Глава 5

Борьба за независимое национальное государство и провал в объединении нации, 1815–1878 годы

В 1815 году сербский народ вышел из Наполеоновских войн таким же разделенным, как и до них. И все же разница огромна, так как на территории бывшего Белградского пашалыка возникло свободное ядро общества и государства, вокруг которого в 1918 году сербский народ окончательно объединится в югославянском государстве. В результате прежний статус изменился настолько, что, даже если и считать, что формально он остался тем же, появилось новое историческое качество, после которого уже не было возврата к былому.

С одной стороны, это социальный процесс, происходящий в самом сербском народе, а с другой — неизбежный результат взаимоотношений великих держав на Балканском полуострове. Главный исторический процесс превращения религии в водораздел нации усиливался и углублялся, но вплоть до распада Габсбургской и Османской империй в войнах 1913 и 1918 годов не казалось, что он побеждает. Наоборот, создавалось впечатление, что этническое единство южных славян превращает Сербию в исторического лидера их объединения вокруг всех достижений, которых именно она первой исторически добилась. Сербия первой, частично в 1815-м, а окончательно в 1833 году, становится обществом мелконадельных крестьян. В течение последующих ста лет создание общества свободных мелких землевладельцев было лейтмотивом социального прогресса на всем Балканском полуострове. После греческой революции 1821–1830 годов греческий народ пошел по тому же пути и лишь в 1923 году создал территориально объединенное греческое государство ценой потери всех прежних земель, включая Константинополь и частично Анатолию.

В начале ХХ века в двери постучал запрос на преобразование общества в индустриальное. Прежний мотив социального прогресса меняется в пользу процесса урбанизации крестьянских общин и создания общества людей, работающих на заводах, в сфере услуг и в современной культуре. Оказалось, что Сербия далека от того, чтобы снова стать моделью для формирования индустриального общества. Вместе с тем никакой другой южнославянский народ не был в состоянии принять на себя эту роль. Весь южнославянский регион, а также земли Восточной Европы от линии Гданьск (Данциг) — Триест относились к зоне отсталости, по сравнению с территорией «стран ядра», где победил капиталистический способ производства. Мало того что в него не вошли католические провинции в южнославянских странах, более близких к этому западному прогрессу, даже город Вена исторически не выбрался из болота, где на протяжении веков звонят древние колокола рефеодализации и авторитарной власти.

Соответственно, и история национальных движений, которые только условно можно назвать национализмом, у сербов и других южнославянских народов была иной. Жюль Мишле в работе «Народ» (Le Peuple) 1845 года объяснял, что национализм в сознании народа Франции должен быть сильнее, чем у британцев, потому что Франция — это общество 15 миллионов свободных крестьян, а Британия — общество, где землей владеет всего 29 тысяч крупных землевладельцев. То же самое и у сербов. Серб погибает за свою страну, потому что для него на первом месте его собственный кусочек свободной земли, а габсбургский крестьянин — это всегда феодальный крепостной или работник на чужой земле. Следствием станет то, что процесс формирования «отсталых наций» (les Nations retardée), как эту форму назвал поэт Поль Валери, объясняя разницу в степени общественной зрелости французов и немцев, будет иметь место и на Балканах.

В Сербии превращение элитарного национализма в массовый произошло в 1903 году, вместе с государственными и общественными изменениями. У хорватов этот перелом наступит лишь после 1918 года, в объединенном югославянском государстве. Только тогда начнет подходить к концу хорватизация всех католиков, говорящих на штокавском диалекте сербохорватского языка. Это закончится лишь после 1945 года, когда окончательно одержит верх тенденция стирания границы между религиозной и национальной принадлежностью. Именно тогда религия станет постоянной рубежной чертой нации. Среди мусульманского населения Боснии, области Рашка, Косова, Черногории и Македонии победа массового типа национализма произойдет уже после 1960 года. Тогда югославский коммунизм откроет клапаны для создания мусульманской нации, выделения мусульман из тех этнических рамок, в которых они возникли в XV веке.

