Заключение
Заключительную часть книги всегда сложно писать. В ней необходимо систематизировать выводы всех разделов и выдать читателю обобщающие результаты собственных изысканий, а при обилии разнотипных материалов такая работа очень затруднительна. Выписки, указы, наказы, «сказки» мастеров, челобитные, росписи, описи, приходо-расходная документация доносят до исследователя лаконичную, а порой и противоречивую информацию о производстве типов и видов артиллерийского вооружения. Кроме того, даже обилие документов порой не позволяет ответить на ряд вопросов.
В периоды правления Федора Алексеевича и регентства царевны Софьи продолжается массовое производство полковых 2-фунтовых пищалей, которые вполне удовлетворительно зарекомендовали себя в войнах 1660–1670 гг. Серьезных изменений в полковой артиллерии не происходило – развивались все те же тенденции, заложенные еще при Алексее Михайловиче: полковые пищали выдаются полкам в расчете на стрелецкую сотню или солдатскую роту; дополнительно пехотные части получают, в случае необходимости, по одной двухпудовой мортире с полными комплектами боеприпасов.
В городах старые медные дробовые пищали и короткие тюфяки постепенно заменяются новыми чугунными пушками.
В 1680-е гг. появляется несколько образцов 6- и 8-фунтовых осадных нотшлангов, а также тяжелые крупнокалиберные орудия: 50-фунтовый «Троил», 40-фунтовый «Новый Перс», 20-фунтовая «Раномыжская», 20-фунтовый «Единорог», 15-фунтовая пищаль, а также несколько десятков 2- и 3-пудовых мортир.
В период соправления царей Петра и Иоанна, в 1689–1696 гг., никаких кардинальных изменений в артиллерии не произошло. За это время отлиты 6-фунтовый «Гамаюн», 40-фунтовый «Орел», 30-фунтовый «Лев» (голландский), 20-фунтовая «Лебедь», 20-фунтовый «Хебер».
В этот же период производились партии (по три-восемь штук) мортир в 0,5; 1; 1,5; 2; 2,5; 3 пудов и полковых 2-фунтовых (длиной в 3 аршина 7 вершков и аршин 3 вершка) и 4-фунтовых (4 аршина 7 вершков) пищалей.
В 1690-х гг. рефомы Петра Алексеевича развивались в том же направлении, что и в предшествующие периоды: копировались иностранные образцы вооружения, приглашались европейские мастера, закупались новые европейские пушки.
Увлеченность молодого царя «пушкарскими науками» привела к появлению в России новых образцов пушек. Однако эта увлеченность к разным типам артиллерийского вооружения привела к распространению разнокалиберности орудий. Практика приглашений иностранных мастеров из Голландии, Франции, Англии привела к тому, что в литейных мастерских производились разнокалиберные типы вооружения.
Шел интенсивный поиск новых образцов артиллерии, причем каждый иностранный мастер (Варфоломей Лавалетт, Томос Швалинг, Андреас Крейдер) руководствовался собственным представлением о стандарте. В пушечном деле не было четких стандартов орудий, пока наконец в 1699 г. не были определены типы полковых пушек и мортир.
Можно даже сказать, что в 1690-е гг. и происходят сбои в литье однотипных полковых орудий. Наряду с 2-фунтовыми полковыми орудиями с длиной ствола в 3 аршина 7 вершков приглашенные мастера вместе с русскими литейщиками льют 2-фунтовые пушки с длиной ствола в 10 вершков, 1 аршин 13 вершков, 2 аршина (массой от 3,5 до 21 пуда); 3-фунтовые (2 аршина и 2 аршина 3 вершка, массой от 10 до 19 пудов); 4, 5, 6-фунтовые (массой от 6 до 105 пудов); короткие дробовики в 2, 4, 6, 18, 26, 28 фунтов (массой от 2 3/4 до 35 пудов); мортиры калибром 1, 2, 2,5, 3 пуда; тяжелые орудия (калибром в 60, 30, 40, 20, 15 фунтов). В Черкасске, Азове и Воронеже в 1699 г. отливались «разныя медныя и железныя пушки» калибром до 30 фунтов. Кумпанства в период 1697–1700 гг. получали взаимоисключающие указы о комплектовании кораблей то медными, то чугунными пушками, то одного, то другого калибра, что сильно затягивало выполенение военных заказов.
