Брешь

Действия ломовой артиллерии

Главная цель всех осадных работ состояла в том, чтобы пробить в крепостной стене брешь – пролом, пригодный для входа атакующих войск внутрь крепости. Для этого напротив намеченного участка атаки строились бреш-батареи с тяжелыми крупнокалиберными пушками; к месту бреши тянулись апроши, из которых солдаты должны были идти на штурм. Ломовые пушки было необходимо подтащить к атакуемому участку стены как можно ближе; в идеальной вобановской осаде бреш-батареи устанавливались на вершине гласиса. Впрочем, у Вобана также упоминается возможность устанавливать батареи на берегу большой реки в случае, если осажденная крепость стоит на противоположном ее берегу (наличие непреодолимого вброд препятствия обеспечивало безопасность батарей от вылазок) . За годы Северной войны русское командование неоднократно поступало таким образом – отделяя батареи от города водной преградой. Если в случаях с Мариенбургом, Нотебургом, Кексгольмом и Нейшлоссом других вариантов просто не было (эти крепости стояли на островах, окруженных водой со всех сторон), то в других случаях такое расположение батарей (Ниеншанц обстреливали из-за р. Охты, Дерпт – из-за р. Амовжи, Нарву в 1704 г. – из-за р. Наровы, Выборг в 1710 г. – из-за морского пролива) было осознанным выбором, ведь у всех этих крепостей был и сухопутный фронт.

О пробитии бреши Боргсдорф писал: «Он [осаждающий. – Б. М.] собьет стены, башни и валы, и сочинит тако безопасно приступление свое к крепости, и в пред уготовит себе путь к скорому взятью». Бреш-батареи Вобан советовал устанавливать на гласисе, вблизи от крытого пути; если сначала было необходимо разбить внешнее укрепление (полумесяц), то потом, чтобы делать брешь в фасах атакуемого бастиона, батареи следовало немного переносить вправо или влево; даже после пробития бреши пушки следовало оставить на позиции для очищения готовой бреши, т. е. чтобы не дать осажденному исправить разрушения. Сен-Реми писал, что для одной бреши в фасе бастиона нужно построить три батареи: «Одна из них бьет по тому фасу прямою линеею, а две другие батареи бьют вкось с двух сторон того фасу; от чего чинится сие, что всякой такой выстрел разрушает и валит вскоре стену того верка». Стены крупных крепостей представляли собой каменные одежды, заполненные землей. Для того чтобы скорее обрушить облицовку, Вобан советовал бить ядрами по низу стены . Схожие рекомендации можно найти у артиллериста-современника Петровской эпохи Э. Брауна. Наиболее подробное объяснение такого подхода мы находим у британского автора середины XVIII в. Дж. Мюллера.

«Манера делания бреши состоит в том, чтобы сначала стрелять как можно ниже и направлять орудия, чтобы они били по горизонтальной линии рядом друг с другом; если стрелять одновременно, а не по очереди, это будет иметь больший эффект. Причина для стрельбы по низу заключается в том, что если стену подрезать снизу горизонтальной линией, верхняя часть стены обвалится вся и сразу; если же сначала сбивать стену в верхней ее части, то обломки завалят нижнюю часть и не позволят ее пробить, без чего брешь будет бесполезна. Когда стена сбита, будет полезно бросать в землю бомбы, поскольку они производят такое же действие, как небольшие мины, а ядра всего лишь делают дыры своего размера и без особого эффекта» .

Судя по всему, русские артиллеристы не следовали этим правилам в ходе осады Нотебурга. Бреши там были пробиты слишком высоко и оказались бесполезны для штурма – в некоторых местах лестницы не доставали до нижнего края бреши более чем на полторы сажени (3 м), и солдаты никак не могли взойти на стены .

Берг, Й.К. (Berg, J.C.)

Бреши в укреплениях Нотебурга, сделанные русскими при взятии крепости в октябре 1702 года.

1702. Krigsarkivet, Militaria

Сдача Нотебурга повлекла расследование, в ходе которого выяснялось, мог ли комендант продолжать оборону и были ли проломы в стенах достаточно большими, чтобы прекратить сопротивление. Приложенная к делу зарисовка артилерийского офицера показывает относительно небольшие и высоко пробитые бреши. Такое их расположение и размер вполне объясняют, почему русские войска за 13 часов штурма так и не смогли взойти на них.

По официальной версии, брешь не была доделана, поскольку «более стрелять было невозможно, понеже у пушек запалы зело разгорелись» . Ситуация, когда от многократных выстрелов запальное отверстие пушки увеличивалось в диаметре до такой степени, что это выводило орудие из строя, встречаются неоднократно в истории Северной войны и описаны в артиллерийских трактатах эпохи. Тем не менее очевидно, что стены Нотебурга, вопреки известным наставлениям, изначально стали пробивать слишком высоко.

Не вполне понятной оказывается ситуация с проломами в стенах Дерпта. Военно-походный журнал Шереметева утверждает, что в стенах Дерпта брешь пробивали с 5 по 12 июля 1704 г., и в результате «2 башни, науголную круглую, другую новую четвероуголную, в которой были ворота, и меж тех башен всее стену до подошвы збили». Дерптский комендант также указывал на то, что русскими было пробито три бреши . Во время приступа русскими войсками был взят равелин («земляной больверк»), прикрывавший ворота; взятыми на равелине шведскими орудиями стреляли по уже поврежденной воротной башне, и именно ворота в этой башне стали объектом атаки под конец боя. Известно, что после сдачи города три русских солдатских полка через брешь вошли в город и расставили караулы по городу, приняв их у шведского гарнизона . Получается, что проходимая брешь в стене была, но по какой-то причине ее не штурмовали (об этом, по крайней мере, не упоминают источники).

Обстрел Нарвы в 1704 г. велся с 30 июля до 9 августа. 6 августа обвалился фас бастиона Гонор: стена осела по всей высоте, и верхняя часть бруствера вместе со стоявшими на ней пушками завалила внутренности бастиона, а обломки нижней части заполнили ров так, что образовалась пригодная для эскалады (т. е. штурма с помощью лестниц) брешь по фронту в 100 человек . Отечественные реляции связывают такие разрушения с предварительной длительной бомбардировкой («знатно, что от многого метания бомб наших» ). Иностранцы, например Юст Юль, расценивали разрушение Гонора исключительно как везение московитов: «За несколько дней до штурма он сам собою, без того, чтоб по нем был сделан хотя один выстрел, рушился до основания» . В журнале барона Гизена уточняется, что бастион обрушился благодаря «благому случаю» и «худому основанию» стен: «Бастион Гонор… в изподи рва разселся, и купно с грудною обороною (брустверком) и на нем стоящею батареею так обвалился, что без употребления подкопщиков тем брешь доброй учинился, и непрестанным бомбардированием неприятельская артиллерия на сих обоих атакованных бастионах, куртинах и фланках, так разорена была, что неприятель никакой обороны из больших пушек больше учинить не мог». Получившийся пролом значительно облегчил выполнение задачи штурмовым колоннам: «По том приступными лестницами под учрежденным великим огнем мелкого и большого оружия пушечного из апрош на бастионы лезт возможно было». Если Гонор обрушился по счастливому (для осаждающего) стечению обстоятельств, то в другом бастионе – Виктория – брешь, по которой войска ворвались в крепость, была пробита русскими пушками без помощи случая.

К несомненно успешным операциям русской ломовой артиллерии относится и осада Выборга в 1710 г., где брешь-батареи начали работать 1 июня и к 6 числу был готов «великий брешь». Огонь продолжался до 9 июня, и «разбитое место было по фортеции от нашей стрелбы так велико, что… на том брешу два батальона строем стали». Эффект от обстрела был действительно впечатляющим, а судя по запискам датчанина Юста Юля, при передаче информации из армии в столицу сведения о масштабе разрушений дополнялись сведениями о небывалой скорости, с которой они были сделаны: «В этот же день [5 июня. – Б. М.] из-под Выборга получено известие, что (русские) с первого же дня, как принялись обстреливать город, открыли в его валу такую широкую брешь, что в нее мог бы пройти батальон в боевом порядке» . Возможно, послу сообщили заведомо преувеличенную информацию, т. к. достижение такого внушительного результата в первый же день обстрела не подтверждается другими источниками: письмо Апраксина Петру от 2 июня лишь сообщает о начале бомбардировки, а известие о наличии бреши мы находим впервые в письме от 5 июня . В целом датский посланник был настолько невысокого мнения о способностях русских инженеров и артиллеристов, насколько высокого мнения он был об уме Петра Великого: «Лицам, заведующим осадою, успех этот достался легко, так как перед своим отъездом из-под Выборга царь, осмотрев в два приема во время приостановок военных действий все в траншеях, каждого научил, как ему взяться за дело – генерал-адмирала, инженеров и артиллерийских офицеров, ибо он весьма прозорлив, отлично все знает и имеет верный взгляд на все. Нет сомнения, что без его указаний все было бы сделано навыворот» .

