- 1 -

В десять часов Холли ввозят в конференц-зал на девятом этаже Кинер Мемориал в инвалидном кресле. Оно ей не нужно, но таков протокол больницы; ей предстоит еще восемь часов проверок давления и температуры, прежде чем ее выпишут. Ее ждут Иззи, напарник Иззи Джордж Уошберн, пухлощекий окружной прокурор и модно одетый мужчина лет пятидесяти, который представляется как Герберт Бил из ФБР. Холли предполагает, что он здесь из-за аспекта похищения, хотя пересечения границ штатов не было. Билл Ходжес однажды сказал ей, что федералы всегда любят вмешиваться в громкие дела, особенно когда они близятся к завершению. Любители телеэфиров, сказал он. Барбара, Джером и Пит Хантли тоже присутствуют, по Zoom. Холли настояла.

Пухлощекий мужчина встает и подходит к Холли с протянутой рукой.

— Я Альберт Тэнтлефф, окружной прокурор округа Апсала.

Холли предлагает ему здоровый локоть вместо руки. Снисходительно улыбаясь, как ребенку, он касается ее локтя своим.

— Полагаю, мы можем обойтись без масок, раз уж мы все вакцинированы, а вентиляция здесь кажется очень хорошей.

— Я предпочитаю остаться в своей, — говорит Холли. В конце концов, это больница, а в больницах полно больных людей.

— Как хотите. — Он дарит ей еще одну улыбку того же снисходительного сорта и возвращается на место. — Детектив Джейнс, ваше шоу.

Иззи — тоже в маске, возможно, из уважения к почетному гостю, — включает свой айпад и показывает Холли фотографию окровавленной серьги в пластиковом пакете для улик.

— Можете ли вы подтвердить, что это та серьга, которой вы перерезали горло Родни Харрису?

Агент Бил наклоняется вперед над сложенными руками. Его глаза холодные и голубые, как осколки льда, но на губах слабая улыбка. Возможно, восхищения.

— Да, — говорит Холли. Она знает, что должна сказать дальше, спасибо Питу. — Я действовала в рамках самообороны, опасаясь за свою жизнь. — «А еще я ненавидела этот безумный кусок дерьма», — думает она.

— Принято, — говорит прокурор Тэнтлефф.

— У тебя есть вторая серьга? — спрашивает Иззи.

— Да. В верхнем ящике моего стола в офисе. Я могла бы показать вам ее фото, только Харрисы забрали мой телефон после того, как ударили меня шокером. Но у Пенни есть фото, я отправляла ей по электронной почте. Кто-нибудь уже говорил с ней?

Барбара говорит:

— Я говорила. Я звонила ей.

Тэнтлефф резко поворачивается к экрану во главе стола. Никакой снисходительной улыбки теперь.

— Вы не имели права этого делать, мисс Робинсон.

— Вероятно, нет, но я все равно сделала, — говорит Барбара. Холли хочется зааплодировать. — Она так волновалась за Холли. Я сказала ей, что она в порядке. Больше я ничего ей не говорила.

— Что насчет холодильника? — спрашивает Холли. — Были ли там… — Она замолкает, то ли не зная, как закончить, то ли не желая.

— Там было много кусков мяса, и в холодильнике, и в морозилке, — говорит Иззи. — Нет сомнений, что они человеческие. На некоторых все еще есть лоскуты кожи.

— О боже. — Это Джером, который сидит с Барбарой в своем кабинете. — О боже мой, правда?

— Правда, — говорит Иззи. — Тесты ДНК проводятся прямо сейчас, это пошло вне очереди. Также было семь высоких десертных стаканов, в которых, по словам окружного коронера, вероятно, содержится ткань человеческого мозга, а также твердая мозговая оболочка и кусочки сухожилий. — Она делает паузу. — Плюс то, что он считает взбитыми сливками.

Тишина. Правильно, дайте им время переварить это, думает Холли и прижимает руку к маске, чтобы не разразиться приступом ужасающего смеха.

— Вы в порядке, мисс Гибни? — спрашивает напарник Иззи.

— В порядке.