Изменения в номенклатуре полковых орудий произошли в 1699 г., когда вместо 2-фунтовых длинных пищалей начали отливать новые орудия по любекским образцам в 3 фунта ядром и длиной в 2 аршина.
Что появилось впервые при Петре? Прежде всего надо отметить полупудовые и пудовые гаубицы – первая небольшая партия была закуплена в 1698 г. в Европе, а с 1701 г. их стали отливать на Пушечном дворе. Ранее таких образцов в России не производилось.
До 1695 г. для полковой артиллерии сохраняется прежняя пропорция: 1 орудие на роту, хотя уже Крымские походы 1687–1689 гг. показали чрезмерную насыщенность пехотных региментов пушками и, вследствие этого, низкий темп передвижений соединений. Впрочем, уже во второй Азовский поход заметно резкое снижение количества орудий – по 2 штуки на полк.
Совершенно новым в номенклатуре было введение корабельных орудий особых конструкций – коротких орудий крупного в 18–26 фунтов и казнозарядных 6-фунтового калибров.
В «мортирном» деле начала XVIII в. существенных изменений не замечено – 1- и 2-пудовые мортиры отливались как с поддонами, так и с цапфами. Каморы у них были цилиндрические, со сферическим дном. Осады Азова 1695 и 1696 гг. показали опасность облегчения стволов за счет уменьшения толщины стенок. Большой процент выбракованных из-за стрельбы 1-, 3-пудовых мортир привел в итоге к увеличению массы мортирного «котла» до размеров мортир 1670–1680 гг.
Из технических нововведений следует отметить появление кугорновых мортир и мортир с «медными досками» (поддонами).
Гаубицы, как уже отмечалось, были фактически копиями любекских стволов, имели цилиндрические каморы и запальные отверстия на торели. Впрочем, гаубицы начали только-только включаться в номенклатуру русской артиллерии – за весь 1701 г. их было отлито всего несколько единиц – гаубица Семена Леонтьева в 10 калибров длиной и массой в 19 пудов 25 фунтов.
Если реформы по единообразию полковой артиллерии активно внедрялись со времен первых Романовых, то настоящим прорывом в Петровское время стала унификация средней и тяжелой артиллерии с 1701 г., т. е. после Нарвы 1700 г. Тогда были определены калибры для бронзовых пушек (3, 6, 12, 18, 24 фунтов), гаубиц (V 1 пуд), для мортир (0,5,1, 2, 3 пуда).
Фактически реорганизация артиллерии началась не в 1690-х гг., как это представлено в некоторых исследованиях, а с 1701 г., когда была введена новая номенклатура орудий. До этого нововведения 1695–1700 гг. не затронули структурных основ прежней артиллерии (замена 2-фунтовых полковых пушек 3-фунтовыми короткими орудиями, появление гаубиц и корабельной артиллерии и т. д.) – подобного рода европейские новшества вводились и в царствования Михаила Федоровича и Алексея Михайловича.
Настоящим бичом петровской артиллерии 1701–1702 гг. стало плохое качество стволов. До сих пор по документам трудно определить процент бракованных («охульных» и «криворотых») пушек.
Пушки и мортиры 1699–1701 гг. просуществовали недолгое время. Часть их была захвачена противником или потеряна в кампаниях 1700–1706 гг. Кстати говоря, на рисунках Ф.Я. Телотта, запечатлевшего захваченные у русских трофеи, вызывает некоторое удивление значительное преобладание полковых 2-фунтовых орудий 1660–1680 гг. (в 3 аршина 7 вершков длиной), нежели новых 3-фунтовых пушек в 2 аршина длиной. То есть часть полков по-прежнему имела на вооружении «двухфунтовки», орудия «старой» модели. Они были надежней и дальнобойней.
Известно также, что значительная часть полковых пушек 1699–1701 гг. была пущена на переливку спустя… пять лет. В письме кн. Ф.Ф. Ромодановскому в сентябре 1706 г. Петр! писал, касаясь обеспечения заказа производства 150 пушек: «И буде ныне в меди есть нужда, то прикажи переливать прежний полковыя 3-х фунтовые пушки, кроме полоненных». Тогда же Я. В. Брюс писал Ф.Ю. Ромодановскому, сообщал: «Болыпи 51 пушки по новому образцу не лить, а лить бы оное число и медь имать из пушек, которые привезены из Смоленска, також и с коротких, которые обретаются на Москве, литья с 1700 году (выделено мной. – А. Л.)». Тогда в литейную печь пошли несколько десятков пушек 1699–1701 г., которые не прослужили и шести лет.
