- 1 -

Холли пересекает Ред-Бэнк-авеню, направляясь к закрытой автомастерской, проскальзывает на водительское сиденье своего «Приуса» и захлопывает дверцу. Машина простояла на солнцепеке и раскалилась, как сауна; хотя на лбу и за шиворотом тут же выступает пот, Холли не заводит двигатель, чтобы включить кондиционер. Она лишь смотрит сквозь лобовое стекло, пытаясь уложить в голове то, что только что узнала. «Я бы оценил ваше наследство чуть больше чем в шесть миллионов долларов», — сказал Эмерсон. — «Плюс еще три, когда умрет дядя Генри».

Она пытается вообразить себя миллионершей, но ничего не выходит. Даже близко. Перед глазами стоит лишь дядюшка Пеннибэгс — усатый человечек в цилиндре, символ игры «Монополия». Холли пытается придумать, на что потратить внезапно свалившееся богатство. Купить одежду? У нее и так полно. Новую машину? Ее «Приус» очень надежен, к тому же еще на гарантии. Помогать Джерому с учебой не нужно, у него все схвачено, хотя, пожалуй, она могла бы помочь Барбаре. Путешествия? Иногда она мечтала отправиться в круиз, но сейчас, когда свирепствует ковид…

— Уф, — бормочет она. — Нет.

Мелькает мысль о новой квартире, но она любит ту, что у нее есть сейчас. Как стульчик и кроватка Медвежонка из сказки — она ей «в самый раз». Вложить деньги в бизнес? Зачем? Только в прошлом году она отклонила предложение от «Midwest Investigative Services» на 250 000 долларов — они хотели сделать ее фирму своим филиалом. Посоветовавшись с Питом, она отказалась. Идея съехать из здания Фредерика с его капризным лифтом и ленивым управдомом кажется чуть более привлекательной, но расположение в центре удобное, да и аренда приемлемая.

«Не то чтобы мне теперь нужно беспокоиться об аренде», — думает она и издает дикий, короткий смешок.

Наконец Холли понимает, что жарится заживо, и поворачивает ключ зажигания. Она опускает стекла, ожидая, пока кондиционер наберет мощность, и просматривает список людей, с которыми нужно поговорить. Это помогает сосредоточиться: главное — дело. Деньги — это всего лишь журавль в небе, а что касается более тревожных последствий бомбы, сброшенной Дэвидом Эмерсоном (она вспоминает, как мать звонила в слезах после того, как Дэниел Хейли якобы ограбил их троих и сбежал на Санта-Крус, Сент-Томас или святой-знает-куда), об этом она сейчас думать не будет. Позже она не сможет удержаться, но здесь и сейчас нужно найти пропавшую женщину.

Часть ее сознания твердит, что она прячется от уродливой правды. Другая часть отвергает эту мысль. Она не прячется, она ищет. По крайней мере, пытается.

— «Ищите женщину», — произносит Холли по-французски и достает телефон.

Она подумывает позвонить Марвину Брауну, который отвез велосипед Бонни в библиотеку Рейнольдс, но потом ей приходит в голову идея получше. Вместо Брауна она набирает номер Джорджа Рафферти, агента по недвижимости. Холли объясняет, что мать Бонни Даль наняла ее для поисков дочери, а затем расспрашивает о том дне, когда он и мистер Браун нашли велосипед.

— О боже, надеюсь, с ней все в порядке, — говорит Рафферти. — Она так и не связалась с мамой или папой?

— Я тоже надеюсь, — отвечает Холли, уходя от вопроса. — Кто первым увидел велосипед, вы или мистер Браун?

— Я. Я всегда приезжаю на объекты пораньше, чтобы осмотреть их свежим взглядом. Эта мастерская, бывшая «Авторемонт и малые двигатели Билла», выглядит так, будто ее пора сносить, но подъемники все еще работают, да и местоположение…

— Да, сэр. Уверена, место отличное.

Холли так не думает: с тех пор как в 2010 году открыли расширение шоссе, движение на Ред-Бэнк-авеню значительно поредело.

