— Не помешаю?

Голова Матиаса Бринкса торчала в рое мелкой мошкары, греющейся в свете наружной лампы у входа. Странно, но его это, казалось, ничуть не беспокоило. Пока я яростно махал рукой, отгоняя насекомых, он смотрел на меня с безмятежной и выжидательной улыбкой.

— Для чего?

— Вы же хотели взглянуть.

Ах да, диктофон.

— Ну, э-э…

Наступив ему на ногу, я попытался тонко намекнуть Маце, что предпочёл бы выйти к нему на улицу. Но хозяин отеля не сдвинулся ни на миллиметр. Наоборот.

— Куда пойдём? — спросил он и протиснулся мимо меня.

Я судорожно захлопнул дверь. Зная моё везение, он увидел бы Вильму с кляпом во рту, постанывающую на верхней койке, и тут же вызвал бы полицию. Или сообщил бы своей раскрепощённой женушке, чтобы та заглянула на огонёк, ведь БДСМ-вечеринка семейства Шмольке уже в самом разгаре.

— Хорошо, тогда в ванной, — прокомментировал Маце закрытую дверь. — Там и света побольше.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Миленько тут, правда? — спросил он, оглядываясь.

— Да, можно и так сказать, — ответил я, мастер светской беседы.

В свою защиту должен сказать: я нечасто хожу в туалет со случайными знакомыми, чтобы там поболтать. И уж тем более они не начинают внезапно расстёгивать ремень на джинсах.

— Вам нужно? — с надеждой спросил я. Все прочие объяснения его поведению, приходившие мне на ум, были куда менее приятными.

— А это обязательно перед процедурой?

— Перед какой? — в моём голосе уже прорезался страх.

— Перед лечением.

Он принялся ковырять пуговицы на ширинке.

— Я думал, речь о диктофоне? — наивно спросил я.

Маце рассмеялся:

— Ну да, я же сказал. — Он схватился за пах. — Как называется животное с огромным хоботом?

— Слон? — спросил я, и меня захлестнула паника.

Слон = большой хобот = толстое животное = …

— Нет! — выдохнул я, пока Маце спускал штаны до лодыжек.

Только не это.

У меня отвисла челюсть. Рот так и остался открытым. Да так широко, что я пожалел, что под рукой нет пластыря Вильмы. Или хотя бы её малярного скотча.

Я не был уверен, полностью ли он обнажился передо мной, потому что в панике зажмурился, но его слова намекали именно на это:

— Взгляните-ка сюда, пожалуйста. Я вам показываю строго по секрету, ладно? Это может быть что-то серьёзное?

Я на миг приоткрыл глаза.

— Э-э-э…

Да. Да, это что-то серьёзное. Для меня.

Дело было не в том, что передо мной стоял голый мужчина. Подобные зрелища не в новинку любому парню, который хоть раз случайно бросал взгляд в сторону в общественном писсуаре.

Вот только крайне редко при этом мне кто-то клал лапищу на плечо и усаживал на крышку унитаза для более детального осмотра своего полового органа.

— Видите там что-нибудь внизу?

Нет. Я снова крепко зажмурил глаза. И нет, это не имело ничего общего с гомофобией. Конечно, я был до тошноты скучным гетеросексуалом, но мысль о двух мужчинах, которые сближаются по обоюдному согласию, чувственно познают и желают друг друга, наполняла меня радостью. Так же, как меня всегда радовала взаимная любовь, страсть и нежность, неважно, между представителями какого пола. Просто данная ситуация не имела отношения ни к сексу, ни к любви, и уж точно не была добровольной — и именно это меня глубоко устыдило. Я обманул Маце. И поскольку из-за моей лжи он принимал меня за доктора Лутца Шмольке, то есть за высокопрофессиональное доверенное лицо, связанное врачебной тайной, он без раздумий доверил мне очень, очень интимный секрет.

— Знаете, я тут немного пошалил. Это может быть сувенир из борделя двухнедельной давности?

— Гм, трудно сказать, — прохрипел я, глядя на него снизу вверх.

— Я погуглил. В общем, если сравнить с картинками, то для меня это выглядит как, э-э, ну же, как это называется?

— Э-э-э…

— Ну, это самое, вы же знаете…

— Гм-м…

— Вы что, не видите, доктор?

— Ну…

— Может, вам подойти поближе?

— Э-э, нет, я…

Я сделал обратное — отъехал на крышке унитаза в сторону, отвернувшись. Не повезло: Маце сам подошёл ближе.

— А может, это просто аллергия? — с надеждой спросил он. — Нейродермо-что-то-там.

— Что ж…

Возможно, где-то в мире и существовал венеролог, который вёл диагностические беседы ещё бездарнее, чем я, но я в этом сильно сомневался.

— У вас ничего с собой нет?

— Чего?

— Крема. Средства. Антибиотика.

— К сожалению, нет. — У меня даже сменного белья не было, если не считать ношеных трусов мужа Вильмы.

— Да ладно вам. Такой док, как вы, не путешествует без боеприпасов. Что-нибудь да должно быть в вашем врачебном саквояже…

— Я не предполагал, что это понадобится, — сказал я, и это было чистой правдой. Да и как я мог? События этого дня превосходили моё воображение во всех отношениях. Хотя кто знает, может, стоило лишь прочесть утренний гороскоп, в котором и вправду было написано: «Любезные Весы, сегодня будьте готовы к тому, что ваши суицидальные приготовления приведут к необходимости ощупывать гениталии незнакомых мужчин на родительском собрании в совершенно чужой школе. Приятного времяпрепровождения».

— Хорошо, тогда выпишите мне хотя бы рецепт.

— У меня и бланков с собой нет. Правда. — Я сделал вид, что шарю по карманам, и встал.

В этот миг одно за другим произошли три роковых события. Каждое из них по отдельности было относительно безобидным, хотя большинство несчастных случаев со смертельным исходом и происходят в быту.

Событие номер один: вставая, я поскользнулся на листочке туалетной бумаги с динозавриками, который прилип к моей пятке ещё со времён акробатических этюдов в актовом зале, и с болью рухнул на колени.

Событие номер два: дверь ванной комнаты открылась.

Пауэрнэп Вильмы закончился. Либо она страдала лунатизмом. За это говорило то, что её голова всё ещё была обмотана скотчем, а рот, соответственно, заклеен. Против — то, что она широко распахнула глаза, увидев меня на коленях перед пенисом Маце.

Событие номер три заставило и Маце повторить фразу, которую я уже прошипел в панике. Потому что теперь открылась ещё и входная дверь, и на пороге бунгало номер восемнадцать появилась Сюзи. И её взору предстала великолепная картина: я (на коленях), её муж (голый ниже пояса) и Вильма (с кляпом во рту, как в заправском фетиш-фильме).

Ах да, фраза эта, конечно, была:

— Это совсем не то, что кажется.

 

Отправить