Засеки

Помимо земляных валов, рогаток и телег у войск Петровской эпохи было еще одно сравнительно простое средство преградить дорогу неприятелю. По-видимому, без преувеличения можно сказать, что непроходимые завалы в лесу использовались людьми для защиты издревле и везде. На Руси с ее огромными лесными просторами «засечные черты» возвоздили на южных и юго-восточных окраинах для защиты от татарских набегов. В XVI в. на их основе была реализована масштабная программа – «Большая засечная черта», включавшая не только устройство засек большой протяженности, но также сооружение валов, рвов и частоколов, строительство крепостиц и городков, организацию пограничной и засечной стражи. В XVII в. по мере отодвижения границы с «Диким полем» на юг возводились новые рубежи. Из источников той эпохи можно узнать, что представляла собой засека. Чтобы замаскировать завал, лес начинали рубить не у опушки, а в чаще. Деревья толщиной не менее 15 см подсекали на высоте человеческого роста так, чтобы комель оставался лежать на пне, а верхушки ложились на землю в сторону противника («к полю»). Упавшие, часто одно поверх другого, деревья очищали от тонких веток, толстые сучья обрубали и заостряли; верхушки могли прибивать к земле кольями. Преодолеть, растащить и прорубить такой завал было практически невозможно (по крайней мере, в разумные сроки), а выжигать – небезопасно и для нападавших . В европейском военном лексиконе засеки были известны под термином abatis (от Abbatis dArbres – завал из деревьев, фр.).

Ко временам Северной войны засечные черты уже утратили свою актуальность, но о них вспомнили, когда появилась угроза с запада. В начале 1706 г., опасаясь вторжения шведов, Петр отдал приказ о приведении в оборонительное состояние открытых пространств на западных границах – между Псковом, Смоленском, Брянском и далее. Все сухопутные участки между реками, озерами и топкими болотами должны были быть перекрыты временными укрепленными линиями, которые представляли собой засеки в лесу шириной 300 или 150 шагов, там, где положение не позволяло использовать лес, по наступлении оттепели предписывалось возводить земляные валы; все малые дороги нужно было засечь (т. е. завалить лесом) на протяжении 300 шагов, а на крупных дорогах поставить равелины с палисадами, шлагбаумами и рогатками. Вдоль линии и позади нее, для скорейшей переброски войск, предписывалось построить дорогу в 90 шагов шириной, а через реки – настелить мосты «чтоб в четыре человека ити можно было». Оборона линий возлагалась на крестьян, которые должны были приходить со своим огнестрельным оружием или с насаженными на древки косами. Обо всем этом Петр писал В. Д. Корчмину 10 марта 1706 г.: «1. От Смоленска до Брянска и от Брянска (до тех мест, где великие поля и степи придут) делать засеку в лесах на 150 шритоф широтою, а где перервутца леса, делать во время ростали линею; толко тово смотреть, чтоб линеи не долги были, и для того таких искать мест. 2. Все дорогие малые засечь на 300 сажен широтою, а оставить болшие, без которых быть невозможно, и тут зделать равелины, по образцу, с полисадами и шлахбомами и крепкими шпанслюстерами… 4. Позать линеи делать дорогу в 90 шритоф широтою, а где болоты и реки, тут мосты, чтоб в четыре человека мочно было итить, чтоб нашему войску удобнее оною линею оборонять. 5. Чтоб у мужиков, у которых есть ружье, приказные их знали; також косы, насадя прямо, и рагатины имели, и готовы были для караулоф и обороны».

Помимо крестьян, к обороне линии от Смоленска до Пскова был назначен корпус генерал-майора фон Вердена из 5000 пехоты и 3000 кавалерии. Строительство линий требовало привлечения большого количества крестьян и продолжалось еще и в 1708 г. Протяженные линии на границах широко применялись в те годы во Франции, но они были рассчитаны против рейдов небольших «партий». Петр тоже отдавал себе отчет, что его линии помогут «не от стройнова войска, но от набегу» .

Оборонять эти линии и засеки от атак неприятеля не пришлось, однако в стратегическом плане засеки способствовали изматыванию шведских войск. Меншиков в письме к Скоропадскому от 27 июня 1708 г. сообщал о пленном солдате шведской лейб-гвардии, который рассказал: «И все де шведы зело утруждены первое что от трудного походу, другое от разрубания наших засеков и от строения мостов и переправ». В другом своем письме Меншиков советовал Скоропадскому: «Ежели неприятель пойдет к вам, то извольте все дороги, которые лежат к тамошним городам, зарубить на милю и больше; а провиант и фураж пред неприятелем жечь без остатку».

