2.6. Московские стрельцы в составе воеводского полка Ю. А. Долгорукого: контрпартизанские операции в Поволжье

Походы Выборных солдатских полков против разинцев в Поволжье получили детальное освещение в работе А. В. Малова. Участие московских стрельцов в этих операциях до настоящего времени не было подробно раскрыто в работах исследователей.

Осенью 1670 г. из Москвы был направлен князь Ю.В. Долгорукий с войсками и полномочиями на подавление восстания в среднем Поволжье. Против разинцев под Симбирском действовал корпус князя Урусова и князя Барятинского. Московские стрелецкие приказы входили во все крупные войсковые соединения, собранные для борьбы с восставшими. Приказы Федора Головленкова, Василия Пушечникова, Тимофея Полтева, Петра Лопухина, Григория Остафьева и Луки Грамотна, подчинявшиеся воеводе Долгорукому, приняли участие в настоящей партизанской войне. Принцип комплектования этого сводного стрелецкого корпуса был полностью идентичен тому, по которому московские стрелецкие приказы были направлены в полк князя Урусова. Часть приказов (Головленкова, Пушечникова и Полтева) были «тысячными», т. е. регулярно направлялись в военные походы и имели большой боевой опыт. Другие три приказа (Лопухина, Остафьева и Грамотина) чаще привлекались в внутренней службе. Важно, что приказы Грамотина, Пушечникова и Лопухина, уже сталкивавшиеся с разницами на Кулалинском острове, были направлены в полк Долгорукова, т. е. для ведения контрпартизанских действий, а не в полк Урусова, т. е. против основных сил Разина, осаждавших Симбирск. Возможно, в Москве посчитали, что опыт уже воевавших с разницами приказов будет более востребован в действиях против мелких отрядов повстанцев.

Князь, штаб и основные силы базировались в Арзамасе. Из города во все стороны высылались небольшие конные дозоры – «подъезды». Их задачей были разведка и обнаружение скоплений противника. По факту обнаружения повстанческих групп из Арзамаса высылался сводный отряд, включавший в себя дворянские конные сотни, несколько рейтарских эскадронов и пять или более сотен московских стрельцов с пушками: «…послал я холоп твой Юшка товарища своего думного дворянина Федора Ивановича Леонтьева сего ж числа, а с ним твоих великого государя ратных людей дворян и детей боярских нижегородцев, алаторцов, арзамасцов, атемарцов и мурз и татар розных городов, которые объявились по приездом у нас, холопей твоих, в полкех, да полуголову Семена Остафьева, а с ним 5 человек сотников да 600 человек московских стрельцов, выбрав из шти приказов по сту человек…», «.. послал я государь холоп твой товарыща своего околничего и воеводу князь Констянтина Осиповича Щербатого, а с ним твоих, великого государя, ратных конных жильцов и городовых дворян и детей боярских и начальных людей, которым велено быть за полками, да розных городов мурз и татар 451 человек да полуголову Ивана Конищева, а с ним 5 человек сотников да московских стрельцов 800 человек. А с ними послал я государь холоп твой выбрав ис приказов лехких 6 пушек…».

