Отдельные строения

Помимо защиты больших и малых укрепленных пунктов, на войне случалось отбиваться от неприятеля в отдельных домах, усадьбах и т. п. Практические советы для таких ситуаций подробно описаны в книге Н. Курганова в главе «Об обороне простых домов».

В верхней части стен и в крыше (если она была железная или черепичная) следовало проделать дыры; через отверстия в стенах можно было видеть, в каком месте штурмующие приставляют лестницу; а через дыры в кровле шпагами и копьями можно было поражать «лезущих на верьх и хотящих продраться в дом». На первом этаже было разумно сделать бойницы на уровне сажени (чуть более двух метров) от земли – чтобы неприятель не мог легко влезть в них; изнутри к бойницам приставлялись «подмостки, сделанные из бочек, досок и прочего, на кои взойдя палить в те скважины». Ворота необходимо было завалить изнутри и снабдить «дырами для стрельбы» на той же высоте. На случай, если противнику удастся разбить или сжечь ворота, напротив них необходимо было приготовить ретраншемент (из целых деревьев с заостренными сучьями либо из любых других подручных материалов). Мушкетеры в ретраншементе должны были стрелять, как только враг «разбив ворота покажется». Внутренний двор, когда в него врывался атакующий, удобно было простреливать со всех сторон с верхних этажей – «такая оборона порядочно исполняемая причинит злодею великую гибель».

При невозможности оборонять верхнюю и нижнюю части дома одновременно, рекомендовалось оборонять лишь верхнюю: «надобно скоро сделать в половых досках дыры, и стрелять в появившихся в низу… Для сбережения пороху можно в низу находящихся колоть штыками». Узкие двери легко обороняли два человека, вставшие по сторонам от входа, – они могли «положить их [атакующих. – Б. М.] штыком столько сколько их на пороге покажется. Таким образом два человека переколят до двух сот без всякого себе вреда». Другой эффективный способ держать противника на расстоянии от дверей – «прорубить пол пред дверьми по больше их ширины, что послужит вместо рва; и когда есть время открыть пол во многих местах, то весьма трудно войти злодею в покой, и напасть на обороняющих оные». Успешно отбив один штурм и не желая рисковать со следующим, осажденные могли тайно уйти ночью, «всем вместе сжавшись и соединяясь сколько возможно, в великом молчании, и отнюдь не палить, дабы выстрелом не показать дороги, куда пробираются, но поражать штыками тех, кто возпрепятствует их проходу».

Этот способ обороны почти наверняка позаимствован из опыта Морица Саксонского, который в январе 1716 г. с пятью офицерами своего саксонского кавалерийского полка и двенадцатью слугами в течение пяти часов отбивался в доме от многочисленных поляков и ушел, прорвавшись из окружения . (В это время в Польше вспыхнуло восстание т. н. Тарногродской конфедерации против короля Августа II.)

Поджог был простым и эффективным способом преодолеть сопротивление засевшего в укреплении или доме противника. За атакующим признавалось право обратиться к этому страшному средству: «чтоб выгнать неприятеля из малых постов, коих он не хочет оставить, а преодолеть его трудно, то надобно оные зажечь. Сие средство хотя несколько жестоко, но война то позволяет». Соответственно, защитники должны были опасаться пожара, «и для того ежели дом покрыт соломою или досками, должно кровлю скоро разломать и сжечь, дабы злодей неучинил того над самым домом» . Применение этого способа на практике неоднократно встречается в описаниях боевых действий Северной войны. Например, в феврале 1701 г. шведы атаковали посад Печорского монастыря на границе с Ливонией и зажгли город с четырех сторон, когда защитники стали обороняться в домах . В преследовании и разгроме войск Левенгаупта после сражения у деревни Лесной принимала участие конница бригадира Ф. И. Фастмана, который, «увидя неприятелских людей шквадрона четыре, комендровал господина полковника Леонтьева с 4 шквадроны и господина капитана Петрово-Соловова с казаками и колмыки. И те шквандроны неприятелских людей побили, и из тех шквандронов ушло малое число. Да в полон взяли от ковалерии вахмистра, драгун 4 человека; да от инфонтерии капитана, а других пехотных, которые, не хотя выти, засели в деревне, и тех неприятелских людей за ночною порою в деревне сожгли» .

В феврале 1713 г. шведскому королю Карлу XII со свитой пришлось оборонять свою резиденцию в Бендерах от татар и турок. Отчаянная оборона длилась три дня, и шведы были вынуждены сдаться после того, как нападавшие подожгли строения . Этот эпизод известен в историографии под названием «калабалык» .

По ситуации, поджог можно было применить и для активной обороны. У Адлерфельда описан бой сотни шведских кавалеристов (реквизиционной партии) против многократно превосходящих сил поляков в феврале 1705 г. в деревне Couallen в Польше. Шведы заняли обнесенный стеной церковный двор и упорно защищались. Когда часть штурмующих влезла на крышу соседнего дома и обстреливала оттуда обороняющихся, те сделали вылазку и подожгли дом, чтобы выгнать противника .

Каменные культовые постройки – как упомянутый выше церковный двор или монастыри – хорошо подходили для обороны и потому нередко использовались во время боевых действий в Речи Посполитой в качестве укрытия. Так, стародубовские казаки укрылись в бернардинском монастыре в Несвиже во время шведского нападения в марте 1706 г.. В июне 1712 г. в районе Познани русская кавалерия совместно с польскими королевскими драбантами атаковала и сбила «противных» поляков, казаков, татар и волохов; при этом «рейтары и драгуны противной стороны, на отводе идущие, не могли удержать не равной против себя силы московской, ушли до Казимира и в кляшторе бернадинском заперлись, где отовсюду атакованы» и, судя по военно-походному журналу Шереметева, были вынуждены «для скудости провианта на дышкарецию отдаться» .

Таким образом, бои за отдельные дома были если и не частым, то по крайней мере достаточно повторяющимся явлением, о котором необходимо упомянуть в общей картине осад и штурмов Северной войны.