Предисловие

Увы! Человеческое тело трудно обрести, свет и тьма с легкостью сменяют друг друга, и нельзя с точностью рассчитать, будет ли жизнь долгой или короткой. Как же избежать последствий совершенных деяний?! Если не будешь вглядываться в себя, чтобы быстрее достичь пробуждения, то тебе останется только ждать своего конца, и даже если на грани жизни и смерти у тебя возникнет хоть одна предосудительная мысль, то ты попадешь на один из трех путей, ведущих в юдоль зла, и бесчисленное число мировых периодов будешь страдать там, не имея даже малой надежды найти избавление. И сколь же тогда будет велико раскаяние! Поэтому Лао-цзы и Шакьямуни своим учением о природной сущности и жизненности преподали людям искусные методы, наставляя людей на путь совершенствования и избавления от рождений и смертей. Последователи Шакьямуни при этом считают за наиглавнейшее пустоту и покой, которые приходят вслед за мгновенным пробуждением и совершенным проникновением в реальность. Благодаря этому они достигают другого берега, а пока следствия прошлых привычек и аффектов еще не исчерпались – заботятся о благе всех живых существ. Последователи Лао-цзы считают истинным методом совершенствования плавку и пестование исконной природы и утверждают, что если обрести их осевой стержень, то немедленно взойдешь на место совершенного мудреца, а если не узришь свою изначальную сущностную природу, то останешься в трясине иллюзий и заблуждений.

Далее, «Чжоуские перемены» исчерпали все возможное знание о принципах и природной сущности и жизненности. «Луские речи» содержат наставления о «незамутненности мысли» и «неподдерживании крайностей». Это свидетельствует о том, что и Чжун-ни достиг познания тайн природной сущности и жизненности. Но не происходит ли так, что его слова толкуют поверхностно и не понимают во всей полноте их глубокого смысла? А он тем не менее желал исправить человеческие нравы, претворить в жизнь нормы гуманности, долга-справедливости, ритуала и музыки, почему обычно и не раскрывал суть Дао-Пути недеяния, предаваясь искусству взыскания воли Неба и рассмотрению образов перемен, соединяя воедино в своих доказательно аргументированных речах сущностную природу и закон, – вот и все. И так можно говорить вплоть до примеров из Чжуан-цзы, возгласившего «необременение сущим», «беззаботное странствие», а также норм Мэнцзы, любившего «пестовать безбрежную пневму». Ведь и речи этих мудрецов хотя и различаются, но близки по смыслу. Когда же пришло время Вэй Бо-яна, то он соединил воедино принципы Перемен и Дао-Пути и создал трактат «О единении Триады», чтобы прояснить функции великого киноварного эликсира. Танский Государственный Наставник Хуэй-чжун в своих «Изречениях» использовал слова Лао-цзы и Чжуан-цзы, дабы выявить начала и концы Дао-Пути. Если это так, то хотя и можно выделить три учения, тем не менее их пути возвращают к одному и тому же.

Последователи желтого и черного последних поколений обвиняют друг друга в заблуждениях и заявляют об истинности лишь своего учения, что приводит только к тому, что доктрины трех школ вязнут во лжи и сбиваются с истинного пути; подобные взгляды не могут связать их в нераздельном единстве и вернуть их к общему корню. Ныне люди знают о последователях даосизма, что те почитают способы совершенствования жизненности, но не знают, что способы и принципы совершенствования жизненности бывают двух родов: те, которым легко научиться, но с которыми трудно достичь успеха, и те, которым трудно научиться, но с которыми легко достичь успеха.

Например, к способам, которым легко научиться, но с которыми трудно достичь успеха, относятся плавка пневмы пяти ростков, поглощение света семи светильников, сосредоточение при выполнении массажа, вдыхание чистого и выдыхание грязного, распевание канонов и повторение заклинаний, заговаривание воды и смывание в ней талисманов, клацание зубами и собирание духа, соблюдение целомудрия и отказ от вкушения злаков, визуализация божеств и задержка дыхания, сосредоточение мысли на пространстве между бровями, практика искусства внутренних покоев и питание мозга за счет возвращения семени, а равно и все другие способы, вплоть до приема внутрь переплавленных металлов, минералов и растительных снадобий.