В случае открытого полевого боя стрельцы действовали согласно обычной тактике – вели точный массированный огонь из пушек и мушкетов, не допуская противника до рукопашной и предоставляя коннице свободу маневра. Как правило, бой этим и заканчивался: «Послал я холоп твой товарыща своего думного дворянина и воеводу Федора Ивановича Леонтьева, а с ним твоих великого государя ратных людей, дворян и детей боярских нижегородцев, арзамасцов, курмышан и начальных людей, и мурз и татар и рейтар 826 человек да полуголову Семена Остафьева, а с ним, выбрав из шти приказов, сотников 5 человек да московских стрельцов 600 человек, к селу Путятину на воровских казаков. И сентября государь в 28 день… товарыщ мой думной дворянин и воевода Федор Иванович Леонтьев… с воровскими казаками он сшелся и был у него с ними бой. И… многих воровских казаков побили и атамана и есаула и знамена поймали…». Случалось, что разинцы укреплялись в лесах или деревнях, сооружали «засеки». Тогда московские стрельцы действовали как штурмовые отряды. «Писал из посылки думный дворянин и воевода Федор Иванович Леонтьев с подьячим с Семеном Прокофьевым. Встретили его воровские казаки не допустив до села Панова с версту многим собраньем, тысячи с три, с знамены и с литавры, конные и пешие и учинили с ним бой. И милостью божьей… великого государя ратные люди воровских людей побили. А иные, ушедши, сели в осаду в лесу подле реки Ежати в крепких местах и осеклись засекою. И с четвертого де государь часу дни (с 9 ч. 5 мин. – А.П.) до ночи с ним, думным дворянином и воеводою, полуголова Семен Остафьев с стрельцами и иные твои великого государя ратные люди, взяв приступом, тех воровских казаков побили и живых поймали… Великого государя ратных людей на том бою убито московских стрельцов 3 человека, безвестно пропало 3 человека, ранено рейтар 2 человека да московских стрельцов 39 человек…». Царская администрация придавала большое значение московским стрельцам и солдатам Выборных полков в операциях против восставших крестьян и казаков: «А не собрався с государевыми ратными людьми бес пехоты на тех воров и на изменников на многих людей отнюдь не ходить…». Повстанцы строили временные полевые укрепления или укрывались от дворянской конницы и рейтар за телегами. Стрельцы и солдаты с полковой артиллерией не предназначались для фронтальных боев. Практика показала, что повстанцы в Среднем Поволжье шли на царские отряды «лоб в лоб» только в случае совершенно безвыходной ситуации, при которой было затруднено бегство, или при многократном численном превосходстве. Стрельцы и солдаты должны были мушкетной и пушечной стрельбой «разбивать» боевые порядки восставших и вносить панику или, как указывалось выше, штурмовать засеки и даже укрепленные населенные пункты: «В том де, государь, селе стояли воровские многие люди з большим собраньем, донские казаки вора и богоотступника Стеньки Разина товарыщи, да с ними же государь темниковские и кадомские татаровя и русские многие воры и изменники, астраханские стрельцы болыпи 1000 человек и учинили с ним бой. И как де московские стрельцы пришли с пушками, и те де воровские люди сели в осаду на двор стольника Андрея Замятнина сына Леонтьева. И ис тово де, государь, двора, воровские люди, выходя на выласку, с твоими великого государя ратными людьми бились… и твои великого государя ратные люди приступали к ним и ис пушек по них стреляли. И те де воровские казаки сидели долгое время, о он де думной дворянин и воевода тот двор велел зажечь. И как де твои великого государя ратные люди тот двор зажгли и те де воровские казаки пошли ис тово двора отходом. И… твои великого государя ратные люди тех воровских казаков всех побили, а которые остались во дворе, и те згорели без остатку…». Конница предназначалась для преследования беглецов и захвата пленных. Такая тактика давала хорошие результаты: «Послал на тех воровских казаков товарыща своего околничьего и воеводу князя Костянтина Осиповича Щербатово а с ним твоих великого государя ратных конных сотенных людей и голов московских стрельцов Тимофея Полтева, Петра Лопухина с их приказы и с пушки… И… твои великого государя ратные люди с воровскими людьми сошлись и учинили бой большой, а воровских людей де в зборе много… И я холоп твой послал в помочь стряпчих 2 сотни да голову московских стрельцов Василья Пушечникова с ево приказом с пушки и велел им идти наспех и твоим великого государя ратным людям помогать. И октября государь в 6 день… товарыщ мой околничей и воевода князь Костянтин Осипович Щербатово и твои великого государя ратные люди тех воров и изменников побили многих людей…». В этом бою московские стрельцы потеряли убитыми 5 человек. После разгрома восставших под Симбирском партизанская война на Средней Волге разгорелась с новой силой. Осень 1670 г. застала московские стрелецкие приказы Федора Головленкова, Василия Пушечникова, Тимофея Полтева, Петра Лопухина, Григория Остафьева и Луки Грамотина, приданные полку воеводы князя Ю. Долгорукого, в арзамасском лагере. Восстание, несмотря на поражение Разина, продолжалось, и отборной царской пехоте отводилась одна из важнейших ролей в осенних боях с повстанцами: «А Саранеск, Государь, и Саранская черта зело воруют, и черемиса к ним пристала. А дороги к ним грязные и лесные, без пехоты промыслу учинить невозможно… А твоих Великого Государя ратных пеших людей у нас… в полках только 6 приказов, и в тех московских стрельцов 3606 человек и с ранеными, которые ранены на боех и которые лежат больны, и те в посылках бывают по переменам безпрестанно…».

