Количество пар глаз, вперившихся в меня, когда я поднимался по ступенькам, удвоилось. Теперь на меня уставились и пассажиры у окон по другую сторону прохода в почти под завязку забитом автобусе. Никто не проронил ни слова.

За одним исключением.

— Господин Шмольке, я полагаю? — услышал я певучий голос женщины лет под шестьдесят, с видом вселенского сострадания на лице. У нее была короткая стрижка с выбритым затылком. На шее, поверх блузки с рюшами, на цепочке из янтарных бусин болтались внушительных размеров очки для чтения.

Будь эта дама предметом гардероба, она бы точно оказалась ортопедическими туфлями, которые расхваливают в телемагазине под девизом «модно и удобно» и которые доступны в практичных цветах: бежевом и кофейном.

Она поднялась с первого ряда, прямо за водителем. Рядом с ней сидел высокорослый мужчина с пучком на голове и трехдневной щетиной, из-за которой он выглядел не старше студента-первокурсника гуманитарного факультета.

— Господин Шмольке? — повторила она, нацепив на нос свои громадные очки.

Отбросив сомнения, я кивнул даме, в которой, кажется, опознал нашего гида. По крайней мере, она уже извлекла из сетчатого кармана на спинке сиденья планшет с зажимом и, судя по всему, сверялась со списком фамилий.

— А это?.. — с улыбкой спросила она.

Я нервно проследил за ее взглядом, инстинктивно втянув голову в плечи, чтобы хоть немного смягчить ожидаемый шлепок ладони по затылку, и увидел… нет, не лица стражей порядка. А Вильму.

Какого черта…

Ее багровые пятна от волнения, готова поклясться, ничем не уступали моим.

В голове вихрем пронеслись мысли, одна тревожнее другой.

Она специально отстала? Преследует меня?

А если так, то, может, целью был я, а не внедорожник? И ее приступ ярости был лишь демонстрацией того, что она на самом деле хотела сделать со мной?

Но почему? Что я ей сделал?

— Она… — начал я, на мгновение поддавшись искушению выпалить правду: …агрессивная психопатка, которая то ли удирает от полиции, то ли гонится за мной.

— Я фрау Шмольке, — воспользовалась она моей заминкой, сделав особое ударение на «фрау».

При этом она схватила меня за руку и выдавила мученическую гримасу, которая, по-видимому, должна была сойти за улыбку влюбленной жены. В горле у меня встал ком. Примерно то же самое, должно быть, чувствовала похищенная дочь сенатора в «Молчании ягнят», когда Буффало Билл спускал ей в колодец корзину, нежно воркуя: «Она натирает кожу лосьоном».

— Что ж, тогда мы наконец-то в сборе, — с легким раздражением произнес обладатель пучка.

Если он и разделял мое мнение о том, что мы с Вильмой смотримся как минимум странной парочкой, то виду не подал. И пока ее спортивный костюм переливался всеми цветами из веера с образцами краски малярной мастерской, мои вещи были красочны, как наряд трубочиста. Черные брюки, черная рубашка и — сюрприз! — черные ботинки. Мой прикид выбивался из общей картины куда сильнее, чем ее ежевичного цвета штаны для йоги. По крайней мере, для Берлина, где смокинг покупают разве что для похода на фетиш-вечеринку. Но сегодня был особенный день. Шестнадцатилетие моей дочери Лары. Это для нее я так вырядился. И чтобы до нее добраться, мне позарез нужен был тот внедорожник.

— Семейство Шмольке… Никогда бы не подумал, — донесся до меня чей-то шепот.

Прежде чем я успел определить, кто это сказал, я увидел сквозь стекло закрытой двери, как один из полицейских — тот, что помоложе и повыше, — пробирается между двумя елями к парковке.

Один его вид заставил меня инстинктивно рухнуть на пол, сделав вид, будто мне срочно нужно завязать шнурки.

Вильма, низко опустив голову, перешагнула через меня и скрылась в салоне уже трогающегося автобуса.

В тот же миг из динамиков прогремел голос кудрявой водительницы:

— Ну что, парни и девчонки, наконец-то трогаемся, раз уж и семейство Шмольке нас удостоило своим присутствием! Но не парьтесь из-за опоздания. Кто рано встает, тому Бог подает, но сыр-то в мышеловке достается второй мышке! До встречи в Гданьске, до свиданьица, ваша Хильда.

С этим объявлением в ушах, звучавшим почти так же по-идиотски, как, должно быть, выглядела со стороны моя согбенная поза, я пополз вглубь автобуса, чтобы втиснуться на первое же свободное место, которое мне попадется.

Рядом с Вильмой.

 

Отправить