Что касается всех вышеназванных методов, то их действенность проявляется лишь в разрушительном воздействии, и, хотя сил на их практикование затрачивается много, искомого результата совсем не видно. Если утруждать сознание и перенапрягать волю, днями и ночами практиковать все это, то можно достичь исцеления от болезней, но долговременного воздействия на организм не происходит, и если хоть одно утро не заниматься, то все достигнутые результаты пойдут насмарку.

А продления годов и месяцев жизни разве не трудно добиться, исполнения желания обрести долговечность, вернуться к состоянию младенца, отвратить старость, преобразить свою суть и воспарить в небеса, – разве всего этого не трудно достичь?! Все это чрезвычайно мучительно обретается.

Поэтому адепты нынешней эпохи впадают в заблуждения, ложь принимают за истину, не достигают постижения истинности таинственного Закона, гневно отвергают обманные речи святых-бессмертных, боятся проникновения в небесный механизм и прилагают числовые комбинации к именам. Среди них есть придерживающиеся способа задержки дыхания, благодаря которому можно забыть о механизме и отсечь мышление, – практика этих людей в основном тождественна сидячей медитации, о которой учат Две Колесницы. Если усердно осуществлять это, то можно вступить в состояние ментальной сосредоточенности и вывести дух за пределы тела. Однако дух сперматической эссекции относится к инь, и благодаря ему трудно укрепить жилище, и этим нельзя заменить способ продления телесной жизни. Поэтому, не обретя пути возврата и обращения вспять, основанного на использовании металла и ртути, разве можно вернуть силу ян и сменить бренные кости на кости нетленные, средь бела дня взойти на небо?

Ведь выплавка золотого раствора и перегнанной киновари – это то, чему трудно научиться, но в чем легко достичь успеха. Занимаясь этой практикой, надо проникнуть в суть инь и ян, осуществить глубочайшие трансформации, поднять две пневмы по Желтому Пути, соединить три природные сущности в Изначальном Дворце, собрать пять первоэлементов, соединить и гармонизировать четыре образа, сделать так, чтобы дракон шипел, а тигр издавал свист, чтобы муж начинал, а жена следовала за ним, чтобы в нефритовом треножнике варилась похлебка, огонь разгорался бы в золотой печи. Вначале сокровенная жемчужина обретает образ, а Великое Первоначальное возвращается к своей подлинности, и все это совершается мгновенно, вечно сохраняется и беспредельно дарует блаженство. И так вплоть до устранения опасностей и пресечения преград мысли следует самым серьезным образом относиться к пестованию извлечения и придерживанию добавления, пестованию правильного и схватыванию полноты.

Должны блюсти свою женственность и обнимать единство.

Тогда естественно восстановится пневма порождающего ян и будет уничтожена губительная форма инь, пневма всех периодов охватит весь круг, зародыш покинет утробу и произойдет божественная трансформация. Имя такого человека будет занесено в списки бессмертных, нарекут его совершенным человеком, и это будет время возвеличивания подвига сего мужа. Ныне ученые таковы, что некоторые из них считают свинец и ртуть двумя пневмами, а на пять внутренних органов указывают как на пять первоэлементов. Сердце и почки они считают триграммами «вода» (кань) и «огонь» (ли), а печень и легкие – драконом и тигром. Они используют дух и пневму в качестве сына и матери, держатся за слюну и сок как за свинец и ртуть и не знают плывущего и тонущего, не могут разделить хозяина и гостя. Зачем же свое собственное богатство считать чужими вещами? К чему чужое имя давать своему родному сыну? Неужели неведомо, как металл и дерево преодолеваются друг другом, – это сокрытая тонкость? Неужели неизвестно, как силы инь и ян взаимодействуют друг с другом, – это глубочайшая тайна? Когда это так, Солнце и Луна теряют свой путь, свинец и ртуть уходят из печи. Те, кто хочет узреть зачатие и формирование перегнанной киновари, не должны удаляться от этого.