«Мушкетер или Стрелец» – Московский стрелец на рисунке из альбома Эрика Пальмквиста. (С. Летин. XVII столетие. Стрелец//Империя Истории, № 2/2002. С. 17.)

Казанский воевода А. Голицын прямо указывал, что 100 стрельцов приданы им отряду поместной конницы «для проходу тесными лесными местами». Дальнейшие события подтвердили расчет Долгорукого на необходимость использования московских стрельцов в антипартизанских боях. Приказы Головленкова, Остафьева и Грамотина в полном составе и с полковой артиллерией вошли в состав сводного отряда князя К. О. Щербатова, наряду со служилыми дворянами, жильцами и рейтарами. Отряд Щербатова был направлен в октябре 1670 г. против большого скопления восставших в районе сел Поя и Мамлеево Арзамасского уезда. Воевода правильно предвидел необходимость задействования пехоты в условиях лесистого и болотистого Среднего Поволжья: «…воры ис села Поя…учинили бой, и твои великого государя ратные люди тех воров секли и копьи кололи на дву верстах, а достальные… воровские люди сели в лесу. И… околничей и воевода послал около той их осады в лес драгунов и стрельцов, а с конными людьми стоял он, околничей и воевода, около того ж лесу в строе. И ис той, де, государь, осады воровские люди з драгуны и с стрельцами бились многое время… и тех воровских людей многих побили и языков поймали… В селе Мамлееве… бой был большой… воров побили наголову и обоз их воровской взяли…». В боях у сел Поя и Мамлеево в числе прочих потерь названы 5 убитых и 42 раненых московских стрельца.

После возвращения отряда Щербатова из победного рейда Долгорукий вновь отправил своего «товарыща» во главе сводного отряда в поход на село Мурашкино – очередной опорный пункт восставших. В составе его отряда находились и «розных шти приказов восьм человек сотников да стрельцов 1500 человек, да 10 пушек» во главе с полуголовами Максимом Лупандиным и Венедиктом Мотовиловым. Одновременно с Щербатовым выступил другой сводный отряд под командованием думного дворянина Ф. И. Леонтьева. В состав этого подразделения вошла 1000 московских стрельцов из уже упомянутых выше шести приказов, 8 сотников и полуголовы Аникей Золотилов (приказ В. Пушечникова) и Иван Конищев. Помимо обычного оружия у этой тысячи стрельцов были 10 пушек. Рейд завершился 20 октября 1670 г. столкновением отрядов Шербатова и Леонтьева с повстанцами у с. Мурашкино. Разницы были разбиты в полевом бою. Судя по отписке Щербатова, сражение было скоротечным. Царские войска потеряли 2 человек убитыми и 45 ранеными, исключительно среди конных воинов – дворян, служилых татар и жильцов. Помимо потерь в коннице, Щербатов упомянул и о 3 раненых московских стрельцах. В это время князь Урусов, находившийся в Казани (а вместе с ним – и приказы Федора Александрова, Никифора Колобова, Андрея Веригина, Юрия Лутохина и Андрея Коптева), отправил воеводу князя Данилу Барятинского в рейд по Свяжскому, Цивильскому, Чекбоксарскому и Козмо-демьянскому уездам. В отряде Барятинского находились московские стрелецкие приказы Юрия Лутохина и Василия Лаговчина. Приказ Лутохина в Белокуровском списке обозначен под 16-м номером, т. е. приказ не входил в десяток «тысячных», наиболее заслуженных и боевых приказов. Тем интереснее судьба его командира, который уже в 1672–1673 гг. сменил престарелого Якова Соловцова на посту головы Стремянного приказа. 18-й приказ Василия Лаговчина, возможно, присоединился к отряду Урусова-Барятинского, когда воеводы выдвигались на деблокаду Симбирска, или был переброшен из Саратова в Казань после разгрома Разина, когда отпала необходимость в усиленной обороне волжских городов. В составе приказов Лаговчина и Лутохина находились стрельцы из приказа Ермолая Баскакова (15-й приказ). 20 октября воевода Д. Барятинский разбил повстанцев на подступах к Цивильску, а голова Лутохин со своими стрельцами успешно отразил попытку нападения одного из отрядов разинцев на «обоз». При этом получил ранение полуголова приказа Ю. Лутохина А. Карандеев, в недалеком будущем – полковник и участник Чигиринских походов. Силы восставших под Цивильском были разбиты в нескольких боях наголову. В конце октября приказ Лутохина и Выборный полк Аггея Шепелева участвовали в очередном бою с повстанцами уже в Козмо-демьянском уезде, и даже «станок пушечной на колесах отбили». 3 ноября воевода Барятинский отдал приказ о штурме Козмодемьянска. В атаку пошли Выборный полк Аггея Шепелева и приказы Лутохина и Лаговчина. Город был взят. Потери московских стрельцов оказались весьма невелики – 2 человека у Лутохина и 17 человек у Лаговчина, причем убитыми потеряли только 1 и 3 человек (по приказам). В столицу отправился «сеунщик» – голова Юрий Лутохин. Его приказ остался в распоряжении воеводы. Голова добрался до Москвы уже к 15 ноября и отчитался в Казанском приказе.

Во время боев на нижней и средней Волге часть приказов московских стрельцов находилась в Москве. В конце октября 1670 г. они приняли участие в царском смотре у сел Преображенское и Семеновское: «А около надолб и за надолбами против государева места к Красной слободе стояли головы стрелецкие с приказы в ратном в цветном платье з знаменны и з барабаны и с ружьем и с полковыми пушки, устроясь полковым ополчением…».

В ноябре 1670 г. князь Долгорукий направил воевод К. Щербатова и Ф. Леонтьева в очередной рейд – приводить к присяге на верность царю жителей Терюшевской волости. Воеводы выполнили задачу. В процессе рейда Щербатов и Леонтьев укрепили Нижний Новгород, «оставили у стольника и воеводы у Василья Голохвастова… ратных людей конных три сотни нижегородцов дворян и детей боярских да московских стрельцов 250 человек…». В это же время воевода С. Хрущев получил из Москвы направление выступить из Козловского уезда в Тамбовский уезд, на соединение с воеводой И. Бутурлиным для совместной борьбы с повстанцами. В отряде Хрущева находился приказ московских стрельцов под командованием Тимофея Полтева. После возвращения Щербатова Долгорукий отправил в рейд на Кадом и Темников стольника Ивана Лихарева. В его отряд вошли 600 московских стрельцов при 6 пушках, которыми командовали 5 сотников и полуголова Парфений Шубин. Воевода князь Урусов в том же ноябре передислоцировал в Симбирск из Казани приказ Федора Александрова. Возможно, что к середине ноября воевода Долгорукий выработал определенную практику направления московских стрельцов в сводные отряды для антиповстанческих рейдов. Для ликвидации крупных отрядов направлялись от одного до трех приказов, в малые «посылки» чаще всего отправлялись сборные отряды по шесть сотен (очень редко более) из разных приказов со всем необходимым снаряжением и артиллерией. 11 ноября отряд Ф. Леонтьева, в котором находились и московские стрельцы под командованием полуголовы Аникея Золотилова, наткнулся на полевое укрепление повстанцев: «Засека крепкая, в длину на версту, а поперег на обе стороны той дороги по полуверсте. И в той засеке…были воровские люди пешие со всяким ружьем…». Воевода Леонтьев приказал стрельцам обстрелять из пушек и штурмовать засеку, а дворяне и рейтары атаковали конных повстанцев. Разницы были разбиты и отступили к укрепленному надолбами и шанцами рву на Курмышской дороге. Но в этой стычке московские стрельцы не участвовали, по крайней мере, воевода никак это не отметил в отписке. Укрепления на Курмышской дороге были взяты силами рейтар и дворян сотенной службы. 12 ноября воевода Ю. Барятинский со своим отрядом принял бой с повстанцами у реки Кандаратки. Царские войска форсировали реку и сошлись с разницами в ближнем бою. Судя по тому, что подполковник Выборного солдатского полка Аггея Шепелева Иван Жданов был ранен «в правой бок выше паху пробит копьем», солдаты и повстанцы сражались врукопашную. Такие случаи были наиболее желанны для разинцев, т. к. давали возможность использовать численное преимущество, но в целом рукопашные бои для этой войны были редкостью. После победы Барятинский с боями двинулся к Алатырю. 13 ноября отряд Леонтьева подошел к деревне Вершинине. По данным разведчиков, «в той деревне… и около той деревни на полях и в лесах в которых местех воровские люди, поделав себе крепости, жили с женами и с детьми…». Московские стрельцы по приказу воеводы штурмовали и разорили «те места и крепости». Леонтьев применил пехоту с пушками против полевых и, главное, лесных укреплений повстанцев, т. е. таких мест, где рейтары и поместная конница были бы бессильны. 16 ноября в Алатырский и Арзамасский уезды направился отряд стольника В. Панина, в составе которого, помимо дворян, жильцов и рейтар, были 600 московских стрельцов при 6 пушках под командованием 5 сотников и полуголовы Семена Остафьева. 16 ноября разницы попытались отбить у воеводы Барятинского город Козмодемьянск. Князь отправил в бой приказ московских стрельцов Василия Лаговчина и шквадрону из Выборного солдатского полка Аггея Шепелева. Элита русской пехоты выполнила задачу. Трофеями стрельцов и солдат стали 7 повстанческих знамен и 2 пушки. Потери составили 6 человек у солдат и 4 человека у стрельцов. 19 ноября воевода Долгорукий отправил в рейд против разинцев князя К. Щербатова. По всей видимости, воеводу известили о больших скоплениях разинцев, т. к. в поход, помимо других подразделений, отправились московские стрелецкие приказы В. Пушечникова и Г. Остафьева, дополненные до полного состава стрельцами из других московских приказов. Общее число московских стрельцов в отряде князя Щербатова составило 1500 человек и 400 арзамасских городовых «стрельцов и пушкарей и посацких людей конных и пеших 400 человек». 22 ноября под Козмодемьянск для совместных действий с отрядом Барятинского воевода Долгорукий отправил Федора Леонтьева с дворянами сотенной службы и рейтарами. Леонтьева сопровождали и 600 московских стрельцов при 6 пушках под командованием 5 сотников и полуголовы приказа В. Пушечникова А. Золотилова. Возможно, сравнительно малое количество стрельцов в отряде, направлявшемся в один из самых опасных районов (Барятинский для активного противодействия повстанцам задействовал целый московский стрелецкий приказ и выборных солдат нового строя) объясняется конфликтом воевод. Долгорукий был зол на Барятинского, который отправил «сеунщика» – голову Ю. Лутохина прямо в Москву, в обход Арзамаса (ставки Долгорукого), нарушив, таким образом, субординацию. В отписке царю Долгорукий неоднократно упрекал Д. Барятинского в бездействии и обещал добиться успеха и с меньшими, чем у князя, силами. Ю. Барятинский в это время, 23 ноября, достиг Алатыря. По дороге он собирал казачьи и стрелецкие гарнизоны из городков по Саранской черте и включал в состав своей пехоты. 29 ноября Долгорукий дополнил отряд Леонтьева еще одной стрелецкой сотней при двух орудиях, собранной из разных приказов, во главе с сотником московского стрелецкого приказа Петра Лопухина Савой Володимеровым. Воевода писал царю, что стрельцы приказа Баскакова, находившиеся в составе приказов Лаговчина и Лутохина, будут отпущены к Москве, согласно царскому указу, как только князь Д. Барятинский соединиться с войсками Долгорукого.

Начавшаяся зима не прекратила боевых действий. 30 ноября отряд воеводы И. Лихарева разгромил восставших в бою у села Веденяпино. 3 декабря Долгорукий отправил князя К. Щербатова с рейтарами, дворянами и московскими стрельцами под Темников, в район, где, по донесениям разведки, находились укрепления повстанцев – «засеки» и были обнаружены большие скопления разинцев. В отряде Щербатова находились приказы В. Пушечникова, П. Лопухина, Г. Остафьева и Л. Грамотина с полковой артиллерией. Отряд выступил «с поспешением», без обозов. Сражаться предстояло в трудных погодных условиях, в лесных теснинах и оврагах, штурмовать окопы и завалы на дорогах. Воевода прекрасно осознавал опасность операции, поэтому выделил Щербатову целых четыре приказа.