Да, новая артиллерия Петра Великого была далека от совершенства. Она проигрывала предшествующей артиллерии прежде всего по качеству. Но следует признать и еще одну важную деталь – стараниями царя была развита производственная база, благодаря которой можно было в кратчайшие сроки нарастить военную продукцию, причем стандартизированную продукцию – 3, 6, 12, 18, 24-фунтовые пушки, 2, 3, 5, 9-пудовые мортиры и 1/2, 1-пудовые гаубицы.
Кроме того, при Петре зародилась корабельная артиллерия. Первые орудия – крупнокалиберные пушки «лавалеттова образца» оказались неэффективными – слишком короткими и недальнобойными. Изготовленная или закупленная на средства кумпанств артиллерия от 3 до 24 фунтов калибром, может быть, и уступала европейским аналогам, однако же стала той первой основой, на которой впоследствии развивалась корабельная артиллерия XVIII столетия.
Если до Петра реформы по унификации касались только полковой артиллерии, то с 1701 г. они распространились почти на всю артиллерию.
Однако унификация калибров в 1701 г. не означала единообразие орудий. К примеру, бронзовые 24-фунтовые пушки для бомбардирских кораблей, которые делались на средства кумпанств, сильно отличались по габаритам от осадных. То же самое можно сказать и про 18, 12, 6-фунтовые орудия. Колебания в массе орудий были существенны, и, с одной стороны, они объяснимы с точки зрения практичности – на корабли поставлялись облегченные и укороченные варианты (до замены их более тяжелыми чугунными).
Но с другой стороны, даже в полевой армии однокалиберные пушки значительно отличались друг от друга, за исключением 3-фунтовых полковых пушек, которые были единообразными: длина ствола 2 аршина (1420 мм), масса в пределах 19–20 пудов (304–320 кг). Однако в дальнейшем, с 1704 г., и здесь единообразие было нарушено, так как стали отливать пушки «нового маниру» (по чертежам Я. Брюса, В. Корчмина, Витвера и др.), поэтому длина полковых орудий варьировалась от 12 до 19 калибров. В некоторых случаях Артиллерийская контора делала прямой запрос – «каковым оным пушкам в калибре длиною быть?».
6-фунтовые пушки к 1701 г. имели основные колебания в массе от 41 до 46 пудов (в основном в пределах 44–46 пудов), что являлось незначительным. В то же время, как отмечает В.Ф. Ратч, встречались и случаи отливки более крупных стволов массой в 52–56 пудов (!), что приближало эти образцы к параметрам «полуторных» 6-фунтовых пищалей второй половины XVI – начала XVII в.! Только к 1706 г. 6-фунтовые пушки были облегчены до 30–36 пудов.
12-фунтовые пушки по габаритам различались очень сильно. Отлитые разными мастерами стволы имели колебания в массе от 107 пудов 30 фунтов до 178 пудов 3 фунтов, от 19 до 22 калибров длиной. Первые образцы 1701 г. были сделаны по чертежам Филиппа Шпеклы, Василия Корчмина и Иоганна Гошке. Значительное снижение массы ствола произошло только после 1706 г. (до 103–105 пудов).
18-фунтовые пушки, пожалуй, можно назвать единообразными – они отливались в пределах 172–195 пудов и длиной в 35–40 калибров по чертежам И. Гошке («пушечной чертеж 18 фунтовой маеора Ягана Гошки за ево рукою, на том чертеже помета думного дьяка Андрея Андреевича Виниюса»).
А вот что касается крупнокалиберных 24-фунтовых орудий, то по документам приказа Артиллерии и Артиллерийской конторы можно встретить самые значительные колебания в массе и длине стволов от 111 пудов 13 фунтов до 233 пудов 15 фунтов, т. е. в более чем 100 %! Короткие крупнокалиберные орудия предназначались, скорее всего, для военных кораблей, стволы от 19 калибров и выше – для осадного корпуса полевой армии. Эти пушки делались по чертежам Филиппа Шпеклы («пушечной чертеж иноземца Филипа Шпеклы 24 фунтовой») и И. Гошке («чертеж пушечной ядром 24 фунтов маеора Ягана Гошки за ево рукою, на том чертеже помета думного дьяка Андрея Андреевича Виниюса»).