С самой юности я любил Дао-Путь и стремился постичь все сочинения и канонические тексты трех учений, вплоть до трудов по законам и наказаниям, математике, медицине и мантике, военному делу, астрономии, географии, искусству определения счастливых и несчастливых дней, сроков смерти и рождения, но ничто не удовлетворяло моего сердца полностью. Лишь ради одного – искусства золота и киновари – я изучал скрупулезнейшим образом все каноны и песни, стихи, трактаты, компендии всех школ мысли. Во всех этих сочинениях содержались сведения о солнечных разумных душах и лунных животных душах, тигре-знаке гэн и драконе-знаке цзя, водяном серебре и киноварном порошке, белом серебре и черном олове, мужском кань и женском ли и заявлялось, что всего этого достаточно, чтобы полностью сделать золотой раствор и перегнанную киноварь, но совсем не говорилось, какого рода такие вещи, как истинный свинец и истинная ртуть, не говорилось и о том, каковы способы и сроки использования огня, не было указаний на правила питания эликсира телом. Эти сочинения не только своими домыслами сбивали с истинного пути людей грядущих поколений, но и ложно истолковывали наставления священных канонов и разъяснений к ним. Они вносили заблуждение во все и порождали не только путаницу и неразбериху в понимании канонов бессмертных, но и умножали ошибки и заблуждения у будущих учеников.

Я никак не мог встретить достойного человека и получить тайное устное наставление и поэтому не находил удовольствия ни в еде, ни во сне, мой дух был в смятении; и хотя я обошел все горы и долы, прося наставлений и у глупых, и у мудрых, никто из них не был в состоянии ввести меня в истинную традицию и просветить мой ум. Так продолжалось до года цзи-ю девиза правления Си-нин, когда ученый из Палаты Драконовых Планов господин Лу прибыл в Чэнду. Его воля была непоколебима, с самого начала он был искренен и уважителен, следовал наставлениям совершенного человека, получил наставления относительно снадобий золота и киновари и периода использования огня. Его слова были просты чрезвычайно, он придерживался главного, избегая суеты. Можно сказать, что, указывая на течение, он знал истоки, говорил одно слово, а прозрений в нем была сотня; он отполировал зерцало своего сознания, изучил все каноны о киновари, постигнув, как все взаимозависимо и взаимосвязано. Ведь в мире из десяти людей восемь, а то и девять учатся искусству бессмертных, но поистине постигшими его редко бывают даже один или два человека.

И вот, встретив истинные наставления, разве мог я оставить их под спудом. Поэтому я написал уставные стихи в количестве, равном двойной девятке, то есть восемьдесят один стих, и назвал их «Главами о прозрении истины». Из них шестнадцать стихов – семисложные восьмистишия, представляющие число дважды восьми, «оборванных строк» – шестьдесят четыре стиха в соответствии с числом гексаграмм чжоуской «Книги Перемен», один стих – пятисложный, символизирующий «Великое Единое», стихов-романсов на мотив «Луна над западной рекой» – двенадцать, в соответствии с числом месяцев года. Эти стихи повествуют о треножниках и сосудах – о том, что благородно из них, а что – презренно, об измерении снадобий в цзинях и лянах, о начале и конце использования огня, о последовательности (кто раньше, а кто позже) хозяина и гостя, о существовании и гибели, наличии и отсутствии, о счастье и беде, раскаянии и стыде. Вот что содержится в них. А дабы раскрыть то, что считалось не высказанным в этом сочинении о природе изначального и исконного просветления, я создал еще песни, гимны и юэфу, а также другие сочинения и приложил их к заключительному разделу. В этих сочинениях я исчерпал все, относящееся к Пути постижения изначальной сияющей природы. И если люди, имеющие общие со мной устремления, прочитают это, то, увидев концы, они постигнут и корень, отбросят заблуждения и приблизятся к истине.

Написано в год и-мао правления под девизом Си-нин тяньтайским Чжан Бо-дуанем со вторым именем Пин-шу.