Войти в систему
Войти с помощью соц. сетей:
В своей родной деревне Конфуций выглядел
необычайно робким,
казался неспособным говорить.
В Храме Предков и во дворце, наоборот,
мог искусно говорить,
однако относился к этому с надлежащей строгостью.
В ожидании аудиенции в разговоре с низшими чинами
был твёрд.
В разговоре с высшими сановниками
был почтительным.
В присутствии государя
был особенно почтительным и сохранял достоинство.
Когда государь призывал его и повелевал
принять посланников,
как будто менялся в лице,
а ноги как будто подкашивались.
Когда он в приветствии со сложением рук
раскланивался со стоящими слева и справа,
платье спереди и сзади не топорщилось.
Когда шёл вперед, то словно летел на крыльях.
Когда гости уходили, обязательно докладывал:
– Визит гостей окончен!
Когда входил в двери княжеского дома,
наклонялся так, как будто в них не помещался.
В дверях не останавливался и на порог не наступал.
Подойдя к княжескому престолу,
как бы менялся в лице, ноги словно подкашивались
и слов ему как будто не хватало.
Подобрав полы платья, он поднимался в зал,
почтительно кланялся и затаивал дыхание,
как будто вовсе не дышал.
При выходе, когда спускался на ступеньку,
напряжение спадало с лица,
и оно принимало радостное выражение.
Сойдя вниз, устремлялся вперёд, словно на крыльях,
и с благоговейным видом возвращался к себе.
Держа нефритовый скипетр князя,
сгибался так, как будто было не по силам.
Он поднимал скипетр,
словно в приветственном жесте со складыванием рук,
и опускал его, словно готовясь передать.
Выражение лица его менялось и как бы трепетало,
ступал он осторожно, мелкими шажками
как по намеченной черте.
В торжественной обстановке при поднесении подарков
лицо светилось радостью,
при частных встречах он выглядел дружелюбным.
Благородный муж (Конфуций) не оторачивал воротник
тёмно-красной и коричневой тканью,
не использовал красной и фиолетовой тканей
для домашнего платья.
В жару носил простую одежду без подкладки
и непременно поверх и навыпуск.
В холод надевал или чёрное платье и овчинный тулуп,
или белое платье и пыжиковую шубу,
или жёлтое платье и лисью шубу.
Повседневная одежда была длинной
с укороченным правым рукавом.
Конечно, имел одежду и для сна длиной в полтора его роста.
Для сиденья подстилал пушистые лисьи и енотовые шкуры.
Когда оканчивался траур, весь пояс украшал подвесками.
Если это была не парадная юбка, непременно укорачивал её.
При участии в поминальных церемониях
не надевал овчину и чёрную шапку.
В первый день месяца непременно шёл во дворец
в парадной одежде.
Во время поста непременно надевал
светлое полотняное бельё,
непременно ел другую пищу
и обязательно перебирался в другое помещение.
В еде не пресыщался обрушенным рисом
и мелко нарезанным мясом.
Не ел скисшей и забродившей пищи, подтухшей рыбы
и подпорченного мяса.
Если цвет непотребный – не ел;
если запах скверный – не ел;
переваренное – не ел;
недоваренное – не ел;
нарезанное неровно – не ел;
поданное не под нужным соусом – не ел.
Хотя мяса было достаточно, не чревоугодничал
и только вина пил вдосталь, но не напивался.
Купленное на рынке вино и сушёное мясо – не ел.
На десерт ел имбирь, но немного.
При проведении княжеских поминальных ритуалов
заранее не выставляют жертвенного мяса.
Жертвенного мяса не выставляют три дня.
Если же выставляли до окончания трёхдневного срока – не ел.
Во время трапезы безмолвствовал,
в постели не разговаривал.
Даже в том случае, когда пища состояла лишь из пучка зелени
и овощей, часть приносил в жертву и непременно делал это
с благоговением, как во время поста.
На циновку, постланную неровно, не садился.
На пиру в своей деревне вставал из-за стола только после
старших.
Когда в родной деревне изгоняли демонов поветрий,
надевал парадное платье и заступал на место распорядителя
церемониала.
Когда по случаю просил человека передать приветствие
в другое княжество, то дважды кланялся и провожал его.
Когда Канцзы прислал лекарство, с поклоном принял его
и сказал:
– Я, Цю, ещё не так высок по рангу, а потому не смею
пользоваться этим лекарством.
Когда сгорела конюшня,
Учитель, вернувшись из княжеского дворца, справился:
– Никто из людей не пострадал?
О лошадях же не спросил.
Если князь присылал готовое кушанье,
непременно расстилал циновку и тут же отведывал его.
Если присылал сырое мясо, обязательно варил
и преподносил духам предков.
Если князь жаловал живностью, непременно содержал её.
Прислуживая за трапезой у князя,
после того как князь совершал жертвоприношение,
вкушал пищу первым.
Когда заболел, князь пришёл проведать его,
а он лёг головой на восток, расстелил на себе дворцовое платье
и сверху накинул большой парадный пояс.
Если князь приказывал прибыть,
не дожидался, когда пришлют за ним экипаж.
Когда входил в Великий Храм, спрашивал о каждой вещи.
Когда умирал друг, и некому было хоронить, говорил:
– На мне тяготы похорон.
За подарки друзей, хотя бы это были и повозка с лошадью,
но не жертвенное мясо, не кланялся.
Спал не как труп, жил не как гость.
Встретив одетого в траур, пусть это и был хорошо знакомый,
непременно принимал вид сообразно случаю.
Встретив человека в парадном головном уборе,
или слепого, пусть это и были свои люди,
непременно относился с уважением.
Проезжая в повозке и встречая кого-либо в траурной одежде,
ритуально кланялся.
Так же поступал и в отношении лиц, несших списки населения.
При виде роскошного угощения непременно принимал
подобающее выражение лица и вставал.
Когда гремел гром, налетал порыв ветра и сверкала молния,
непременно всем своим видом выражал почтительность.
Поднявшись в повозку, всегда стоял прямо,
держась за верёвочные поручни.
В повозке не оглядывался,
не говорил быстро и не указывал пальцем.
Краски так и брызнули, когда птицы взлетели
и сели на дерево.
Учитель воскликнул:
– Как кстати, как кстати вспорхнули фазаны с гребня горы!
Цзы Лу вспугнул их, они быстро кивнули головками
и снова взлетели.
Войти с помощью соц. сетей: