Как известно, признак безумия — снова и снова делать одно и то же, надеясь на иной результат. Судя по всему, я переступил черту невменяемости, когда вошел в эту дверь в надежде обнаружить за ней взрослый туалет.

Естественно, этого не произошло. Я по-прежнему стоял в помещении, напоминавшем сильно увеличенный макет из конструктора. Из тех, что архитекторы представляют на конкурсах со словами: «А если вам понравится, мы построим это в натуральную величину». Вот только здесь о последнем шаге, похоже, забыли. Унитазы и раковины все еще были выполнены в масштабе один к десяти тысячам.

— Да они, должно быть, шутят! — пробормотал я, обыскивая кафельные стены в поисках потайных дверей. Ничего, кроме шкафчика для чистящих средств напротив туалетной кабинки для поколения «до 50» (то есть ростом до 50 сантиметров).

— Вы несерьезно, — повторил я уже громче и, собравшись с духом, распахнул дверь в общую комнату и высунул голову.

— …в смысле, а чего еще ожидать? Гектор всегда предоставлен сам себе, никто никогда не ходит с ним на школьные спектакли… — плаксивым голосом говорила в этот момент фрау Шлаббек. Заметив меня в дверях, она резко оборвала фразу.

— Герр Шмольке? — спросила фрау Клоппке. — Бумага закончилась?

Это была бы самая незначительная из моих проблем.

— Нет, я просто хотел узнать…

— Что?

— Ну, говоря «туалеты», вы имели в виду именно эти?

— А какие же еще? — язвительно поинтересовался Марек.

— Видимо, для вас они недостаточно роскошны, — поддел меня сбоку Арне.

— Ничего не имею против элитных унитазов с подогревом сидений, — рассмеялась Валентина. — Мы дома уже без них не можем, правда, Тео-пупсик?

— Пока идиоты покупают это барахло по промокодам из вашей интернет-рекламы, можете себе не в чём не отказывать, — прошипела фрау Цуй.

Я снова закрыл дверь в туалет, чтобы не мешать теплой родительской беседе, и вытер со лба бисеринки пота.

Избавлю вас от подробностей, но приливы жара у меня теперь были вызваны не только температурой.

— Ладно, где есть воля, там найдется и способ, — сказал я и проложил себе путь к унитазу.

Чтобы попасть в кабинку, которую, несомненно, можно было хорошо разглядеть под микроскопом, нужно было открыть дверцу из ДСП высотой по грудь. Для трехлетки это, наверное, было забавным приключением. Для взрослого же вставал лишь один вопрос: как умудриться не потерять сознание, задержав дыхание на входе, чтобы на выдохе не разнести животом стенки кабинки.

И что теперь?

Я опустил взгляд в поисках чаши. Фокусники, способные попасть в муху с пятнадцати метров, приняли бы этот вызов. Но я отношу себя к людям, для которых гигиена даже в общественных местах — не пустое слово, поэтому при отсутствии писсуара я всегда сажусь. В этом-то и была проблема. Попытайся я сесть, и, боюсь, ушли бы часы на то, чтобы вытащить все крошечные осколки эмали из моей задницы.

Что ж, выбора не было. Я спустил брюки вместе с бельем до лодыжек и попытался присесть. В такой тесноте — затея безнадежная.

Я стоял в этой туалетной будке, уперев подбородок в край двери (сливная труба на задней стене впивалась мне аккурат между ягодиц), и держал свое драгоценное место примерно в метре над целью.

«Бессмысленно», — признался я себе. Как бы ни была велика моя нужда, я должен был признать свои пределы, и дизайнер интерьера детского сада «Аист-Карапуз» мне на них недвусмысленно указал.

Что слишком — то слишком. А что слишком мало — то слишком мало.

Я открыл дверь, натянул штаны и сделал то, что, пожалуй, можно считать одним из самых глупых поступков в моей жизни.

Я спустил воду.

Вроде бы логично. Я пробыл в уборной уже достаточно долго, и для родителей в соседней комнате было бы странно не услышать никаких сантехнических звуков. Так я думал. И дернул за цепочку слива.

Нет, я не оторвал ее. Я не вырвал сливной бачок из стены и не затопил общую комнату.

Я получил аплодисменты. Оглушительные!

Из динамика. Прямо над моей головой, в потолке туалета.

— Супер, ты все сделал просто замечательно! — произнес чрезмерно веселый мужской голос под радостные хлопки небольшой толпы.

Я знаю, что детям нужна похвала и поддержка. В этом мы с матерью Лары всегда были согласны. Негативные формулировки ведут к негативному мышлению. Позитивные комментарии мотивируют. И я сам радовался как сумасшедший первому полному горшку вместо полного подгузника. Вот только я не транслировал тогда свое одобрение на всю округу через динамики с громкостью мегафона.

Как это только что произошло.

Я молился, чтобы стены были звуконепроницаемыми или чтобы страсти в общей комнате накалились до такой степени, что родительский комитет за взаимными криками не услышал этого объявления. Моя молитва была столь же короткой, сколь и безуспешной, и ее тут же прервала Вильма. Она резко распахнула дверь, вошла и посмотрела на меня так, будто перед ней стояло нечто, что следовало бы немедленно заковать в смирительную рубашку.

— Ты в своем уме?

— Э-э, а что? — невинно спросил я.

— Это ты сейчас был?

— Что «я»?

— Ты что, только что сходил в детский туалет?

Я покачал головой, чувствуя себя ребенком, который на гневный вопрос родителей «Ты ел бутерброд с Нутеллой на нашем белоснежном ковре?» отрицательно мотает головой, стирая с лица остатки шоколада.

— Нет, я, э-э…

Вильма уперла руки в бока.

— Фрау Клоппке же всех предупреждала, что это только для малышей.

— Когда?

— Только что, у фуршета.

В тот самый момент, когда Polysusi69 пыталась разыграть со мной ролевую игру в классе.

— Я правда ничего не делал, — сказал я чистую правду. — Просто проверил слив, забавно звучит, правда?

Вильма посмотрела на мои брюки.

— А это что у тебя там?

Я завертелся на месте, как собака, пытающаяся поймать собственный хвост.

— Это… эм-м… туалетная бумага?

С рисунком из динозавриков. Должно быть, я оторвал ее, когда натягивал штаны. Теперь она кокетливо свисала у меня из-за пояса до самых колен.

— Да что с тобой не так? — спросила она и открыла шкафчик для чистящих средств.

Я только и подумал: «Ах, вот оно что». А затем: «Так это вовсе не шкафчик. А вход во взрослый туалет».

Я даже не пытался понять, зачем столяр, или плотник, или кто бы то ни было еще, приложил столько усилий, чтобы спрятать проход в нормальные уборные лучше, чем потайную комнату в сверхзащищенной вилле параноидального миллиардера.

— Хотя бы руки вымой, — прошипела она мне. — И пошли. Скоро голосование.

 

Отправить