— Вы читали записку, приклеенную к сиденью?

— Конечно читал. «С меня хватит». Будь я родителем этой девочки, меня бы такое до смерти напугало. Это могло значить, что она уезжает, или, знаете, что-то похуже. Мы с мистером Брауном обсудили, что делать с велосипедом, и после того, как осмотрели мастерскую, он погрузил его в свой пикап и отвез в библиотеку.

— Из-за наклейки на багажнике?

— Верно. Хороший был велик. Марку не помню, но хороший. Куча скоростей и все такое. Удивительно, что его никто не украл. В той части парка постоянно ошиваются подростки, знаете ли. Там, где эти Заросли.

— Да, сэр, я в курсе.

— А кафе-мороженое чуть дальше по дороге? Там тоже дети. Постоянно. Играют в видеоигры внутри и катаются на скейтах снаружи. Вы давно работаете частным сыщиком?

От этого термина у Холли всегда сводит скулы. Она куда больше, чем просто сыщик.

— Довольно давно, да, сэр. Просто чтобы уточнить: вы увидели велосипед первым.

— Верно, верно.

— И сколько прошло времени до появления мистера Брауна?

— Минут пятнадцать, может, чуть больше. Я взял за правило приезжать на объекты заранее, чтобы проверить, нет ли вандализма или каких-то повреждений, не указанных в листе продажи. Я вам это уже говорил?

— Да, сэр, говорили.

— Так вы думаете, вы ее найдете? Есть зацепки? Вы уже напали на след?

Холли отвечает, что пока рано в чем-либо быть уверенной. Рафферти начинает рассказывать, что если ей самой когда-нибудь понадобится недвижимость, то сейчас лучшее время для покупки, и у него широкий выбор, как коммерческой, так и жилой. Прежде чем он успевает углубиться в свою рекламную речь, она говорит, что ей звонят по второй линии и нужно ответить. На самом деле ей самой нужно позвонить — в библиотеку колледжа Белл.

«Моя мать лгала. Дядя Генри тоже».

Она глушит эту мысль и набирает номер.

- 2 -

— Библиотека Рейнольдс, Эдит Брукингс у телефона.

— Здравствуйте. Меня зовут Холли Гибни. Я бы хотела поговорить с Лакишей Стоун, пожалуйста.

— Мне жаль, но Лакиша уехала на север, провести выходные с друзьями. Купание и кемпинг в деревне Упсала. Везет же людям, — Эдит Брукингс смеется. — Я могу вам помочь? Или что-то передать?

Холли знает деревню Упсала — сельскую общину, где живет много амишей. Это не больше тридцати километров к северу от дома ее матери, где она будет завтра. Возможно, удастся поговорить с Лакишей там. Завтра днем, если опись имущества в доме не займет слишком много времени, или в воскресенье. А пока, возможно, эта женщина, Брукингс, сможет помочь.

— Я частный детектив, мисс Брукингс. Пенелопа Даль — Пенни — наняла меня для поисков ее дочери.

— Ох, ничего себе! — Ее тон становится менее профессиональным и даже более юным. — Надеюсь, вы ее найдете. Мы до смерти волнуемся за Бон!

— Могу я приехать в библиотеку и поговорить с вами? Это не займет много времени. Возможно, когда у вас будет перерыв…

— Ой, приезжайте в любое время. Хоть сейчас. Мы совсем не заняты. Большинство летних сессий отменили из-за, ну вы знаете, «короны».

— Отлично, — говорит Холли. — Спасибо.

Выезжая на Ред-Бэнк-авеню, она снова бросает взгляд на тот большой камень, с которого открывается вид на улицу и экран автокинотеатра в паре километров отсюда. Она задается вопросом, бывал ли здесь Пит Стейнман, также известный как Вонючка Стейнман. Она бы не удивилась.

