Шильфвердер.

 

Какое блаженство!

Снаружи бунгало напоминали сторожки, давно молящие о ремонте. Зато внутри, похоже, вбухали немало евросоюзовских дотаций. Конечно, не пятизвездочный отель, но интерьер был безупречен и свеж: в совмещенной гостиной-спальне на свежевымытом ламинате расположились двухъярусная кровать, пестрые диванчики-кубики и торшер на изогнутой ножке. Ванная в восемнадцатом номере была выложена незатейливой, но приятной светлой плиткой, оборудована душевой кабиной вровень с полом и подвесной раковиной, а главное — оказалась на удивление просторной.

Облегчившись в самом прямом смысле этого слова и вымыв руки, я задумался, как бы поскорее и безболезненнее устроить встречу с Ларой на этом острове. Первым делом я поставил гортензию в раковину. Затем вернулся в гостиную-спальню и… вскрикнул. Мне показалось, что я невольно попал на репетицию новой экранизации «Молчания ягнят», только с Ганнибалом Лектером в женском обличье.

Передо мной стояла Вильма. По крайней мере, с большой долей вероятности это была она. Я не узнавал её ни по голосу, ни по лицу, но быстро смекнул, что вряд ли кто-то другой успел бы так молниеносно переодеться в её штаны для йоги ежевичного цвета и футболку с надписью «Спасём нашу планету». Причиной же моей неуверенности в том, кто именно стоит передо мной в номере восемнадцать, был тот факт, что голова дамы была обмотана малярным скотчем. Рот был заклеен. Её, так сказать, заставили замолчать. Ах да, возможно, для полноты картины важна и ещё одна деталь: она стояла рядом с открытым рюкзаком посреди горы мятых мужских трусов.

— Что случилось? — спросил я.

— Гм-гм-гм!

Я огляделся, но не заметил никаких похитителей, которые взяли бы Вильму в заложницы ради какого-нибудь выкупа.

— …вздремнуть, — услышал я её сиплый голос, когда снова повернулся. Она отлепила один край клейкой ленты, служившей кляпом, и держала его, словно половинку пластыря, который лишь на миг приподняли, чтобы оценить процесс заживления раны.

— Простите? — переспросил я в надежде получить объяснение всей этой мизансцене.

Но она лишь ответила:

— Я собираюсь устроить себе пауэрнэп.

— Э-э-э… — остроумно вставил я.

— Да. Минут на пятнадцать. Нет ничего лучше освежающего сна, чтобы использовать перерыв по полной.

— Возможно. Но зачем для этого затыкать себе рот?

— А, это… Всё просто: я храплю. Звучит отвратительно. Не хочу, чтобы ты это слышал.

— Ясно.

— И вот это — решение проблемы.

«Больше похоже на решение моих проблем», — подумал я.

Вильма собралась было лезть на верхний ярус кровати.

Я недоверчиво покачал головой:

— Так, просто чтобы я правильно понял. В мире существует целый рынок средств от храпа с многомиллиардными оборотами. Там есть носовые вставки, нёбные капы, семинары по сну и гипнозу, хирургические операции, спреи для облегчения дыхания, ночные капсулы и чёрт знает что ещё… а ты хочешь сказать, что всё это ерунда? Достаточно купить в строительном магазине скотч за два девяносто девять, обмотать его вокруг башки — и лесопилка замолкает?

— Потому что тогда дышишь только через нос. Именно, — она ободряюще улыбнулась мне. — Тебе тоже стоит попробовать.

— Я не храплю.

— Неважно. Людям вообще стоит перейти с ротового дыхания на носовое. Тот, кто спит с открытым ртом, более подвержен инфекциям. При носовом дыхании воздух увлажняется, согревается и фильтруется, это гораздо полезнее. Поэтому в аптеках продаются специальные пластыри для рта.

— Которых у тебя, к сожалению, с собой нет.

Она кивнула:

— Не-а, только грязное бельё моего мужа. Вообще-то я хотела подбросить его в почтовый ящик его пассии. Раз она с ним трахается, пусть и труселя его стирает, я так считаю. — Она пожала плечами. — А скотчем хотела заклеить ящик, чтобы ничего не выпало. Ну да, вышло немного иначе.

«Да что ты говоришь».

— Можешь меня не будить, у меня внутренние часы.

Вероятно, чтобы я не докучал ей фактами, ставящими под сомнение её домашнее средство (например, тем, что её метод не предотвращает вибрацию нёбного язычка), она снова плотно прижала скотч к лицу, вскарабкалась по лесенке на второй ярус и легла.

Она уснула прежде, чем я совершил роковую ошибку, отреагировав на стук в дверь нашего бунгало.

 

Отправить