Достоверные статистические данные, которые показывали бы распределение балканских народов по этническому признаку, отсутствуют. Только в австрийском правительстве существовала Дирекция административной статистики (Die Direction der administrativen Statistik). В рамках этого правительственного органа административной статистики ведется подробный учет согласно господствующим в Европе концепциям того, что такое нация и каково состояние отторжения населения одной провинции по отношению к жителям другой. В обоих случаях, до революции 1848 года и после нее, положение одинаковое. Одна перепись была опубликована в 1846 году, а другая — в 1856-м. По результатам первой в 1852 году официальный секретарь указанной дирекции Йозеф Хайн (Joseph Hain) опубликовал «Справочник по статистике Австрийской империи» (Handbuch der Statistik des osterreichischen Kaiserstaates). Согласно этим цифрам, сербов в империи было на 300 000 больше, чем хорватов.

«Хорватская территория». Как славянохорваты и сербохорваты, хорваты проживают в Хорватии, западной части Военной границы (фактически почти по всей территории Хорватско-Славонского военного командования и разбросаны по территории Сербско-Банатского), а также в незначительной части Южной Австрии и в Крайне, в колониях Нижней Австрии и Моравии (среди немцев), в Венгрии и Банате. В 1846 году хорваты проживали на следующих территориях:

Хорватия и Славония	631 081
Военная граница	524 048
Венгрия	78 179
Банат	3 000
Нижняя Австрия	6 364
Крайна	17 697
Моравия	663
Служат в императорской армии	27 600
Всего	1 288 632

«Сербская территория». Оставшуюся часть южнославянской территории занимают настоящие сербы, поскольку болгары присутствуют почти лишь спорадически в Воеводстве и Банате (23 900 человек) и еще меньше в Трансильвании (200 человек). Сербы (или славонцы) занимают Славонию и большую часть Воеводства и Баната (под именами шокцы, буневцы и т. д.), большую часть Истрии и соседние острова Кварнерского залива (под именами морлаки, далматинцы, дубровчане, бокезы и т. д.). За пределами этих территорий они также проживают в нескольких языковых анклавах в Венгрии:

В Воеводине и Банате	402 890
В Далмации	395 273
На территории Военной границы	339 176
В Славонии	224 180
В Истрии и на Кварнерских островах	134 445
В Венгрии	69 170
Служат в императорской армии	19 000
Всего	1 584 134

В истории национальных движений, условно называемых национализмами, у каждого народа есть точка, до которой движение развивается поступательно, а после этой точки насыщения (saturating point) наступает длительный период спада. В первой фазе народ испытывает оптимизм, ощущение активизации и наступательности, когда ему необходимо добиться государственного объединения и освобождения, а во второй наступает долгое, застойное время обороны, когда нужно спасти достигнутое. Для сербского народа такой точкой насыщения стал 1918 год. Сербский народ заплатил за свое национальное объединение в одно государство столь высокую цену, что в самосознание народа буквально встраивается страх перед еще большими потерями.

Страшная цена, уплаченная за окончательное объединение нации в единое государство, послужила причиной того, что с 1918 года сербский народ занимает оборонительную позицию, защищая югославское сообщество или пытаясь найти в нем какую-то сносную грань толерантности между чудовищно нетерпимыми религиями и церквями. Сербская революция 1804–1815 годов изменила ход Восточного вопроса в том смысле, что соперничество между великими державами оставалось прежним, но в игру был привнесен фактор роли малых балканских народов. Великие державы теперь не просто конфликтуют друг с другом, используя маленькие вассальные народы в качестве пушечного мяса, но после 1815 года им приходится воевать и с некоторыми свободными народами.

Период, который охватывает эта глава, с 1815 по 1878 год, отмечен датами двух переломных событий в истории дипломатии и отношений между великими державами. Это период между Венским конгрессом 1814–1815 годов и Берлинским конгрессом 1878 года. За это время два великих европейских народа завершили основную часть борьбы за национальное объединение. Италия была создана в 1860 году, с добавлением в 1871 году папского Рима. Германия в 1867 году объединилась в Северогерманский союз, а окончательно этот процесс завершился в 1871 году, после поражения Франции. С тех пор Габсбургская империя лишается провинций в Северной Италии и роли главы Германской конфедерации, как начиная с 1815 года стала называться Священная Римская империя германской нации, ликвидированная в 1806 году Наполеоном. Именно поэтому в 1815–1878 годах остается в силе правило Якоба Буркхардта, что Восточный вопрос отдыхает, пока на западе Европы существует какой-нибудь острый кризис или война за объединение Германии и Италии. С 1866 года Габсбургская империя принимает внешнеполитическую доктрину, сформулированную в 1844 году Чезаре Бальбо, согласно которой все потери на западе должны компенсироваться завоеванием территорий на востоке Европы. Одновременно с этим распространение европейской цивилизации должно представлять собой процесс германизации завоеванных земель.

