Русская артиллерия в Нарвском походе 1700 г. Мифы и факты
После заключения мира с Турцией 19 августа 1700 г. Россия объявила войну Швеции. Главной целью был объявлен поход на Ругодив (Нарву). В Новгород и Псков было приказано свозить из пригородов артиллерию.
К марту 1700 г. из 200 сделанных 3-фунтовых пушек на Пушечном дворе находилось восемьдесят готовых к походу 3-фунтовых орудий, отлитых в 1699 году. Данные орудия поступили на вооружение полковой артиллерии 16 новоприборных солдатских полков (по 2 на полк), еще 32 таких орудия были отправлены под Нарву в составе осадного наряда (т. е. Артиллерии) – всего 64 единицы.
С начала русско-шведской войны стало очевидным, что для осадных операций на северо-западе русская артиллерия была представлена не в лучшем виде. Основные базы, где имелись на вооружении проломные орудия, были во Пскове и Новгороде. Еще на востоке в Смоленске имелся внушительный арсенал артиллерии. В самой Москве, по результатам Азовских походов, оставалось не так много орудий, предназначенных для ведения осад – в Таганрог и южные крепости еще в 1696 – начале 1700 г. были отправлены партии тяжелого артиллерийского вооружения.
Полковая 3-фунтовая пушка Логина Жихарева 1700 г.
По рисунку Ф. Телотта
Грамотой из Новгородского приказа псковскому воеводе В.П. Лодыгину от 22 августа 1700 г. предписывалось готовить «воинской наряд и припасы, пушки, порох и свинец по росписи, какова под сею нашею великого государя грамотою, изо Пскова привесть под Ругодев в полки наших бояр и воевод» и привести артиллерию «на судах» к 15 сентября под Нарву. К артиллерии были приписаны два петровских бомбардира «галанской земли» Яган Гинтер и Яган Альберт Декорд ес.
Таким образом, указанные источники не позволяют достоверно определить состав и количество русской артиллерии. Возможно, причина расхождения в количестве стволов кроется в том, что «ведомости» и «записки» составлялись в 1720-е гг. на основе старых черновых проектных записей, не отражавших реальное число отправленных в поход орудий.
Но если обратиться к шведским источникам, то вопрос о количестве и составе русской артиллерии в них освещен гораздо подробнее. В первую очередь необходимо упомянуть отчет лейтенанта шведской артиллерии Э. Декера, составленный сразу после нарвского сражения. Согласно этим данным, под Нарвой было захвачено 195 орудий: 64 осадные и 79 полковых (калибром до 3 фунтов) пушек, 4 гаубицы и 48 мортир. В данный документ вошли все орудия, захваченные на русских позициях вокруг Яма, Нарвы и Ивангорода. Учитывая, что ни одного из орудий русскими вывезено не было, эти данные можно считать максимально полными. Необходимо упомянуть об опубликованной в мае 1701 г. официальной шведской «Правдивой реляции о прибытии русских пленных в Стокгольм, их перечень и распределение под арестом. Также лист трофеев, орудий, знамен и штандартов, захваченных под Нарвой». В ней указано 149 орудий и 32 мортиры, в т. ч. 240-фунтовые мортиры, захваченные под Ямбургом.
Важно отметить, что основные проблемы в изучении и русских, и иностранных документов – это расхождение как в количестве, так и в калибрах орудий. В одном источнике калибр указан в артиллерийских фунтах, в другом – вес ядра в шведских фунтах, в третьем – в русских «гривенках»; где-то приведен калибр ствола, а где-то калибр ядра, которое по размерам меньше диаметра орудийного канала.
При подготовке похода на Нарву царь посчитал, что удобнее всего перебросить тяжелую артиллерию из ближайших к театру боевых действий арсеналов – Новгорода и Пскова. Петр не стал следовать прежней традиции, когда «Большой государев наряд» формировался в Москве и выдвигался из столицы к местам, где под артиллерию делались струги для перевозки речным путем. Вся тяжелая артиллерия (орудия весом от 100 до 500 пудов) была отобрана из состава вооружения Пскова и Новгорода. Из Москвы к Нарве двинулись только мортиры, гаубицы и полковые пушки. Таково было решение царя – тянуть под Нарву оставшиеся в Москве тяжелые стволы осадной артиллерии, отлитые в 1670–1690 гг., Петр I посчитал нецелесообразным.
Саксонский посланник Ланген в письме от 21 августа 1700 г. указал, что выдвинувшаяся из Москвы на Нарву артиллерия состояла «большею частию из вновь вылитых мортир».
Отто Антон Плейер, секретарь австрийского посольства, писал императору 27 августа 1700 г. о том, что генерал-фельдцейх-мейстер (general feldzeugmeister) подготовил в Москве 80 мортир и 150 малых и средних пушек вместе с со всеми принадлежностями.
Из Москвы 12 сентября 1700 г. Плейер сообщал о выступлении из столицы к Нарве артиллерии в составе 100 мортир и около 70 средних орудий (в последнем случае речь шла о полковых 3-фунтовых пушках).
Весьма интересным представляется мнение секретаря имперского посольства о русской артиллерии. В донесении от 25 ноября 1700 г. Плейером отмечено: «Артиллерия в массе своей красива и состоит из большого количества новых пушек и мортир». То есть до момента осады Нарвы собранная русская артиллерия оценивалась весьма мощной и современной. Конечно, надо учитывать, что иностранцы наблюдали в основном новую артиллерию, мортиры и полковые пушки, но никто не видел, какой «антиквариат» комплектовался в составе тяжелых осадных орудий в Новгороде и Пскове.
Оценка имперского дипломата носила приблизительный характер. Архивные документы доносят более точные сведения. И согласно этим данным, мортир в осадном корпусе было гораздо меньше, чем сообщал дипломат. Возможно, конечно, что орудий верховой стрельбы действительно было подготовлено много – напомню, что за 1699–1700 гг. Пушечный двор отлил их более 200 штук.
В августе и сентябре 1700 г. отпущено на «службу в Свейской поход» с Москвы с Пушкарского приказа с сержантом С. Бужениновым «мортиров и полкового наряду», а также пушкарского чина людей:
30 пищалей полковых 3-фунтовых «на станках дубовых с колесы, окованы железом» и 1500 ядер в 4 «дубовых ящиках на колесах, окованы железом» («к ящикам 4 пар шор коренных»), 14 мортир 2-пудовых, 6 3-пудовых. К мортирам отправлялись также «20 станов дубовых, окованы железом против образцового стана и роспусков», а «на тех станах по три клина на стану дубовых, 40 пар шор коренных, 52 пары шор припряжных, да бомбов по 100 выстрелу к мортиру, итого 2000 бомбов с трубки». Помимо этого, подготовлено 6000 гранат ручных 2-фунтовых, 5000 пудов пороха и другие припасы. К полковым пищалям было отправлено по 30 шухл (шуфл. – А. Л.) медных, «30 забойников, что деланы цепами».
«В том же отпуску посланы иноземцы началные люди и русские пушкари и пушкарского чину люди.
Иноземцы: Егор Резен, Давыд Голсмон. Инженерных дел ученик Иван Вейде, городовых дел чертещик Анферей Деже, пушечных станов мастер Томас Болман, станочной оковки кузнец Ян Линде. Подкопшики: Яган Ио, Энцрик Лоуренц.
Бомбардиры:
Вилим Оругман, Эндрик Фондемин, Дирик Фонговерлин, Аврам Кенербе, Ян Снит, Самойла Гак». Вместе с бомбардирами дополнительно были отправлены 51 пушкарь, 2 зелейных мастера, 4 гранатных мастера, 31 гранатный ученик.
Егор Резен и Давыд Голсмон из этого списка – это инженеры Георг Розе и Давид Гольцман, направленные в свое время под Азов в 1696 г. из «Кролевца» (Кенигсберга). В 1700 г. эти специалисты вновь были призваны под Нарву.
Вместе с полками генерала Автонома Михайловича Головина в солдатские полки «послано наперед» 24 пушкарей.
В Артиллерию к генерал-фельдецйхмейстеру царевичу Александру Арчиловичу отпущено со стольником с Тимофеем Кудрявцевым «знамя обозное пушкарское болшое тафтяное ценинного цвета с перекрестком белой тафты, на нем орел одноглавой з державою и с короною, над орлом потпись латынского писма три слова I С R». Судя по описанию, это было трофейное польское знамя (монограмма короля Яна Казимира), которое было определено в государев наряд – «Артиллерию». Также были переданы 20 новых полковых пищалей калибром 3 фунта и длиной ствола 2 аршина, на дубовых окованных станках, к ним 10 пар шор коренных с хомутами и столько же шор припряжных с хомутами, 40 уздечек. Из этого можно заключить, что для перевозки 20 полковых пушек было выделено 20 пар лошадей.
К пушкам выделено 2000 ядер в 9 ящиках, 47 ящиков, окованных железом с 5640 жестяными патронами, 5640 мешков пороха, а также «в запас» 710 патронов жестяных, 1000 ядер 3-фунтовых, 1400 пустых мешков, 100 аршинов сукна.
К 30 пушкам, что были отправлены ранее с сержантом С. Бужениновым, дополнительно были посланы комплекты «по 50 выстрелов» (всего 1500 ядер), 40 мортир (из них 31 мортира 3-пудовая, 6 мортир 2-пудовых), 7 однопудовых гаубиц на станках, 1400 бомб пудовых, 1 мортира V пудовая «на доске», с комплектом в 77 бомб, а также множество других припасов.
Теперь обратимся к составу осадного парка, сосредоточенного под Нарвой. В отечественной историографии до определенного момента отсутствовала единая позиция о количестве и типах орудий, бывших осенью 1700 года под Нарвой. В 2012 г. вышла наша совместная статья с В. С. Великановым, в которой на основе сопоставления русских и шведских архивных источников проясняется состав русской осадной. Приведу основные моменты из этой работы с рядом уточненных данных.
Причина расхождений сведений об осадной артиллерии под Нарвой в 1700 г. заключается в том, что отечественные и иностранные источники по-разному оценивают ее численность и состав.
«Ведомость», подготовленная в 1723 г. кабинет-секретарем А. В. Макаровым, перечисляет 110 орудий (в т. ч. 50 3-фунтовых полковых), 64 мортиры и 7 гаубиц, всего 181 отправленных под Нарву. В шведском «Объявлении о баталии при Нарве» сказано, что «число взятых пушек 150, да 30 мозжеров, 3000 бомбов».
В «Журнале Петра Великого» обозначены 145 орудий: 63 осадные пушки, 50 3-фунтовых полковых, 25 мортир и 7 гаубиц. Эти же данные повторяются в «Гистории». Такое же число орудий с указанием собственных имен было приведено в статье В. Ратча. В «Записке о порядке прибытия под Нарву русских войск и артиллерии» перечислено 95 орудий (в т. ч. «медных полковых пушек 32») и 3 мортиры, всего 98, но данные этого документа явно не полные. Следует также упомянуть сведения, сообщенные Л. Аллартом о 229 орудиях: 64 осадных, 70 полковых пушек и 95 мортир.
Очень важным источником по реконструкции состава артиллерийского парка является альбом с рисунками трофейных орудий, выполненными Ф.Я. Телоттом и его сестрой Анной-Марией. В раздел, посвященный нарвским трофеям, вошли 56 планшетов с 88 орудиями, в том числе с 1 гаубицей и 2 мортирами. Рисунки даны без какой-либо атрибуции или дополнительной информации об их калибре и характеристиках. В то же время все элементы декора и надписи на стволах воспроизведены достаточно точно, что позволяет атрибутировать многие из орудий. Альбом Телотта является уникальным иконографическим источником. Рисунки, подобно фотографиям, запечатлели трофейный артиллерийский парк, доставшийся шведам, и доносят до исследователей изображения тех орудий, которые не сохранились до наших дней. Сопоставив чертежи с другими данными документов XVII столетия, мы с В. С. Великановым реконструировали состав артиллерии, отправленный в Нарвский поход.
В целом рисунки передают внешний вид орудия и орнаментальное оформление ствола, но все же работа с таким ценным иконографическим источником вызывает определенные сложности. Во-первых, на чертежах отсутствуют какие-либо пояснения, указание на калибры и длину. На одном листе могут «соседствовать» 3-фунтовая полковая пушка и 48-фунтовая картауна совершенно одинаковых пропорций» (например, лист № 14). Во-вторых, несмотря на старательность Телотта, пытавшегося воспроизвести незнакомую ему русскую вязь, художником допущены ошибки и неточности. Например, имя литейщика «БОГДАМЪ» передано как «БОГДАН/» (лист № 6), часто путаются буквы А и Я, Г и I, И и Н и т. д. В случаях, когда швед вообще не смог разобрать буквы, вязь передана в виде криптографических знаков.
Русская пушка вт. пол. XVII в. Шведский трофей 1700 г.
По рисунку Ф. Телотта
Отдельно следует остановиться на дальнейшей судьбе русских орудий, захваченных шведами под Нарвой. Судя по шведским источникам, все они были отвезены в Стокгольм в коллекцию трофейных орудий, где на них в память об одержанной победе осенью 1701 г. были выгравированы памятные надписи «Med Guds hielp af kon. Carl d XII tagit med Narwen d 20 Nov 1700 («Милостью Божией взяты Карлом XII под Нарвой 20 ноября 1700»). В дальнейшем почти все они к 1775 году были проданы на переплавку, лишь несколько (в т. ч. пищали «Медведь» и «Лев») были выкуплены в 1720-х годах русскими купцами и привезены Россию. В настоящее время обе указанные две пищали выставлены в экспозиции ВИМАИВиВС и являются единственными сохранившимися до наших дней «нарвскими» орудиями.
Анализ всех сохранившихся источников позволяет уточнить и дополнить информацию о количестве и составе русской артиллерии при Нарве в 1700-м, а атрибуция рисунков Телотта – получить представление о внешнем виде конкретных орудий, которые раньше были известны лишь по скудным описаниям в архивных документах. Итак, реконструкция состава «огнестрельного наряда», отправленного под Нарву, видится нам следующей.
Артиллерия к походу готовилась в трех арсеналах: в Москве мортиры, гаубицы и полковые пушки, во Пскове – голландские, осадные и полуторные пищали, в Новгороде – орудия среднего калибра (в том числе и полуторные пищали).
Основу осадного парка составляли 16 «голанок» из Пскова. Это были орудия в 45–58 фунтов калибром, заказанные русским правительством с 1630-х в Голландии. Их закупка была вызвана частичной утерей кадров, технологий и производственных мощностей по производству крупнокалиберных осадных орудий в годы Смуты, а также желанием иметь на вооружении наиболее современные и качественные образцы артиллерии. Первые орудия были заказаны еще накануне Смоленской войны – но все они оказались в руках у поляков в 1634 г. Большие партии пушек нидерландские литейщики отливают в 1634–1636 гг. Позже именно «Большой голландский наряд» составил ударную часть осадного парка, участвовавшего в осадах Смоленска в 1654 г. и Риги в 1656 г., а после походов оставлены в Пскове.
К 1700 г. в Москве практически не осталось «голанок» – все они, участвовавшие в Азовских походах, позже были рассредоточены в южных крепостях. Несколько «голанок» имелось также в Севске, Туле, Новгороде и Смоленске.
Следует заметить, что в русских ведомостях 1720-х гг. «голанки» названы «40-фунтовыми картаунами», однако фактически они имели различные калибры (по русским кружалам): 1-45, 3-47, 7-50, 3-55, 2-58 фунтов. Вес орудий составлял от 196 пудов 30 фунтов (3150 кг) до 232 пудов (3712 кг). Указанные голландские пищали были отлиты в 1633–1636 гг. известнейшими голландскими мастерами Эвергардом Сплинтером, Ассеверусом Костером и Кристианом Вегевартом.
Голландские пищали 1636 г. Нарвские трофеи 1700 г.
По рисунку Ф. Телотта
Псковские «голанки» имели однотипный декор (за исключением одного орудия) в виде пояса с растительным орнаментом и личинами, и изображения ездеца, пронзающего копьем змея («человек на коне с копьем, под конем змия»). Все орудия имели надписи на латыни, сообщавшие о годе выпуска и имени мастера. Кроме этого, на дульной части некоторых орудий имелось изображение российского герба под степенным крестом (голгофой) и двумя коронами. На рисунках Ф.Я. Телотта запечатлено всего 7 «голанок» (художник не стал зарисовывать все однотипные стволы в количестве 16 штук), и они полностью соответствуют описаниям из русских описей.
Можно утверждать, что «голландские пищали», отлитые в 1634–1636 гг., являлись самыми современными орудиями настильной стрельбы из всех стволов тяжелой артиллерии, отправленной в поход 1700 г.
Отдельную группу составляли «именные» проломные пищали отечественного литья. Большинство из них связано с именем выдающегося русского литейщика Андрея Чехова, его учителя Каспара Гунса («Кашпира») и «чеховских» учеников. Два орудия, обозначенные в русских ведомостях как 40-фунтовые «шланги долги», – это пищали «Медведь» и «Лев». 40-фунтовая пищаль «Лев» была отлита в 1589 г. самим Андреем Чеховым, длина ее ствола составляет 5470 см, калибр 183 см, вес 5634 кг. Пищаль «Медведь» была отлита в том же 1589 г. учеником Чехова Семеном Дубиной, ее длина 5280 см, вес 4750 кг. Обе пищали зарисованы в шведском альбоме на листах 7 и 9.
Ошибочна точка зрения некоторых историков о том, что пищали «Скоропея» и «Свиток» (отлитые указанными мастерами в 1589–1591 гг.) также принимали участие в Нарвском походе. Действительно, царь предполагал использовать в осадной артиллерии, и даже было послано распоряжение готовить орудия «Скоропея» и «Свиток» в Новгороде. Но сохранилась запись, что тяжелую 40-фунтовую пищаль «Свиток», выдвинутую до Бронницкого яма, велено 31 декабря 1700 г. (т. е. уже после «Нарвской конфузии») вернуть в Великий Новгород. Кроме этого, упоминания о них отсутствуют в шведских источниках, и на стволах нет трофейных памятных гравировок, характерных для всех «нарвских трофеев».
Третьей крупной пищалью была «Соловей» калибром 25 фунтов. Она изображена у Ф.Я. Телотта на листе № 5. Обращение к Описи Пскова 1699 г. позволяет выявить ее параметры: «Пищаль болшая медная, прозванием Соловей, на волоковом станку, мерою 6 аршин [около 4,27 м. – А. Л.], на ней вылита подпись: «Божиею милостию царь, и государь, и великий князь Феодор Иванович всеа Росии, лита в 98-м году, лил мастер Андрей Чехов»; на ней же у казны и ушей и у дула травы, ушы с личинами, да у дула вылита птица, прозванием соловей; да у казны ж и ушей и у дула обручи глаткие; к ней по кружалу на Казенном двор в онбаре 200 ядр, весом по дватцати по пяти гривенок ядро».
Четвертая «шланга» – осадная пищаль «Раномыжская» калибром 20 или 21 фунтов, была отлита в 1590–1591 гг., однако после псковского пожара перелита в 1688 г. Яковом Дубининым, о чем я писал ранее.
Пищали «Барс» (18 фунтов в русских ведомостях), «Соловей» (15 фунтов) и «Грановитая» (18 фунтов) были отлиты в 1634 г. мастерами Н. Барановым, М. Ивановым и Д. Кондратьевым соответственно. По степени отделки стволов они ничем не уступали «чеховским» орудиям. Особым изяществом выделялась «Грановитая», дульная часть которой была отлита с шестью гранями: «мерою 2 сажени бес пяти вершков… около клейма высечены звери лев да инорог, да вылито два репья; под клеймом земля канфареная; и та пищаль от казны до ушей вылита кругла, травы с репьями, под травами земля канфареная ж, уши вылиты с личинами; а от ушей та пищаль до дула вылита гранями, грани травчатые, под травами земля канфареная ж, по сторонам по репью, да у дула ж обруч з долами; на ней ж вылиты репьи; да на ней ж у казны и ушей и у дула обручи вылиты глаткие». Шведский художник очень тщательно зарисовал орнамент ствола «с травами». От внимательного взгляда художника не ускользнула вмятина на стволе от шведского снаряда.
Две одноименных пищали «Левик» (или «Лев») замыкают группу именных проломных орудий «русского литья». Согласно чертежам Телотта, пищали были отлиты 11 и 19 сентября 7145 г. (1636 г.) мастером Иваном Фальком. Обращение к отечественным описям позволяет установить их параметры – длиной «4 аршина 7 вершков» и калибром 15 фунтов.
Важно отметить еще один момент – большинство «проломных пищалей» Нарвской осады 1700 г. ранее участвовали во многих кампаниях, в частности, «Барс», два «Соловья», «Грановитая» и «Левики» числились в двух крупных военных походах – в 1654 г. на Смоленск и в 1656 г. на Ригу.
Помимо этого, для похода с вооружения Пскова были сняты три мортиры калибрами более трех пудов.
В Новгороде также формировался артиллерийский корпус для отправки под Нарву. 17 июля 1700 г. новгородский воевода, боярин И. Ю. Трубецкой, докладывал в Москву о том, что он велел новые пушечные станки «под ломовые пушки, под которыми станки и колоса были ветхи» и оковать их железом. По его распоряжению и с укреплений Каменного города были сняты пушки – очевидно, их тоже готовили к походу. Оказалось, у трех полуторных пушек были испорчены запальные отверстия.
Новгородские пушкари, по словам И.Ю. Трубецкого, осмотрели пушки, которые были присланы из Ладоги и Порхова, и заявили: во всех привезенных 10 пушках (2 полуторных, 4 хвостуши, 2 полковые травчатые тонкие, полковая, «пушка в ложе») имелись «раковины», «да что взяты под Ладой (Ладогой? – А. Л.) 3 пушки полуторные ж, и у тех пушек в середине раковины ж». «И те все пушки медные к стрельбе не годны», – заключила пушкарская комиссия.
На новгородском Пушечном дворе оставалось еще 8 тюфяков (дробовых орудий) общей массой 58 пудов 34,5 фунта. Но и по ним заключение было не обнадеживающим: «И те тюфяки к стрельбе плохи ж».
До 21 октября из Новгорода под Нарву прибыл наряд, состоявший из значительного количества «безымянных» орудий калибром от 12 до 28 фунтов, которые были обозначены в справках 1723 г. как «пушки ломовые». В «росписных списках» Новгорода 1680-х гг. данные орудия описаны лаконично, например: «Пушка медная ломовая, в станку на колесах, ядро к ней весом по кружалу 24 гривенки, мерою пушка 4 аршина без 5 вершков», «пушка ломовая медная, в стану на колесах, ядро к ней по кружалу 12 гривенок, мерою пушка 3 аршина с вершком» и т. д. Большинство из этих орудий были иностранного производства. В альбоме Фелотта зарисованы 23 таких пушки, на казенной части которых были вычеканены римские цифры («VII–IV–XI», «VIII–XIII–I», «Х-VII–VI» и т. д.), а на четырех из них имелся герб в виде двух перекрещенных стрел под короной с датой «16:31» (листы № 45, 46, 55, 56).
Шведские пушки 1630-х гг. из состава русской артиллерии под Нарвой. По рисунку Ф. Телотта
Прочеканенные шведами на трофеях римские цифры говорят о том, что орудия были включены в состав арсенала шведской артиллерии – это маркировка массы ствола. Например, цифры VI–VII–XIIII означали VI скеппспунда (816 кг), VII лиспундов (47,6 кг) иХПП пундов (4,76 кг), т. е. всего – 868,36 кг (54 пуда). Выбитые арабские цифры – это порядковый номер в шведском арсенале. Эти шведские были привезены в Россию в 1631–1632 гг. Накануне Смоленской войны российское правительство закупало вооружение за границей – главным образом в Швеции и Нидерландах. Для приобретения оружия в Стокгольм были направлены миссии Лесли, Племянникова, Аристова. Кроме этого, пушки ввозились через Архангельск европейскими «торговыми людьми» Т. Сваном и А. Фандригеном.
В 1636 г. шведская королева Христина прислала в Новгород в подарок царю Михаилу Федоровичу 10 пищалей, которые были поставлены «на Пушечном дворе под новым навесом». Несомненно, что часть этих пушек и была привезена из Новгорода под Нарву в 1700 г.
Европейские орудия 1630-х гг. в составе осадной артиллерии под Нарвой 1700 г. По рисунку Ф. Телотта
Некоторые крупные орудия вообще не имели никаких атрибуционных признаков – ни украшений, ни надписей. На двух стволах имелись даты «1535» и «1539», свидетельствующие о времени их изготовления. Возможно, это трофеи Ливонской войны 1558–1583 гг.
Среди указанных «ломовых пушек» было и новое орудие, отлитое в 1690-х гг. мастером Логином Жихаревым (лист № 24).
Пушка Логина Жихарева. Шведский трофей 1700 г.
По рисунку Я. Ф. Телотта
Кроме крупнокалиберных осадных орудий в осадном парке находились также 6-фунтовые полевые пушки. Русские источники отмечают наличие 17 таких орудий: из Новгорода под Нарву было привезено 6, из Пскова 11 штук. Шведские источники им не противоречат – в них указывают также 17 орудий калибром 5–6 фунтов. В описях XVII в. пищали такого калибра с удлиненной дульной частью (в 1,5 раза длиннее казенной) и длиной ствола около 4 аршинов часто назывались «полуторными». Шведский художник зарисовал несколько более дюжины таких орудий. Судя по его чертежам, 6-фунтовые пищали были отлиты мастерами Богданом (1560-е), Кашпиром (1568 г.), Р. Евсеевым (1590 г.), С. Дубининым (1590-е гг.), Б. Федоровым, К. Михайловым (1590 г.), а две «полуторных» пищали из Пскова были сделаны мастером Якобом фан Веллерштатом (lacob van Wellerstatt) в 1553 г. (листы № 6, № 30). На казенной части стволов имелись российские гербы, однако имя этого немецкого литейщика времен Ивана Грозного отечественные документы и материальные памятники не знают. Описание этих орудий Веллерштата можно найти в русских описях – ранее они состояли на вооружении Пскова, например: «На Круглой башни в верхнем бою пищаль полуторная медная немецкая, мерою сажень с аршином бес полувершка, к ней в онбаре 400 ядр, весом по кружалу по 6 гривенок ядро, лита в 1553-м году». Часть иностранных орудий также имели калибр в 6 фунтов, однако длина их стволов была меньше полуторных – всего 2 аршина (142 см).
Особую часть осадного парка составляли орудия навесной стрельбы – мортиры и гаубицы. Согласно справке кабинет-секретаря Макарова, под Нарвой было 64 мортиры, но в описи Деккера указано всего 48, из них 22 захвачены под Ямом. Русский источник отражает, скорее всего, планируемое количество орудий – исходя из шведских данных, можно предположить, что в поход под Нарву из отобранных 64 мортир пошло всего 48, из них успели прибыть 26 из состава тех, под которые были готовы станки и гранаты. Телотт не стал зарисовывать все мортиры и ограничился фиксацией двух типов (лист № 40) – образцы 1655 и 1700 гг. Обращение к архивным делам Пушкарского приказа показывает, что мортиры первого типа были отлиты на Пушечном дворе Н. Борановым (у Телотта зарисовано его орудие) и Федором Аникеевым в 1654/55 г.
Надо заметить, что часть «верховых пушек» калибром в 2 пуда, длиной полтора аршина и весом 36 пудов были отлиты в 1654/55 г. по чертежам француза Бертрана (Петра) Делакости. На одном из рисунков Фелотта имеется изображение мортиры, захваченной в Кокенгаузене в 1701 г., по конструктивным параметрам идентичной «нарвской», с надписью «Делокост Выжытленик» (очевидно, шведским художником ошибочно передана надпись «Делакост Вымышленник»). Таких мортир 1630–1650 гг. шведские источники фиксируют 8 (по классификации Декера, три 74-фунтовых, пять 80-фунтовых).
Второй тип мортир был более крупного калибра – 3 пуда. Из документов известно, что в 1695–1699 гг. московский Пушечный двор начинает отливать «верховые пушки» новых конструкций – с поддонами или цапфами у основания. Крупный заказ на 100 мортир был получен в 1699 г.: к 1700 г. мастера М. Осипов, Л. Жихарев и др. отлили 80 3-пудовых и 20 2-пудовых «верховых» орудий.
В составе артиллерии имелись также орудия новых систем – гаубицы иностранного производства, заказанные в Любеке у П. Гейгера.
Сложности возникают с идентификацией калибров гаубиц – в шведских источниках указано четыре 22-фунтовых, а в русских 1720-х гг. – семь 1-пудовых. Принимая во внимание шведские данные, как наиболее полно отражающие реальность, следует заметить, что, вероятнее всего, под Нарвой было 4 полупудовых (по русской классификации – 20-фунтовых, по шведской – 22-фунтовых) гаубицы.
С идентификацией русских полковых орудий возникают некоторые сложности, так как они были нескольких калибров. Основная часть мелкокалиберных орудий формировалась в Москве. Самыми распространенными были 3-фунтовые пушки образца 1699 г. По шведским данным, под Нарвой было 64 орудия такого типа, по русским источникам – 50. В альбоме Телотта зарисовано несколько таких пушек, отлитых мастерами Логином Жихаревым (лист № 14), Семеном Федоровым (лист № 18), Петром Дубасовым (лист № 20) и Мартьяном Осиповым (лист № 20). На дульной части ствола имелись надписи с аббревиатурами, говорящие о том, что 3-фунтовые стволы отлиты «при сидении бояр и в (оево) д БКФСУ и АСШ» (т. е. «Бояр и Князей Федора Семеновича Урусова и Алексея Семеновича Шеина»).
Помимо орудий «нового образца», в шведском альбоме зафиксированы полковые орудия (regimens-stucke) других калибров. Сравнение отчета Декера и альбома Телотта позволяет идентифицировать 2-фунтовые пищали с длиной ствола в 3 аршина 7 вершков, отлитые в 1670-х гг. (лист № 15). Это самый массовый тип полковых орудий – с 1660-х по 1690-е гг. на Пушечном дворе их было отлито более 800 единиц. К 1670-м гг. такими «длинными» орудиями вооружались не только полки нового строя (1 орудие на роту), но и московские стрелецкие приказы (1 орудие на сотню).
На шведских чертежах показаны также 7 полковых пищалей с растительным орнаментом («травами»), изображениями «Голгофы» на казенной части (листы 16, 17, 18, 19, 22, 23) и надписями «Иван Никитин», «Воин» и «Тимофей». Эти признаки, а также короткий ствол указывают на 1,5-2-фунтовые орудия «русского литья» с длиной ствола в аршин 10 вершков, которые в 1640–1650 гг. массово отливали Иван Никитин, Воин Логинов, Тимофей Феоктистов и другие мастера. Три пищали таких же размеров сохранились до наших дней в собрании ВИМАИВиВС. По шведской классификации калибров эти 7 орудий отмечены Декером ядром в 11/2, 11/4, 15/8 и 21/4 фунтов.
Кроме указанных полковых пищалей имелось также от 5 до 7 орудий калибром в 21/2, 31/4, 3 фунтов без каких-либо атрибуционных признаков. Разнокалиберные пищали, вероятно, принадлежали псковским и новгородским стрелецким полкам. В частности, во Пскове в 1699 г. в наличии было 27 различных полковых пищалей различного производства, калибром от 2 до 3 фунтов. К сожалению, отсутствие их детального описания в русских источниках не позволяет их точно соотнести с рисунками из альбома Телотта.
Слова дореволюционных исследователей В. Ратча и А. Нилуса о том, что в Нарвском походе «были орудия всех времен и всех калибров», несколько преувеличены, однако с уверенностью можно говорить об участии старых, отлитых в XVI столетии орудий, которым к моменту выступления в поход исполнилось по 110–150 лет. К примеру, одни из главных осадных пищалей («Лев», «Медведь») были созданы в 1589–1591 гг. Однако это не самые старые орудия. На листах 6, 12, 28 приведены изображения пищалей с автографом мастера Богдана («БОГДАНЪ»). Можно достаточно точно утверждать, что эти орудия отлиты при Иване Грозном – мастер Богдан перешел на службу из Литвы в начале 1560-х гг. (в собрании ВИМАИВиВС имеется его орудие 1563–1564 гг.), и до 1570-х (последнее его известное орудие датировано 1568 годом) отлил несколько пушек, в основном среднего и мелкого калибра. Но и эта пищаль отнюдь не рекордсмен. Самыми старыми «экспонатами» в составе осадного наряда были орудия 1535 и 1539 гг. (лист 13) с изображением герба Спарре на казенной части ствола. По всей видимости, эти пушки были захвачены в ходе русско-шведских войн времен Ивана Грозного.
Европейские пушки 1535 и 1539 гг., захваченные шведами под Нарвой
Изучение русских (записка 1720 г., справка 1723 г.) и шведских источников (отчет Декера, альбом Телотта) позволяет реконструировать состав осадной артиллерии. Всего в осаде Нарвы в сентябре-ноябре 1700 г. участвовало 173 орудия, кроме этого, еще 22 мортиры не успели прибыть под Нарву и были захвачены шведами под Ямами.
Реконструкция осадного парка выглядит следующим образом:
Состав русской осадной артиллерии под Нарвой в сентябре-ноябре 1700 (калибр орудий указан в русских фунтах-гривенках)
1 2
Теперь рассмотрим применение артиллерии под Нарвой.
22 августа из Москвы с полками были отправлены мортиры и полковая артиллерия. Ф.А. Головин докладывал царю, что для транспортировки армии будет 10 000 подвод – такой гигантский поезд должен был выдвигаться поэтапно. 7 сентября он же писал о движении к Новгороду отряда С. Буженинова с 20 мортирами, 30 полковыми пушками, с 5000 пудов пороха и бомбами.
«Под алтиралию падводы даны по всем письмам», – докладывал 4 октября начальник Разрядного приказа о корпусе А.И. Репнина, выдвинутого из Москвы на Нарву.
Вскоре под Нарву прибыл царь, а с ним Преображенский и Семеновский полки и 4 пехотных полка с 32 полковыми пушками.
Нарва представляла собой хорошо укрепленную крепость (старый замок «Длинный Герман», внутренняя цитадель, 9 бастионов «Виктория», «Гонор», «Глория», «Фама», «Триумф», «Фортуна», «Пакс», «Юстиц», «Спее», наружный вал со рвом и крепостной стеной, равелины). Артиллерийское вооружение города в то время было крупным – в крепости числилось около 300 орудий, из них крупнокалиберные составляли значительное число – из медных 228-фунтовых, 724-фунтовых, 114-фунтовая, 412-фунтовых, 910-фунтовых, 2 6-фунтовых, из чугунных – 243 (50 24-фунтовых, 9218-фунтовых, 6212-фунтовых и 39 пушек до 8 фунтов), 37 мортир, 4 гаубицы и 153 крепостных ружья. Кроме этого, в соседнем Ивангороде было 2322-фунтовых и 3018-фунтовых пушек, а также несколько мелких орудий и 5 мортир.
3 октября из Пскова на стругах («а снаряд весь большой, пушки, все изо Пскова вывели под Ругодев в судах водою») были доставлены 34 орудия, из них 2 40-фунтовых («Лев» и «Медведь»), 16 картаун (голландских пищалей), 130-фунтовая пушка, 125-фунтовая пушка, 218-фунтовых пушки, 113-фунтовая, 11 полуторных 6-фунтовых, 3 мортиры. В «Журнале Петра Великого» отмечено, что эти орудия «не исправны были станками и прочим, да 3 мортиры медных же, из которых только каменьем можно было бросать».
Запись весьма примечательна, оставляющая за собой вопрос – почему из псковских мортир можно было стрелять только «каменьем»? Обратимся к годовой смете Пскова января 1699 г., в которой значились только «два мозжера, что писаны по годовым сметам пищали медные верховые огненные. И в том числе один мозжер мерою аршин полтретья вершка: на ней вылита подпись: «Божиею милостию, повелением государя царя и великого князя Михаила Феодоровича всеа Росии лита во 141-м году (1632/33. – А.Л.), лил мастер Никифор Федоров, а в товарыщах лил Федор Иванов». И в 206-м году (1697/98. —А.Л.), по указу великого государя и по грамоте из Новгородцкого приказу, тот мозжер извешен вновь, а весом 35 пуд; к ней по кружалу 10 ядр неряженых гранатных, весом по 3 пуда по тритцати по пяти фунтов ядро (выделено мной. —А.Л.). И тот мозжер на станку, стан окован железом». Итак, видим, что эта мортира «нестандартного» калибра – 3 пуда 35 фунтов, и в комплекте было всего 10 ядер для нее.
Вторая мортира была такого же калибра: «мозжер мерою аршин полтретья вершка; на ней вылить на середине в траве крест с подножием и с подписью; около креста вылит пояс травчетой, да вылита подпись: «Божиею милостию, повелением великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великея, и Малыя, и Белыя Росии самодержца, и сына ево государева, благоверного царевича и великого князя Алексея Алексеевича, лита во 162-м году (1654. —А. Л.), лил мастер Иван Тимофеев»; да позаде потписи два пояса литые травчетые, да у казны пояс травчетой же, да у дула вылит орел двоеглавой, а посторонь того орла вылиты два зверя – лев да инрог, да около вылиты травы, да у казны и у дула обручи гладкие. И в 206-м году (1697/98. —А. Л.), по указу великого государя и по грамоте из Новгородцкого приказу, тот мозжер вешен внов, а весом тритцать пуд; к ней по кружалу 10 ядр неряженых, весом по 3 пуда по дватцати по пяти фунтов ядро (выделено мной. —А. Л.). И прозвание на ней насечено: мозжер. И та пищаль на станку, стан окован железом». И в этом случае видим, что калибр также нестандартный – 3 пуда 25 фунтов, а количество не начиненного боеприпаса очень мало. Метать из них бомбы 2- и 3-пудового калибра было неэффективно за счет большого зазора в стволе.
Какой была третья мортира, сказать сложно – в описи Пскова упоминается большая верховая пищаль «Ягуп» 1587 г. весом 77 пудов 10 фунтов и калибром в 6 пудов. Однако мы точно знаем, что это орудие не было захвачено под Нарвой (а ни одной мортиры из-под крепости вывезено не было) – в настоящее время оно находится в собрании ВИМАИВиВС.
Итак, всего к трем мортирам не подходили ядра – из них можно было стрелять лишь камнями, но в историографии этот частный случай иногда распространяют на все мортирные батареи – будто бы чуть ли не все верховые пушки так стреляли.
21 октября, через неделю, из Новгорода были доставлены 2 22-фунтовых, 3 21-фунтовых, 12 12-фунтовых, 6 10-фунтовых, 6 6-фунтовых пушек.
После движения армии пошли жалобы об отсутствии подвод для перевозки артиллерии. Стала сказываться неудовлетворительная подготовка к походу – не были заблаговременно рассчитаны лошадиные подводы, количество «пушечных извозчиков». В целом военное руководство нарвского похода крайне плохо рассчитало логистику.
Отсутствие координации между ответственными за комплектование московского, новгородского и псковского осадного парка, невыполнение царских указов о сборе артиллерии и лошадиных подвод, несогласованная логистика – все это привело к тому, что только к середине октября осадная артиллерия оказалась под Нарвой (Ругодивом). Состав и организация ее оказались неудовлетворительными.
Местом сосредоточения батарей стал южный участок крепости, несколько мортир и пушек выделялось для обстрела Ивангорода. Позиции для батарей определяли присланный из Речи Посполитой генерал-лейтенант Л. Алларт и четыре артиллерийских офицера.