Пробитые в бастионах и куртинах бреши осажденные старались укрепить: слишком пологий и удобный для штурма скат бреши можно было попытаться срыть и сделать более крутым; проломленный парапет можно было заложить мешками с землей и турами, а внутри крепости напротив пролома можно было установить рогатки и соорудить ретраншемент. В свою очередь, атакующие стремились помешать этим восстановительным работам; даже разрушенную стену нужно было продолжать обстреливать. Гранатами и бомбами рекомендовалось взрывать толщу вала и измельчать обломки, а ночью стрелять осветительными снарядами, чтобы мешать осажденному заделывать проломы в темноте. Например, в Дерпте, после того как в стенах уже были пробиты три бреши, русские продолжали стрелять «по новой неприятельской работе».

Под Нарвой осаждающий в полной мере следовал рекомендациям и своим огнем мешал заделывать бреши. Когда обрушился фас бастиона Гонор, комендант Нарвы распорядился, чтобы находившиеся в городе крестьяне, слуги и женщины работали над починкой бреши. В ответ на просьбы коменданта прекратить бомбардировку русское командование отказывалось, «чтобы им, неприятелям, не дать разоренных своих крепостей и бреша заделывать» . Обстрел брешей действительно крайне затруднял их восстановление, и под 7 августа 1704 г. у Адлерфельда записано: «Подполковник Киннерт, слишком показываясь на стенах, был убит. Осаждающие отныне учиняли сильнейший огонь по нашим рабочим, занятым в восстановлении брешей бастионов Гонор и Виктория, так что не проходило и дня, чтобы у нас убивало менее 30 человек, не считая тех, кому оторвало руку или ногу» .

Как упоминалось выше в главе о бомбардировании, в начале осады Риги от случайного возгорания взорвался пороховой погреб, и взрыв был настолько мощным, что был полностью разрушен один из бастионов вместе с защитниками и прилегающий к нему лазарет. По словам британского автора, «самое прискорбное бедствие постигло осажденного без участия осаждающего», и в том же источнике мы находим крайне интересные подробности о починке образовавшейся бреши. Комендант Риги от взрыва на время потерял сознание, а после ничего не слышал, даже барабанного боя. Шведский военачальник был в полной уверенности, что русские взорвали под бастионом мину и вот-вот пойдут на штурм бреши. Сила взрыва была так велика, что был уничтожен не только сам бастион, но и часть стены протяженностью до 10 ярдов (9 м), и образовался проход, пригодный даже для кавалерии. Но, в отличие от своего командира, другие офицеры гарнизона не так растерялись и быстро предприняли необходимые меры; в первую очередь сыграли сбор и подняли в ружье весь гарнизон для отбития возможного штурма. Затем со всего города свезли конский навоз, мусор, обломки строений и завалили ими брешь; перед ней в три ряда врыли палисад, а позади возвели ретраншемент. Все это было сделано в ту же ночь, и даже если бы русские генералы знали о существовании пролома и имели достаточно сил, они не успели бы воспользоваться им.

Конечно, в большинстве случаев брешь была делом рук осаждающего и он внимательно следил за ее состоянием. Из-под Выборга Апраксин доносил Петру о размерах бреши и о противодействии попыткам шведов ее заделывать: «О здешнем состоянии доношу: божиею помощию бреш сделан довольной, от самова орлиона мало не по самой мост стена збита и земля осыпана и с арлиона верхние пешечные бои збиты; хотя и трудятца починкою непрестанно, однакож бомбандиры наши не допущают». В другом письме Апраксин упоминает некую «неприятельскую новую работу», завешенную парусами, – возможно, таким образом шведы пытались скрыть от глаз осаждающих возведение новых укреплений или починку разрушенных; в любом случае уловка не удалась, т. к. это место было сожжено бомбами и от обстрела обрушилась часть стены .

Подходы к бреши могли прикрываться фланкирующим огнем из соседних городских укреплений (например, с фланков соседних бастионов). Поэтому осаждающим необходимо было подавить эти пункты своим артиллерийским огнем. Под Нарвой в 1704 г. уже у самого контрэскарпа (т. е. у рва) перед штурмом были установлены мортирные батареи (кетели), «с которых бомбы метаны непрестанно на неприятельские фланки [с которых могли очищать стрельбою брешь], и тем великий вред пушкам их причинило, так что многие станки вверх взметывало, и до основания фланки разорили» .