ПРИМЕРНО В ТО ЖЕ ВРЕМЯ. БЕРЛИН. МАТЕРИК.

 

— Не верю. Он не хочет что делать?

Кандидат в мастера полиции Торстен Тратто уставился на развороченный внедорожник, затем перевел взгляд на улицу, где его владелец, одетый лишь в трусы и шлепанцы, скрылся в подъезде таунхауса. Наконец, он снова посмотрел на своего коллегу. При этом Тратто выглядел как ходячий вопросительный знак. Впрочем, как не преминул отметить его начальник, так он выглядел почти всегда. Что бы ни говорили, ни показывали или ни спрашивали у Тратто-Придурка, создавалось впечатление, что у него под фуражкой один лишь свист в ушах.

«Господи, как я мог быть таким идиотом?» — подумал Хельмут Кошник, старший мастер берлинской дежурной полиции. Обычно, он и сам это признавал, он был самым отъявленным лентяем на службе. Пять тысяч демонстраций и спортивных мероприятий в год, кишащих психами и придурками, которых столица притягивала как магнит. Нет уж, увольте. Пусть другие за эту жалкую зарплату подставляются под плевки, пинки, удары или хотя бы оскорбления от «инакомыслящих», пьяниц или «граждан Рейха». Он держался в стороне, делал лишь самое необходимое. Именно поэтому Кошник и решил, что странная парочка, улепетывающая с места происшествия в лесную чащу, станет отличным предлогом, чтобы не связываться с этими фанатиками-экологами. Но какого черта он приказал: «За мной!»? И кому — человеку, которому в отряде больше всех не везло с мыслительным процессом?

Ну да, конечно. Кому-то ведь потом пришлось бы печатать тридцать бланков на тот маловероятный случай, если бы они действительно кого-то поймали. Но чтобы не доводить дело до успешного задержания, влекущего за собой работу, Кошник предусмотрительно отстал в лесу. Спрятался за деревом, когда увидел, как тип в костюме споткнулся. Женщину в спортивной одежде он к тому моменту уже давно потерял из виду. Но тут следопыт Тратто внезапно вошел в раж и взял след.

Что ж. К счастью, ему удалось удержать напарника от того, чтобы остановить автобус. И судьба, судя по всему, в конечном счете была к нему благосклонна, по крайней мере, в том, что касалось владельца внедорожника. Тот не хотел иметь дел с властями. Прекрасно.

— Что есть, то есть, — сказал Кошник. — Владелец машины не желает подавать заявление.

— Но…

Неужели в глазах Тратто стояли слезы? Неужели он и впрямь гладил изувеченный капот внедорожника, нежно, как мать шишку на голове упавшего ребенка?

— Вы только посмотрите на эту чудесную машину! Вдребезги! Нельзя же это так оставить.

Чудесная машина? Ну, в этом вопросе Кошник мог понять протестующих климатических активистов. Он тут истекал потом, рискуя своими жалкими звездочками на погонах только потому, что таким вот придуркам требовался удлинитель пениса. Погода давно уже была ненормальной, и не в последнюю очередь из-за этих пожирателей бензина. Он бы и сам с удовольствием пнул по машине, но там уже почти нечего было ломать. Беглецы поработали на славу.

— Тогда мы должны провести расследование сами! — упрямо заявил Тратто.

Ну конечно.

— Во-первых, — просветил его Кошник, — порча имущества — это дело частного обвинения. Без заявления мы не работаем. А во-вторых…

…ТЫ СОВСЕМ РЕХНУЛСЯ?! — хотелось ему заорать Тратто в лицо, сопровождая каждое слово сочной оплеухой. — Я хочу домой, выпить пива и смотреть сериалы. И уж точно не собираюсь в такую жару, при которой даже в школах Дубая отменяют занятия, гоняться за какой-то мелкой шушерой.

— В последний раз повторяю: Арнольд не хочет подавать заявление, и на этом…

— Мне кажется, владельца машины зовут не Арнольд, — прервал его Тратто.

Этого не может быть…

— Я знаю, что его зовут не Арнольд. Я назвал его так из-за внешности.

— А-а, потому что он такой же громоздкий, как вагон?

— Чего? — теперь уже у Кошника засвистело в голове.

— Фирма «Арнольд», они делали модели поездов, — сказал Тратто. — Потрясающие модели вагонов. У меня в комнате целая железная дорога. Фирма, к сожалению, обанкротилась, но сейчас снова можно достать запчасти для колеи N… Ай!

Кошник отвесил Тратто подзатыльник.

— Из-за Арнольда Шварценеггера, ты… — он вспомнил последний тренинг по осознанности, который его заставили пройти, и проглотил оскорбление.

— Но владелец совсем не похож на бодибилдера! — захныкал Тратто, потирая голову.