Определять места расположения батарей и корректировать действия артиллерии во время осады должны были присланные по просьбе Петра! из Польши генерал-лейтенант Л.Н. Алларт, иноземцы-бомбардиры.
В начале октября царь в сопровождении бомбардиров Преображенского полка провел рекогносцировку с целью определения мест для артиллерийских батарей, после чего начались осадные работы напротив нарвского бастиона «Глория» на расстоянии 170 саженей.
Через день инженеры приступили к осадным работам под Ивангородом (батарея на 8 пушек), а под Нарвой продолжили сооружать редуты и батарею (на 16 пушек и 3 мортиры) от угла «Глории».
На холме Унакюль, что находился на правом берегу Наровы, напротив Старого нарвского замка, после была построена батарея на 10 пушек, а на холме Ратсгоф к западу Ивангорода – батарея на 6 орудий.
13 октября под Нарвой были сооружены еще две мортирные батареи на 6 и 8 мортир соответственно, а 15 октября – батареи на 15 орудий большого и среднего калибра и 2 мортиры.
К 21 октября фактически была завершена постройка 5 пушечных батарей и трех мортирных. Фактически артиллерийский огонь сосредотачивался против нарвских бастионов «Фама», «Глория», «Триумф», «Фортуна» и Ивангорода – всего было размещено 47 пушек и 7 мортир вместо планируемых 61 пушки и 28 мортир. Рассчитанные Аллартом батареи не могли быть обеспечены полностью орудиями по причине частой поломки лафетов и колес.
По указанию Петра Алларт представил расчеты о количестве требуемых орудий и батарей: необходимо было 60 орудий 48-и 24-фунтовых, 120000 ядер, 20 12-фунтовых шлангов и 12 000 ядер, 40 мортир, а к ним 12 000 бомб и 6000 каркасов, 15 000 ручных гранат и 10 бочек уксуса для охлаждения орудий. Но теория никак не соответствовало практике – ударная часть русской осадной артиллерии состояла из 16 голанок (58–45 фунтов), 240-фунтовых картаун («Лев», «Медведь») и 29 орудий (10–25 фунтов), 4 гаубиц и 26 мортир, не говоря о том, какие проблемы были с боеприпасами.
Во время обстрела выявилось еще несколько серьезных проблем: часть батарей были заложены на слишком большом расстоянии (снаряды били на излете), а заряды «сверх меры» выводили из строя пушки (ствол разрывало или приходило в негодность запальное отверстие). Подвоз военных припасов прекратился из-за размытых осенними дождями дорог.
Всего были заложены позиции 10 батарей (в среднем по 8 орудий). К 19 октября установили только 8 батарей с 54 пушками и мортирами. Началась сильная бомбардировка крепости. 20 октября началась бомбардировка Нарвы и Ивангорода, продолжавшаяся в течение двух недель. На некоторых участках удалось частично разрушить укрепления Ивангорода и вызвать пожары в Нарве, которые вскоре были потушены.
В первой половине ноября в каменной стене нарвского замка была пробита первая брешь, а вскоре в батареях на направлении главной атаки было сосредоточено 40 осадных орудий – с комплектом по 50 снарядов на ствол требовалось для недели обстрела 12000 ядер, а в наличии, согласно докладу генерал-фельдцейхмейстера Александра Арчиловича Имеретинского, в запасах было только 3000 ядер, 1100 бомб и 1200 пудов пороха. Здесь отчетливо проявилась неудовлетворительная логистика обеспечения артиллерии.
К 7 ноября осадные батареи напротив Ивангорода, которыми руководил В. Корчмин, разрушили в двух или трех местах крепостную стену. Для усиления артиллерии на этом участке было решено поставить еще одну батарею на 4 пушки в 200 шагах и две малых батареи для разрушения палисада (батареи так и не были сооружены).
12 ноября к шведам перебежал капитан бомбардирской роты Иван Гуммерт, сообщивший шведам данные о расположении и численности войск.
Строительство батарей на главном и второстепенных участках осады не всегда отвечали реалиям состояния артиллерийского парка – по факту позиции на 10, 8 и 6 пушек или мортир не могли быть полностью обеспечены требуемым количеством орудий, некоторые батареи так и не были закончены.
19 ноября на помощь осажденной Нарве подошла шведская армия Карла XII. В сражении под крепостью русская армия потерпела крупное поражение. По итогам капитуляции вся осадная и полковая артиллерия оказалась в руках шведов – а через некоторое время трофейные пушки были привезены в Стокгольм.
«Нарвская конфузия» красной нитью проходит через отечественную историографию как некий рубеж, после которого начинается период кардинальных военных реформ.
Неудовлетворительные подготовка артиллерийского парка и отбор боеприпасов, ошибки в расчетах пороха и свинца – в общем, все логистические проблемы организации похода каким-то образом оказались наглядной иллюстрацией «хаотического состояния артиллерии XVII в.». То, что являлось откровенными просчетами военного руководства при подготовке похода, в историографии принято ставить в вину всей «допетровской» артиллерии.
Однако почему, например, у Алексея Михайловича не появлялось таких проблем с боеприпасами и орудиями под Смоленском в 1654 г. и Ригой в 1656 г.? Осадные орудия – русские «Троил», «Левик», «Грановитая» и др., а также 16 голландских (тех самых, что были под Нарвой!) после осад были свезены в Псков, где благополучно простояли еще полвека. Мы видим, что логистических проблем с артиллерией, ее отбором в поход и снабжением в 1700 г. почему-то появилось значительно больше, чем в походах Алексея Михайловича. И эти проблемы, не решенные в свое время военным руководством и ближайшим окружением Петра, в историоргафии часто преподносят как иллюстрацию плохого состояния артиллерии допетровского периода.