После 1866 года империя Габсбургов проиграла историческую битву, ради которой она и была создана. Смысл существования (raison d’être) империи Габсбургов заключался в защите Центральной Европы от турецких вторжений и распространения ислама. Пока в этом смысле имелась угроза Османской империи, до тех пор автократическая и феодальная Австрия, всегда являвшаяся консервативной верхней палатой Европы, имела основания для своего существования. По мере изменения процесса освобождения от османов и распространения ислама монархия Габсбургов утрачивала почву под ногами, и, наконец, после 1919 года от нее осталась лишь Австрийская Республика.

Берлинский конгресс 1878 года стал данайским даром Габсбургам от великих держав. Проиграв войны в Италии (1858) и Германии (1866), они быстро попытались умилостивить своего тогдашнего главного противника в лице венгерского национального движения. Они создали своего рода экзотическую двойную федерацию, в которой в общеимперское ведение входили только министерства иностранных дел, армии и финансов. По Австро-венгерскому соглашению 1866 года Венгрия получила автономию, в которой Хорватия и Славония имели меньшую степень автономности. В той «Великой Венгрии» венгерский народ находился в численном меньшинстве, а в некоторых областях (Западная Румыния и Воеводина) у него не было даже исторической возможности получить большинство на законных основаниях. Угроза недемократической политики венгерского национализма объединяла сербов и хорватов, поэтому и их основные политические силы тоже были заинтересованы в борьбе за общую сербскохорватскую национальность. Вот почему история сербов до 1918 года развивалась в рамках югославянской политической идеологии, в которой подавлялся фактор религиозного раскола.

Религиозное сознание, несмотря на политическое подавление, все же являлось основным фактором идентичности. В условиях общей отсталости развития Балкан в социальном и культурном плане невозможно было подавить религию, игравшую роль водораздела нации. Даже во времена господства идеологии югославизма религия для южнославянских народов всегда оставалась ancien dépot — той базой, с которой всегда начинают сначала. Не только программы политических партий, великие декларации переломных исторических моментов, но и поведение верующих различных конфессий всегда является моментом отделения от других религий и верований. Не только программы политических группировок, социальных слоев и правительств, но и образ мыслей, проявляющийся долгими зимними вечерами, отягощен пропастью религиозного разделения.

Летописец Мула Мустафа Башеския описывал, как обыватели в Сараеве проводят долгие вечера. Летопись была завершена в начале XIX века. Они развлекались загадкой, когда капитан корабля в открытом море приказал из 30 человек команды десятерых бросить в воду. Всего было по 15 мусульман и христиан. Чтобы не тянуть жребий, они приняли более справедливое решение: выстроить всех в круг, пронумеровать и бросить в море каждого девятого. Мусульман отметили черточками, а неверных точками:

Задача — распределить людей так, чтобы в море были сброшены только христиане, а не свои. Это способ мышления не обычного маленького человека, а целого вероисповедания. Если бы сербы были более грамотными и вели летописи, способ идентификации своего мира, принадлежности был бы точно таким же, если не хуже. Границы моего мира, как и границы понятия о добре и зле, суть границы моей веры. В этих границах у мусульман, православных, католиков и иудеев свой способ измерения времени, свои календари, свои святые, свои постные и скоромные дни, своя манера одеваться, своя концепция выдачи денег взаймы и сумма процентов, которые мусульмане не признают по предписанию своей веры, но которых придерживаются в торговле. В этих границах они говорят на своем диалекте единого языка, где синтаксис сербский, а лексика в основном турецкая.

С окончанием сербской революции с 1815 года начинаются исторические усилия по воспитанию сознания того, что нация представляет собой общность языка, а не старых религий. Вся история подчинена этому внутреннему отделению одного от другого. Там, где нет мусульман, существуют свой диалект, одежда, татуировки на руках, чтобы распознавать чужаков. Православные и католики не садятся вместе за трапезу, хотя многие обычаи и религиозные праздники являются рецидивом прежней общности.

Официальная политика Габсбургов придерживалась определения нации как языковой общности. Поэтому патентом императора от 3 августа 1816 года они сохраняют наполеоновский провал — Иллирийское королевство, из которого исключили Далмацию, а часть Хорватии сохранили до 1825 года. В 1813 году цетиньский владыка Петр I Негош попытался воспользоваться хаосом и объявить об объединении Боки с Черногорией. Идея провалилась из-за несогласия католиков, поддавшихся церковной пропаганде, что следует требовать прибытия армии Габсбургов.