Господи… конечно, не похож. Кошник в отчаянии заломил руки и запрокинул голову. У водителя внедорожника, очевидно, и мышц-то не было. Голый, не считая семейных трусов, белый, как мертвая рыба, — таким он предстал перед ними, когда они вызвонили его из постели. Или из чужой постели. Красотка, открывшая им дверь, прикрываясь лишь полотенцем, не производила впечатления женщины, в чей типаж входил бы Мистер Рыбье Брюхо. Но это его не касалось — любовь зла. Или деньги…

— Это была шутка, Тратто. Как меня иногда называют Локон.

— Почему? У вас же нет волос.

— Вот именно… а, забудь, — Кошник вздохнул. — Пошли, сматываемся.

Остальная часть отряда все еще была занята на вызове, направляя демонстрацию обратно по согласованному маршруту. Может, никто и не заметит, если они напишут отчет завтра. А может, даже завтра, но лет через двадцать.

— Ладно, хорошо. А как насчет Грозного-Марио? — спросил Тратто.

— Кого?

— Ну… наверное, мне стоило сказать раньше.

— Что?

— Я, возможно, допустил небольшую ошибку!

Кошник уставился на него, готовясь к худшему.

— Что ты натворил?

— Помните пиджак, который беглец снял в лесу?

— Который ты должен был оставить на месте до прибытия криминалистов, — повторил Кошник свое идиотское указание, которое, видимо, даже этот одноклеточный раскусил как попытку саботажа.

— В нем был телефон. Он зазвонил. Я ответил.

— Нет, — Кошник ущипнул себя в надежде проснуться от дурного сна.

— Да. Там был мужчина. Очень устрашающий голос. Раскатистое «р». Очень злой. Он спросил, удачно ли прошла операция. Я принял его за нашего начальника.

Ну да, логично. Ведь их командир Юзгеч всегда докладывается не по рации, а как какой-то Марио с телефона преступника.

— Он назвал меня Сашей и спросил, когда я вернусь, а я ему и говорю: «Вы ошиблись, я не Саша. Я Торстен Тратто и вместе с Хельмутом Кошником сделаю все возможное, чтобы дело с внедорожником было раскрыто».

— Погоди. Ты слил неизвестному по телефону подозреваемого наши имена? — Кошник сжал кулаки.

— Я, наверное, немного нервничал…

«Не волнуйся. Скоро это пройдет. Как только я тебя этим внедорожником в асфальт закатаю».

— Как, говоришь, звали этого типа?

— Грозный-Марио. Стоп, вот сейчас, когда вы спросили его имя, до меня дошло.

— Что?

— Это раскатистое «р», зловещий голос… Если подумать… он говорил как киллер. А Грозный — это ведь столица Чечни?

Дерьмо, да. Звучало нехорошо. Совсем нехорошо. Но и близко не так паршиво, как то, что Тратто-Придурок произнес следом.

— Теперь все сходится.

— Что?

— Ну, в конце он сказал: «Слушай сюда хорррошо, Торррстен. Ты и Хельмут, мне плевать как. Найдите Сашу Небеля или пррривезите товаррр сами. Мне все р-р-равно. Если черррез четыррре часа у меня не будет товаррра, Грррозный-Марррио пррришлет чеченских бррратьев с паяльником».

Он ухмыльнулся — видимо, гордился тем, что связал Грозный и Чечню. Или тем, как мастерски раскатисто произнес «р».

Невероятно. Тратто умрет с самодовольной улыбкой на лице, если Кошник сейчас даст волю своим фантазиям.

— Позволь-ка подытожить: ты слил чеченской мафии информацию и о наших личностях, и о ходе расследования?

— Я думал, мы не ведем расследование? — спросил Тратто.

Кошник никогда никого не убивал. Но он и представить не мог, как легко ему было бы совершить убийство. Прямо здесь, на улице. И он знал, что после этого почувствует себя прекрасно.

— Дерьмо, парень. Из-за твоей безмозглой тупости теперь придется начинать расследование.

— Почему?

Бесполезно было ему объяснять. С таким же успехом можно было бы расставлять для ос указатели, чтобы они облетали его пирог в саду.

Причина была очевидна.

В машине должно было быть что-то! Что-то настолько щекотливое, что потерпевший боялся подавать заявление. Очевидно, чеченская мафия, с которой добровольно связываются только безмозглые, устроила показательную порку с этим внедорожником. Если дело получит огласку и позже выяснится, что Хельмут Кошник проигнорировал первоначальное подозрение… это ударит по всем. Тем более что этот Тратто-Придурок не продержится и двадцати секунд на внутреннем дознании.

— Где сейчас телефон? — спросил Кошник.

— Вы же велели оставить пиджак на месте.

Господи боже. И пусть ему кто-нибудь после этого расскажет про эволюцию, если эта интеллектуальная амеба — результат миллионов лет развития.

— За мной! — прошипел он.

— Куда?

— Сначала в лес. Молись богу, чтобы пиджак был еще там.

— А потом?

— В офис компании «Холидей-Чартер». Мне нужно знать, куда, черт возьми, поехал этот автобус.

 

Отправить