- 3 -

В библиотеке Рейнольдс Холли застает и Эдит Брукингс («Зовите меня Иди»), и Маргарет Бреннер, еще одну помощницу библиотекаря, о которой упоминала Пенни. Иди дежурит за главной стойкой, но говорит, что они могут пройти в читальный зал, откуда ей будет видно любого, у кого возникнет вопрос или кто захочет взять книгу.

— Я бы не решилась, будь здесь Мэтт Конрой, — говорит Иди, — но он в отпуске.

— Безумный Мэтт, — добавляет Маргарет. Она корчит рожицу, и обе они хихикают в свои маски.

— Он на самом деле не безумный и ничего такого, — поясняет Иди, — но он порядочный зануда. Если будете говорить с ним, когда он вернется, пожалуйста, не выдавайте меня.

— Умоля-я-ю, — тянет Маргарет, и они снова принимаются хихикать.

«Кот из дома — мыши в пляс», — думает Холли. Но в этих мышках нет ничего плохого; просто пара симпатичных молодых женщин, у которых в обычный сонный рабочий день случилось что-то интересное. К сожалению, о Бонни Рэй они знают очень мало, кроме того, что она рассталась со своим парнем, Томом Хиггинсом.

— Насчет всего остального вам придется спросить Кишу, — говорит Маргарет. — Они были очень близки.

Холли так и планирует. Она просит номер телефона Лакиши, и Иди диктует его.

— Бонни говорила что-нибудь о том, чтобы уехать из города? — спрашивает Холли. — Может быть, просто вскользь, мол, «было бы неплохо»?

Девушки переглядываются. Маргарет пожимает плечами и качает головой.

— Мне не говорила, — отвечает Иди. — Но вы должны понимать, Бонни довольно замкнутая. Она милая, но душой нараспашку ее не назовешь.

— Кроме как с Кишей, — вставляет Маргарет.

— Да, кроме нее.

— Позвольте мне вам кое-что показать.

Холли достает из кармана серьгу и протягивает им на ладони. То, как расширяются их глаза, говорит ей все, что нужно знать.

— Это Бонни! — восклицает Иди и касается украшения кончиком пальца.

Холли позволяет это; она поняла, как только увидела находку, что серьга слишком мала, чтобы надеяться снять с нее отпечаток пальца, даже пальца Бонни Рэй.

— Где она была?

— В кустах, недалеко от того места, где нашли велосипед. Сама по себе она ничего не значит. Это клипса, она могла просто соскочить.

— Вам действительно стоит поговорить с Лакишей, — говорит Маргарет. — Она вернется в понедельник.

— Я так и сделаю, — кивает Холли, но про себя думает, что ждать до понедельника ей не придется.

- 4 -

Парковка у библиотеки почти вымерла, и Холли без труда нашла тенистое местечко, но в салоне машины все равно стояло пекло. Она врубила кондиционер на полную мощность и набрала маму Бонни. Пенни даже не поздоровалась, сразу спросила, удалось ли Холли что-нибудь выяснить. В её голосе звучали одновременно надежда и страх. Холли вспомнила тот «Вольво», обклеенный улыбающимися фотографиями Бонни Рэй, и пожалела, что у неё нет новостей получше.

— Я сейчас отправлю вам фото сережки, которую я подобрала недалеко от места, где нашли велосипед вашей дочери. Две женщины, работавшие с ней в «Рейнольдсе», опознали её как вещь Бонни, но я хочу быть уверена.

— Присылайте фото! Пожалуйста!

— Сделаю, как только мы закончим разговор. Кстати, пока мы на связи, у вас случайно нет данных кредитной карты Бонни?

— Есть. Где-то через неделю после её исчезновения я заходила к ней в квартиру и просмотрела две последние выписки по «Визе». Это мне детектив из полиции посоветовал. «Виза» — её единственная карта. Я думала, счета мне что-то подскажут, сама не знаю что, но там не было ничего необычного. Пара туфель, двое джинсов с «Амазона», продукты, несколько заказов еды через «ДорДэш», пицца из «Домино» всё в таком духе.

— А телефон? Она оплачивает его с «Визы»?