В то время как на средней Волге шли ожесточенные бои с повстанческими отрядами, разинцы осадили Тамбов, в гарнизоне которого находились, в числе прочих подразделений, согласно отписке воеводы Е. Пашкова, «московских стрельцов полуголова Григорей Салов да сотников стрелецких два человека с московскими стрельцы с двемя стами человек…». Повстанцы неоднократно предпринимали попытки взять город штурмом, но всякий раз гарнизон успешно отражал нападения. В первых числах декабря отряд стольника и воеводы И. В. Бутурлина разблокировал осажденный город. Разинцы отступили, воевода Бутурлин послал в погоню своего «товарыща» – стольника и воеводу

А. Еропкина с 700 служилыми рязанскими дворянами, тремя ротами рейтар и 300 московских стрельцов «полуголовы Иванова приказу Волжинского». Отряду Еропкина были приданы две пушки. Повстанцы сумели заманить этот отряд в ловушку и почти полностью уничтожить. Судя по ранам самого Еропкина («ранили в голову в трех местех да по плечю»), разинцы смогли навязать служилым людям рукопашный бой и реализовать, как случалось и ранее, численное превосходство. По расспросным речам Еропкина, московские стрельцы стойко оборонялись у пушек, и только благодаря стрельцам он остался жив. Суммарные потери дворян, рейтар и стрельцов составили 300 человек. В это же время казаки-разинцы убили во время набега на Унженский городок сотника московских стрельцов, посланного в эти места «для збору подвод Великого Государя под казну и под стрельцов». С сотника, которого другой документ называет «полуголовой», повстанцы забрали «ружье и платье, зипуны и шубные кафтаны». Отряд повстанцев насчитывал «под четырьмя знамены… воров человек с 400 конных да пеших человек с 300 по санем…». Интересно, что в зимнее время, в условиях противодействия кавалерии правительственных войск, разницы для увеличения мобильности своих отрядов сажали пеших бойцов на сани. Царские воеводы, судя по поручению, которое выполнял погибший сотник, поступали так же. Московские стрельцы и выборные солдаты превращались в некий вариант драгунов или современной мотопехоты, т. к. при получении лошадей или телег передвигались и перевозили снаряжение и пушки именно на них, а в бой вступали, как обычно, в пешем строю. 10 декабря 1670 г. разъезд фуражиров полка воеводы Ю. Долгорукова, состоявший из рейтар, московских стрельцов и боярских людей, подвергся нападению повстанцев: «…и ис той… деревни выехали воровские люди, а у них два знамени, и взяли… те воровские люди у них Григорьева приказу Остафьева стрельца Гришку Савельева да боярских людей пять человек». Воевода разбил ватагу силами рейтарского эскадрона. Примечательно, что стрельцы находились в отряде, искавшем корма для лошадей, что подтверждает, что использование лошадей и подвод для улучшения мобильности стрельцов во время зимней кампании было не разовой акцией, а постоянно используемым тактическим приемом.

С 10 по 18 декабря полуголова А. Карандеев с московским стрелецким приказом Юрия Лутохина (в 1670 г. – 16-й приказ, брусничные кафтаны) был послан воеводой Д. Барятинским из Козмодемьянска по р. Ветлуге для карательной акции. Стрельцам надлежало схватить и подвергнуть телесным наказаниям всех людей, причастных к восстанию Разина. Этот эпизод хорошо иллюстрирует соответствие московских стрельцов такому критерию, как верность присяге. Стрельцы выполнили приказ, не задумываясь о его «преступности» или «справедливости».

В середине декабря 1670 г. воевода Ю. Долгорукий отправил в Москву голову московских стрельцов Никифора Колобова с захваченным «воровским письмом» Степана Разина. Вполне возможно, столь титулованный гонец понадобился воеводе для передачи особенно ценной информации и для решения местнических споров со своими коллегами-воеводами.

В зимней контрпартизанской войне московские стрелецкие приказы использовались реже, чем осенью. Воеводы успешно громили повстанцев с помощью дворянских служилых сотен, рот смоленской служилой шляхты и рейтар. Московских стрельцов задействовали только в том случае, если операция предполагала разумное использование пехоты, например, при взятии городов, лесных засек и т. д. Так, в конце декабря воевода Ю. Долгорукий приказал сотнику Федорова приказа Головленкова (4-й приказ, малиновые кафтаны) Василию Чиркову с приказом принять у депутации горожан город Атемар. Целый приказ понадобился для максимально быстрого взятия города под полный контроль правительственных войск, т. к. именно в Атемаре воевода устроил временную ставку.