Крупнейший сербский антрополог и географ Йован Цвиич в 1902 году составил карту культурных поясов Балканского полуострова. Они происходят из глубокой древности как результат тысячелетней адаптации человеческих сообществ скотоводческого и земледельческого характера к рельефу местности, на которой они проживают. Культурные пояса — результат борьбы за выживание во враждебной окружающей природе, не позволяющей производить пищу в достаточном объеме, чтобы все всегда были сыты. Древнейшим культурным поясом является византийско-цинцарский, охватывающий Македонию и долину Моравы глубоко в направлении Белграда. Его отличительными чертами являются «типический эгоизм», трудолюбие и умение извлекать прибыль. Эту культуру отличали утонченность жизни, личная элегантность и изящество в украшении жилища, поздние браки.

В период с 1815 по 1878 год этот пояс исторически пришел в упадок. Прежде всего, в 1827 году князь Милош Обренович запретил переселенцам в Сербию с юга ассимилироваться с греками, «ни болгарин, ни цинцар (аромун) не должны отуречиваться под греков». После революции 1848 года идет процесс национализации аромунов, которые в различных странах Юго-Восточной Европы приобретают этнические признаки представителей титульных наций. Это связано с процессом формирования сербского среднего класса.

Наряду с этим культурным поясом до 1878 года изменения переживали и все остальные. Патриархальный пояс регрессировал в том смысле, что города становятся центрами, через которые приходит центральноевропейская культура. В то же время сначала в Сербии, а затем в Боснии и Герцеговине караванным путям начинает угрожать строительство дорог. Итальянский культурный пояс вдоль бывших венецианских побережий укреплялся. Хотя итальянский язык и не получил распространения, итальянская культура оказала незримое влияние на общее югославское и особенно сербское развитие. Существует аналогичная связь между аграрным вопросом и национальным возрождением, нежеланием нарождающегося среднего класса принять крестьянскую формулу решения аграрного вопроса. У сербов, как и у итальянцев, существует феномен «несостоявшейся революции», как Антонио Грамши называет отчуждение крестьян от политических проектов итальянского правительства. С другой стороны, итальянское католическое движение также оказало сильное влияние на историю Югославии. Либеральный католицизм, со своими идеями федеративного государства различных «лиг» в Италии, подпитывал сепаратизм в Далмации. Одновременно с этим либеральный католицизм открывает двери для экспансии Габсбургов на сербские территории.

До 1878 года исламский культурный пояс приходил в упадок, особенно в сербских городах, но все еще окончательно не исчез. Феска как часть сербского национального костюма быстро исчезает, когда с 1861 года ее начинает заменять военная шерстяная шапка. Однако влияние исламского Востока никогда полностью не прекратится. Максимальное распространение получает центральноевропейский культурный пояс. Он был заклятым врагом национальной, патриархальной культуры. В Сербии в середине XIX века, раньше, чем во всех южнославянских странах, резко начала исчезать коллективная патриархальная семья. В Боснии и Герцеговине это происходит только с 1918 года.

С 1815 по 1878 год позиция великих держав и их отношение к сербскому национальному движению претерпели драматические изменения. Россия всегда искала на Западе какую-нибудь силу в качестве союзника для решения Восточного вопроса. Это всегда означало возможность прийти к соглашению ценой принесения в жертву сербской национальной территории. Она была готова делить Балканы с империей Габсбургов, при этом все сербские земли до Тимока уходили под австрийское влияние. Выход Франции на сцену в виде Второй империи в 1851–1870 годах придал импульс росту католической политической идеологии и поощрению Хорватии к расширению своего этнического пространства на всю Боснию и Герцеговину. По результатам Крымской войны 1854–1856 годов Россия утратила прежнее доминирующее влияние на Балканах. Вместо двойной защиты христиан со стороны Австрии и России создается Концерт великих держав, в который впервые с 1871 года вступают Италия и новая Германия. И когда Россия после краха в 1870 году Второй империи во Франции вернулась на Балканы, ее союзы с западными странами привели к Берлинскому конгрессу 1878 года и новому национальному поражению сербов. У сербов Старой Сербии отняли провозглашенное в 1876 году объединение с Княжеством Сербия.

Отправить