— Да. У неё оператор «Верайзон», как и у меня.

Для Холли сейчас важнее всего была кредитка.

— Сбросьте мне эсэмэской номер её карты, пожалуйста. Вместе со сроком действия. И её номер мобильного тоже.

Пенни пообещала всё сделать. Холли сфотографировала сережку и отправила снимок. Когда Пенни перезвонила две минуты спустя, она рыдала. Холли успокаивала её как могла. В конце концов Пенни взяла себя в руки, но Холли знала: эта женщина ступила на темную дорогу. Ту самую, по которой сама Холли уже успела пройти чуть дальше. Бонни Рэй, возможно, ещё жива, но шансы на это тают с каждым часом.

Холли сидит, положив руки на колени; прохладный воздух из дефлекторов шевелит её челку. Ей нужно подумать, но первое, что приходит в голову, — это начало анекдота: «Заходит как-то новоиспеченный миллионер в бар, и…»

И что? У этой шутки нет концовки. Что в какой-то мере символично. Она отгоняет эти мысли и сосредотачивается на деле. Зачем Бонни оставила велосипед на, пожалуй, самом безлюдном участке Ред-Бэнк-авеню? Ответ: она бы не стала. Зачем ей оставлять записку, но забирать велосипедный шлем? Ответ: она бы не стала.

— «Пушку оставь, канноли возьми», — бормочет она фразу из своего любимого гангстерского фильма.

Схватил ли её кто-то? Выскочил и схватил? Если так, то…

Она звонит Марвину Брауну, представляется, объясняет, кто она и что делает, а затем спрашивает о велосипеде — выглядел ли он поврежденным? Браун отвечает, что велик был в порядке, ни царапины. Она благодарит его, завершает вызов и снова надевает свою метафорическую «думательную шапочку».

Никто не выпрыгивал и не сбивал Бонни с велосипеда. Бетон перед бывшей мастерской «Автомеханика и ремонт малых двигателей Билла» весь в трещинах и буграх от мороза, там, наверное, уже ничего не починить. Марвину Брауну придется перекладывать покрытие, если он действительно собирается вести там бизнес. Если бы велосипед упал на эту грубую поверхность, он бы почти наверняка побился. Ей придется проверить это лично, чтобы убедиться, но пока она поверит Брауну на слово. В конце концов, он зарабатывает на жизнь работой с техникой, а что такое велосипед, если разобраться, как не техника?

«Дочь лжеца заходит в бар. Нет, поправка: дочь лжеца и воровки заходит в бар. Она оставляет пушку, но забирает канноли».

— Прекрати, — бормочет Холли. — Велосипед выглядел целым, исходи из этого. Почему велосипед выглядел целым?

Ей кажется, что ответ ясен, как те голубые глаза, которые она видит в зеркале заднего вида. Потому что Бонни остановилась там сама. Остановилась и слезла. Зачем останавливаться, если она не собиралась ехать в центр к одной из тех мутных автобусных контор, где принимают наличку и не задают вопросов? Потому что увидела знакомого? Потому что кому-то нужна была помощь? Или кто-то притворился, что ему нужна помощь?

Билл Ходжес всё ещё иногда говорит с ней, и он делает это прямо сейчас. «Если полезешь дальше по этой ветке, Холли, она обломится».

Его голос прав, так что она сдает назад… но не до конца. Идеальное состояние велосипеда предполагает, что Бонни Рэй остановилась по собственной воле. Было ли это потому, что она действительно собиралась оставить его там, или по какой-то другой причине — вопрос открытый.

Но опять же: зачем оставлять велосипед и забирать шлем?

Телефон дзынькает, приходит сообщение. Это данные «Визы» Бонни и её телефонного счета. Холли больше не может сидеть на месте. Она выбирается из машины, звонит Питу Хантли и начинает нарезать круги по парковке библиотеки, стараясь держаться в тени. Солнце всё ещё бьет как молот — «ух».

Первое, что говорит Пит:

— Ты всё-таки взяла это дело. Господи, Холли, сразу после твоей матери… — Он начинает кашлять.