Засеки на дорогах были также эффективным средством тактической обороны. Когда осенью 1706 г. шведские драгуны полковника Герца (Gortz) (незадолго до того перешедшего из саксонской службы в шведскую) преследовали саксонский корпус генерала Шуленбурга, русские, входившие в саксонский корпус, так «забаррикадировали» дорогу поваленными деревьями и обороняли ее, что драгунам Герца пришлось спешиться и, понеся серьезные потери после безуспешных атак, отказаться от преследования на этом направлении . Об этом случае обороны прохода в лесу упоминал в своей «сказке» участник тех событий с русской стороны полковник Христофор Христофорович фон дер Ропп, майор солдатского полка И. Р. фон Паткуля, а позднее командир конногренадерского полка своего имени: «В 1706 г. в Сентябре мес. был, как Шведы вступили в Саксонию и сакское войско тако и полк Императорского Величества, называемый Паткулев пошли в Цесарию и тогда за нами в погонь пошли и был я командирован с пятьюста человеками тогож полку в отводе в Дирангервальде и тамо велено остановить, да где трудной пасаж и дефилия будет, потом я засел в лесу, чтоб стоял сутки и не пропущал. И тогда пришла партия швецкая с полковником Тельцом, три тысячи человек, между которым войском было шведских волохов тысяча, а драгун две тысячи человек и как нашли, то дан был огонь на них и возвратились они назад, где, сшедши с лошадей, приступали три раза ко мне и все их приступы отбиты и не пропущены чрез помянутую дефилию; из которого войска побито их на пляцу триста шестьдесят, а наших весемьдесят два человека. И тем временем сакское войско уступало в глубь Цесарии и больше погони не было» . Примерно в то же время, когда солдаты Роппа прикрывали отступление из Саксонии, на другом театре – под Выборгом – сам царь инструктировал Р. В. Брюса при отходе оставлять за собой засеки «в узких местах».

На Карельском перешейке засеки против русских применяли шведские солдаты и местные жители. Ф. М. Апраксин докладывал Петру 22 июля 1708 г.: «Прошед зженой городок, ежели изволиш напамятовать, с неприятелской стороны зарубили лес от наших партий и оставили одну дорогу, и тут всегда бывают салдаты и чюхна, и, как возмогут, наших не пропущают. В сих числах посылал к Выборху для поймания языков; на том месте вышепомянутые шиши учинили бой, убили от них 5 человек, а у нас одного драгуна и одну лошадь – великую нам чинят обиду, а не можем таких безделников поймать». В том же году войскам Апраксина пришлось столкнуться с засекой, которую возвели шведы у Сойкиной мызы – на южном берегу Финского залива на месте эвакуации на корабли.

В 1711 г. в районе Днестра засека успешно была использована местным населением против турок, о чем доносил царю подполковник Долгоруков в письме от 25 мая: «Волохи близ тут были и с мужиками человек с пятьсот сели в засеку и отсиделись от турков, а турки добывали их и не добыли, и они просили старших, чтобы выдали, и они не выдали. И турки, не добыв их, пошли прочь» . Засеку упоминает Шереметев как место, в котором в 17 милях за Прутом засели «нерегулярные люди» для обороны волошских бояр и для захвата языков от турецкой армии .

Штурмовать засеки пришлось русским войскам и на шведской земле в 1719 г. Отряд генерал-майора Ласси высадился на шведском берегу 25 июля и при движении к железным заводам Лестабрук у деревни Леста-кирх был встречен неприятельской кавалерией, которая отступила назад к лесу в свои засеки; «и пошед на них под их засеку, зачали стрелять из двух пушек полковых, также и из мелкого ружья; тогда неприятель, несколько раз выстреля, отступил и пошел большою дорогою к заводам Лестабрук» . Таким образом, древний примитивный способ обороны лесными завалами сохранял свою эффективность и также находил свое применение на тактическом и стратегическом уровне в начале XVIII века.

Бои на шведском побережье летом 1719 г. стали последними более или менее серьезными столкновениями сухопутных сил России и Швеции, хотя конфликт длился до 1721 г. На этом можно закончить рассказ об осадах и штурмах Северной войны.