Пушки Петра 1700 и 1707 гг. Рисунок 1859 г.
В 1701 г. стали отливать тяжелые осадные мортиры калибром в 9 пудов. Это весьма громоздкие стволы имели массу до 230 пудов (колебания в 214 пудов-230 пудов 18 фунтов), а со станком доходила до более чем 300 пудов! Шесть таких гигантов, отлитых в 1701 г., вряд ли могли отражать практическую необходимость в сверхтяжелых мортирах, по массе превосходящих поздние бомбарды времен Ивана Грозного и Федора Ивановича (таких как «Ехидна», «Егуп» и др.). Как точно отметил тот же Н.Е. Бранденбург, «в проектировании упормянутых мортир отражается как раз та неясность и неопределенность форм, в которых должны были осязательно выразиться идеи преобразователя, отражается сбивчивость того пути, по которому следовали эти преобразования».
Масса 3-пудовых мортир 1701 г. варьировались от 74 до 75,5 пуда. В «Росписи орудий 1700–1708 гг.» указано, что в этот год отливались 2-пудовые мортиры, а в справке Я. В. Брюса 1721 г. – 3-пудовые. Очевидна ошибка в «росписи», ибо масса ствола соответствует более крупной мортире. Кроме того, известно, что в конце 1700-го – начале 1701 г. «чертеж мортирной 3-пудовой» представил И. Гошка. Тем не менее здесь мы видим тенденцию к утяжелению стволов орудий «верхового боя» – достаточно сравнить характеристики мортир 1670-х, 1690-х гг. и 1701 г. между собой, чтобы убедиться в этом. Масса 3-пудовой мортиры 1660–1670 гг. варьировалась от 48,5 пуда до 54,5 пуда, 1690-х гг. – от 36 до 41 пуда. Но эксперимент с облегчением веса в ущерб прочности ствола оказался неудачным, и под Азовом в 1695–1696 гг. часть метавших 48-кг бомбы орудий приходила в негодность. В 1701 г. масса мортир была значительно увеличена: до 75,7 пуда – это произошло за счет поддона, отливавшегося вместе со стволом.
Гаубицы калибром в 1 пуд с длиной ствола до 10 калибров имели массу в пределах 77–81 пуда 10 фунтов, т. е. они были значительно крупнее мортир: 1-пудовая гаубица соответствовала по массе 3-пудовой мортире.
Гаубицы 1/2-пудовые за счет длинного ствола превосходили по массе даже 1-пудовые – колебания в массе доходили от 82 до 100 пудов 5 фунтов! Судя по всему, автором конструкций этих гаубиц являлся И. Гошке, представивший ранее на утверждение Виниусу чертежи.
12, 18, 24-фунтовые пушки 1701 г. по габаритам (масса и длина стволов) не уступали орудиям аналогичного калибра XVI – начала XVII в. (таким как «Левик», «Грановитая», «Коваль», голландские пищали и т. д.), а мортиры 1701 г. превосходили в этом даже своих предшественников!
Таким образом, мы видим, что распространенное в историографии мнение о новых типах орудий 1701 г. как превосходящих все прежние образцы по прочности и маневренности следует признать ошибочным.
Мероприятия по унификации калибров в тех условиях не могли быть проведены и в крепостной артиллерии. Как верно заметил Н.Р. Славнитский, «…в крепостях за время царствования Петра I проблемы разнообразия калибров так и не были решены: во всех ведомостях бросается в глаза как разнообразие калибров, так и нехватка боеприпасов». Достаточно посмотреть описи городовой артиллерии, чтобы согласиться со словами историка – вплоть до середины XVIII в. на вооружении некоторых городов находились пушки… XV–XVI столетий! Например, до 1756 г. на вооружении Оренбурга находилась пищаль 1490-х гг. «Вани и Басюка» – учеников мастера Якова времен Ивана III. Судя по «репортам», такие антикварные пушки в гарнизонах периодически встречались.