— Пит, ты в порядке?

Он справляется с приступом.

— Я в норме. Ну, не в норме, но не хуже, чем был, когда встал сегодня утром. Холли, твоя мать только что умерла!

«Да, и оставила мне целое состояние», думает Холли. «Новоиспеченный миллионер заходит в бар и… происходит что-то смешное».

— Работа полезна для меня. И завтра я еду в «Медоубрук Эстейтс». Похоже, я унаследовала дом, который мне не нужен.

— Твоей матери, да? Ну, тебе же лучше. Сейчас рынок продавца. Если, конечно, ты хочешь от него избавиться.

— Хочу. Ты ищешь жильё?

— Мечтай, Гибни.

— Откуда ты узнал, что я взяла дело?

— Высокий смуглый красавец мне уже отзвонился. — Пит имеет в виду Джерома. — Хотел, чтобы я пробил адрес, который ему самому было лень искать.

Холли находит это слегка раздражающим.

— У нас есть приложение для поиска адресов, и раз уж мы за него платим, надо им иногда пользоваться. К тому же, тебе тоже нужно чем-то заняться, Пит. Помимо кашля и хрипов.

Очередной круг по парковке привел Холли обратно к её «Приусу». Она думает о сигаретах в центральной консоли, думает о кашле и хрипах, и идет дальше.

— Какой адрес он хотел?

— Некая Вера Стейнман. Живет в одном из тех типовых домов возле кладбища Сидар-Рест. А тебе что нужно?

— У меня есть данные «Визы» и «Верайзона» Бонни Даль. Мне нужно узнать, была ли какая-то активность по этим счетам.

— Я могу это узнать, у меня есть источник, но это не совсем законно. На самом деле… — Раздается трубный звук: Пит сморкается. — …это вообще незаконно. А значит, это будет стоить денег, и вписывать это в расходы по делу Даль может быть рискованно.

— Не думаю, что тебе нужно дергать свой источник, — говорит Холли. — Спорим, Иззи проверит это для тебя.

Пауза, слышно только сиплое дыхание Пита. Холли этот звук не нравится.

— Серьезно?

— Она практически сама отдала мне это дело, и я не особо удивилась. Ты же знаешь, что сейчас творится в полицейском управлении?

— Полный П. Что означает…

— Я знаю, что это означает.

— Скажу тебе кое-что, Гибни: когда я вижу, что сейчас происходит у копов, я чертовски рад, что сдал значок и вышел на пенсию.

— Скажи Иззи, что если мы нароем что-то существенное, мы будем держать её в курсе.

— Да? Будем?

— Я ещё не решила, — чопорно произносит Холли.

— А при чем тут эта Вера Стейнман и девчонка Даль?

— Скорее всего, ни при чем.

Холли могла бы сказать Питу, что в двадцать четыре года Бонни Рэй вряд ли можно назвать «девчонкой», но толку не будет. Пит — человек старой закалки. Однажды она слышала, как он жаловался Джерому на то, что конкурс «Мисс Америка» отменил дефиле в купальниках, а женскую грудь он называет не иначе как «буфера» или «сиськи-масиськи».

— Пит, мне пора.

— Если подхватишь эту «корону», бегая по улицам, Холли, нас закроют на карантин гораздо на дольше.

— Я тебя услышала, Пит. Позвонишь Иззи?

— Ага. Удачи, Холс. Правда, соболезную насчет мамы.

Она медленно идет к своему «Приусу», погруженная в мысли. Допустим, кто-то поджидал Бонни, кто-то, знавший её распорядок. Знал ли его бывший парень? Возможно. Вероятно. И велосипед. Она всё время возвращается к велосипеду, оставленному на виду и просто умоляющему, чтобы его украли. Если бы его украли, беспокоил бы её так сильно пропавший шлем?

— Нет, — говорит она. — Не беспокоил бы.

Она садится в машину, снова заводит двигатель и улыбается. Она придумала концовку для своего анекдота.

 

Отправить