2 января 1671 г. московские стрелецкие приказы, входившие в состав полка воеводы Ю. Долгорукова, получили награды за службу. «Головам стрелецким 11 человеком, голове, который у Государева знамени… по золотому», «… стрелцом 6551 человеком… по деньге золотой человеку». 10 января 1671 г. царским указом приказы Федора Александрова (5-й приказ, кафтаны «мясного» цвета), Никифора Колобова (7-й приказ, «серогорячие», т. е. бледно-желтые кафтаны) и Андрея Веригина (11-й приказ, багровые кафтаны) после награждения были выделены из состава полка Долгорукова, приданы воеводе П. Шереметьеву и направлены в Симбирск для «годовой» службы по городу и Симбирской засечной черте. 11 января 1671 г. полку Д. Барятинского полковники и головы отчитались о потерях. В приказе Ю. Лутохина (в январе 1671 г. – 16-й приказ, «брусничные» кафтаны) были ранены полуголова А. Карандеев и 1 стрелец, убиты 4 стрельца. В приказе В. Лаговчина (18-й приказ, красно-малиновые кафтаны) также был ранен 1 стрелец. Всего на момент составления росписи в приказе Лутохина числилось: 1 полуголова, 4 сотника, 9 пятидесятников, 36 десятников, 341 стрелец. При этом 11 стрельцов с сотником были оставлены в Казани для «сбережения пушечной казны и стрелецких хлебных запасов», а в Козмодемьянске оставлены до выздоровления 24 больных стрельца. В приказе Лаговчина числились: 1 полуголова, 5 сотников, 9 пятидесятников, 40 десятников, 403 стрельца. В Казани у пушек и хлебных запасов остались 1 пятидесятник и 5 стрельцов, в Козмодемьянске – 20 больных стрельцов. В начале января 1671 г. А. Карандеев получил повышение – перевод в прежнем чине полуголовы в приказ Василия «Давыда» Баранчеева (14-й приказ, вишневые кафтаны). Получить назначение в приказ, стоящий выше по списку, было для стрелецкого офицера большой честью. Сам голова Лутохин из головы 16-го приказа стал головой Стремянного приказа. В качестве полуголовы приказа Баранчеева Карандеев принял участие в походе своего нового подразделения на восставших марийцев. В конце января 1671 г. В. Лаговчин с приказом был направлен для несения «годовой» службы в г. Нижний Ломов.

Восстание было подавлено. Декабрь 1670 г. стал последним этапом активности разинцев в Среднем Поволжье. Успешные действия правительственных войск, в т. ч. и московских стрелецких приказов, уничтожили крупные повстанческие группы и стабилизировали обстановку в регионе. Факт пожалования наград, ротации командиров и отзыв полковых воевод в Москву подтвердили финал контрпартизанской кампании. Так, в конце января из отряда воеводы князя К. Щербатова в Москвы были отправлены на лечение от полученных в боях тяжелых ран полуголова московских стрельцов приказа Василия Пушечникова (8-й приказ, темно-зеленые кафтаны) Аникей Гаврилович Золотилов и полуголова приказа Петра Лопухина (12-й приказ, голубые кафтаны) Иван Меркульевич Конищев. 29 января 1671 г. воеводы князь Ю. А. Долгорукий и князь Ю.Н. Барятинский были во дворце «у руки Великого Государя». С мелкими группами разинцев предстояло бороться городовым воеводам своими силами.

На протяжении всего разинского восстания московские стрельцы демонстрировали соответствие главному из морально-этических критериев боеспособности – верность присяге даже перед лицом неминуемой смерти и бесчестия, были стойкими, когда требовалось – беспощадными, в бою действовали четко, слаженно и старались выполнить приказ во что бы то ни стало. В случае поражения московские стрельцы сражались до последней возможности, при попадании в плен – бежали при первой же оказии. Чаще всего смерть предпочиталась плену, особенно на втором и третьем этапе восстания.

Восстание Степана Разина стало хорошей возможностью для оттачивания боевых возможностей московских стрелецких приказов. В дальнейшем у некоторых приказов даже не было годичного перерыва на «мир». Уже в 1672 г. начались боевые действия против гетмана Дорошенко и турецких войск. Возможно утверждать, что успехи московских стрельцов на полях сражений русско-турецкой войны 1672–1681 гг. во многом были обусловлены именно наличием большого количества ветеранов с реальным опытом боев с разницами, а также продуманной политикой царской администрации в отношении московского стрелецкого корпуса и его высокой боеспособностью.