Введение унификации калибров и новых систем вооружения, с одной стороны, и периодические отклонения от этой же принятой системы и отсутствие закрепленных стандартов в параметрах стволов, с другой стороны, представляют артилерийские реформы начала XVIII в. в виде рывков то «вперед», то «вбок», то «назад». «Орудия облегчались и утяжелялись, удлинялись и укорачивались, по-видимому, без всякой связи с результатами опыта прошедшего времени; нормальные образцы беспрерывно изменялись, да, как видно, ими далеко не строго и руководствовались, иначе трудно объяснить крайнее разнообразие в весах орудий или отыскать последовательность в их изменениях…» – писал о петровской артиллерии Н. Е. Бранденбург. «Все это заставляет думать, – продолжал историк, – что идея упрощения материальной части артиллерии осуществлялась на практике далеко не в желаемых формах, и заботы Петра Великого в этом отношении не увенчались желаемым успехом, причина чему, конечно, выясняется при более широкой разработке архивных материалов».
«Медный голод» в первые годы XVIII столетия привел к тому, что в большинстве крепостей исчезло или значительно сократилось количество медных орудий. Впрочем, как уже я отмечал, мероприятия по замене бронзовых стволов чугунными были и в 1660-е, и в 1680-е гг.
Сравним описи 1678 и 1718 гг. по некоторым южным крепостям для оценки состояния за 40 лет (до и после преобразований):
5 6
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
В городах Украины к 1718 г. было достаточно большое количество медных и чугунных (железных) орудий, однако сравнить изменения по сравнению с XVII столетием не представляется возможным ввиду отсутствия данных (кроме г. Киева):
1 2 3 4
За 40 лет (1678–1718 гг.) мы видим по городам значительное сокращение не только медных, но и железных (чугунных) орудий. Данные для примера даны только по южным крепостям. Города в Центральной России вообще практически лишились какого-то ни было артиллерийского вооружения.
Итак, в XVIII в. практически все орудия 1699–1702 гг. производства были перелиты в новые образцы – в этом плане петровским пушкам повезло гораздо меньше, чем, скажем, пушкам времен Алексея Михайловича – утраченными оказались полупудовые и пудовые гаубицы, корабельные пушки, полковые и осадные пушки 3, 6, 8, 12, 18, 24-фунтового калибра. Первое детище Великого Петра, артиллерия нового образца 1698–1701 гг., почти целиком оказалось в горниле медноплавильных печей уже в XVIII в.
После поражения под Нарвой, ввиду кажущегося дефицита пушечной меди, судорожно и экстренно искались источники ее пополнения – поэтому целый ряд мероприятий был отчасти нелогичным и даже ошибочным. И если переливка старых орудий основывалась на традициях и практике артиллерийского ведомства, то сбор по всей стране колоколов для пушечного производства стал новым явлением петровской России. Нет, конечно, колокола собирались на переплавку и раньше, однако такого тотального беспорядочного сбора страна не видела никогда. Эксперименты с колокольной медью в конечном итоге не дали того результата, который ожидался в планах восстановления артиллерии (на пушечное литье ушло 8,3 % от собранных колоколов, что составило менее трети от всей затраченной в 1701 г. на пушки бронзы), но при этом был потерян уникальный компанологический материал в виде древних и прекрасных колоколов.
Но с 1701 г. пошла и осмысленная политика по сохранению артиллерийского наследия – в этот год Петр отбирает старинные орудия в цейгауз, на которых делались чеканные надписи, например, «сего мортира великий государь переливать не указал». Кроме того, собиралась трофейная коллекция из захваченных у противника орудий – царь строго-настрого запретил переплавлять трофеи. Царь-бомбардир, приложивший руку к переливке старинных пушек XV–XVII вв., положил начало формированию артиллерийской коллекции из «диковинных» и «достопамятных» орудий.
Мероприятия по сохранению делал тот самый царь, который ранее, в 1701 г., отправил в литейную печь прекрасные бомбарды времен Ивана Грозного «Павлин», «Кашпирову пушку», «Ехидну» и тяжелые осадные пищали «Соловей» и «Кречет». Но он же, тот самый царь, и сохранил для потомков гигантскую «Царь-пушку», огненную пушку «Егуп» и «мортиру Лжедмитрия».
Уже после первого «медного голода» 1700–1701 гг. последовали указы царя о сборе по всей стране, включая Украину, старинных пушек российского и иностранного производства в московский цейхгауз. В марте 1703 г. гетман Иван Мазепа писал, что по царскому указу он повелел осматривать «старинных пушек немецких полкового и турецкого дела», из которых отобраны 5 турецких (одна из них оказалась европейской 1590 г.), 3 – времен польских 1550, 1560 и 1573 гг. и 2 пушки без атрибуционных признаков.
17 декабря 1703 г. велено «в Смоленске мозжеры и пушки медныя и железныя и всякие воинские сенжаки осмотреть и описать, и буде явятся которые под гербами окрестных государей, а именно салтано втурских и королей Польскаго и Свейскаго, взятыя на боях, где воинским случаем, и те все собрав, взять к Москве и для памяти на вечную славу поставить в новопостроенном Цейхаусе».
До февраля 1704 г. воевода П. С. Салтыков отослал несколько орудий в Москву.
В 1720-х гг. традицию возвращения в Россию русских орудий продолжил Петр I. В 1723 г. знаменитая чоховская пищаль «Инрог», участница войн 1577–1634 гг., распиленная на три части, была доставлена в Санкт-Петербург стокгольмским купцом Иоганном Примем. В 1724 г. старый пушечный мастер Семен Леонтьев спаял все три фрагмента «Инрога» – посетители Артиллерийского музея сейчас могут увидеть «шрамы» как сварных швов, так и отметины на стволе от вражеских ядер.
Русские купцы Ф. Аникеев и Н. Барсуков в 1723 г. из Стокгольма привезли «Царь Ахиллес», за что получили от царя 1540 рублей. Также в Санкт-Петербург были доставлены «Лев» и «Медведь» – участники злополучной осады Нарвы 1700 г.
Таким образом, в деятельности Петра Великого мы можем наблюдать такой дуализм – одними указами прекрасные образцы русской артиллерии XV–XVII вв. были отправлены на преплавку, другими указами «достопамятные» образцы были собраны в Цейхгаузе для потомков. Первые исследования по материальной части артиллерии начались в 20-е гг. XIX в., когда родственник и тезка великого поэта А. Н. Пушкин в «Невском зрителе» опубликовал работу «Примечание на литье артиллерийских орудий», в которой дал экскурс в историю появления на Руси огнестрельного оружия, опираясь в том числе и на собранные со времен Петра I материальные памятники артиллерии.
«Эти мертвые массы металла, дерева и проч., не оживленные часто никакими положительными о них сведениями, представляют собою, если только так можно выразиться, какие-то артиллерийские иероглифы, которые ждут себе нового Шамполиона» – писал в 1861 г. о старинной артиллерии Ф. Павленков. Но при том обилии археологических, материальных, документальных, иконографических источников и тех данных, которые они в себе несут, для изучения артиллерии скорее потребуется «коллективный Шамполион», а именно – целые военно-исторические сообщества, которые будут заниматься углубленным изучением бомбардологии, то есть нового направления в оружиеведении, стоящего на стыке с такими дисциплинами, как эпиграфика (надписи на стволах), геральдика (гербы и гербовые эмблемы), титуловедение (пространные и краткие титулы государей), мифология (бестиарные сюжеты на орудиях), искусствоведение (пушечный орнамент с антропо- и зооморфными сюжетами). В основе бомбардологии, как я уже отмечал, лежит изучение старинной артиллерии, а именно: классификации и типологии, технологии литья и ковки, орудийных форм и металлов, орнамента и надписей, боевого предназначения и применения.
Бомбардология периода 1680–1702 гг. имеет все те же проблемы источниковедческого свойства, что и предшествующего времени – царствований первых Романовых, – с одним отличием: источников стало гораздо больше. Сохранилось большое количество «технической» документации, подневных записей, переписки руководителей артиллерии и т. д. Такой большой комплекс документов может «воскресить» для исследователя то, что было безвозвратно утрачено – типы и виды пушек, мортир и гаубиц. Мы можем реконструировать по описаниям чертежи орудий с надписями, украшениями и конструктивными особенностями.
История петровских пушек 1703–1725 гг. не менее интересна, да и к тому же представлена огромной базой источников. Хочется надеяться, что в дальнейшем появятся комплексные исследования и по этому периоду истории русской артиллерии.