Иззи продолжает:

— Мы также нашли мясные палочки — знаете, вроде «Слим Джимс» или «Джек Линкс», — которые могут быть человеческими, а могут и не быть, и большой контейнер «Tupperware» с маленькими фрикадельками. Любой или все эти предметы могли когда-то быть частью Бонни Рэй Даль. ДНК нам скажет. У Харрисов также была небольшая дополнительная морозилка в кладовой. Там тоже много мяса. Большая часть выглядит как обычные стейки, отбивные, бекон и курица. Однако на самом дне… — На своем айпаде она показывает им фото замороженного куска мяса. — Мы не знаем точно, что это или откуда, но это точно не нога ягненка.

— Иисусе Христе, — говорит Тэнтлефф, — а мне некого привлекать к ответственности. — Он бросает почти обвиняющий взгляд на Холли. — Вы убили их обоих.

С экрана телевизора в конференц-зале подает голос Пит Хантли. Для Холли он выглядит лучше, но также кажется, что он потерял приличный вес. Может, килограммов тринадцать. Холли думает, что было бы хорошо, если бы он не набрал их обратно, но догадывается, что наберет, такова уж человеческая природа.

— Что с тобой не так, Тэнт? Они были каннибалами! У них, вероятно, не было бы времени съесть ее, но они ее, черт возьми, точно убили бы.

— Я не имел в виду…

Телефон Иззи звонит, и на этот раз обвиняющий взгляд Тэнтлеффа направлен на нее.

— Я думал, мы договорились, что все телефоны будут на беззвучном режиме, пока мы…

— Извините, но я правда должна ответить. Это Дана Ааронсон из группы криминалистов. Я просила его позвонить, если они найдут что-то особенно… Алло? Дана? Что у тебя?

Она слушает, выглядя слегка больной. Так же чувствовала себя Холли посреди ночи, когда ей наконец пришлось нажать кнопку вызова, хотя она знала, как занят медперсонал. Пришедшая медсестра успокаивала ее во время худшей панической атаки, а затем дала ей валиум из своих личных запасов.

Иззи заканчивает разговор.

— Команда Даны нашла более дюжины банок без маркировки в ванной Харрисов. Он думает… — Она прочищает горло. — Нет другого способа сказать это, кроме как сказать прямо. Он думает, они могли использовать человеческий жир как своего рода лосьон. Возможно, надеясь успокоить свои различные болячки.

— Они думали, это работает, — говорит Холли. — И кто знает, может, так и было. По крайней мере, какое-то время. Такова уж человеческая природа.

— Расскажи нам все, Холли, — говорит Иззи. — От начала до конца.

Холли рассказывает, начиная с первого звонка Пенни. Это занимает больше часа. Трясучка нападает на нее только один раз — когда она говорит о том, как чувствовала себя фарфоровой статуэткой, пока Эмили пыталась всадить в нее пулю. Ей приходится остановиться, чтобы взять себя в руки. Напарник Иззи, Уошберн, спрашивает, не хочет ли она перерыв. Холли говорит нет, она хочет закончить, и заканчивает.

— Я знала, что пистолет пуст после пяти выстрелов, Билл говорил мне, что я никогда не должна заряжать камору под курком. Она приставила дуло к середине моего лба. Я позволила ей, потому что хотела видеть выражение ее лица, когда она нажмет на спуск и ничего не произойдет. Ее удивление было весьма приятным. Увидев его, я просунула руки сквозь прутья, схватила ее за голову и свернула ей гребаную шею.

Тишину нарушает Пит, одним словом:

— Молодец.

Тэнтлефф прочищает горло.

— По вашим словам, было как минимум четыре жертвы. Пять, если считать Ортегу.

— Кастро, — говорит Барбара возмущенно. — Хорхе Кастро. Я нашла страницу Фредди Мартина в Фейсбуке. Он был партнером Кастро, и он был убежден…

— Вы не имеете никакого отношения к этому делу, — говорит Тэнтлефф, — поэтому я прошу вас, при всем уважении, не вмешиваться.

— Сами не вмешивайтесь, — говорит Холли. — Дайте ей сказать.

Тэнтлефф фыркает, но не протестует. Барбара продолжает.

— Мистер Мартин все это время был убежден, что мистера Кастро убили. Он говорит, у Кастро были родственники в Дейтоне, в Ногалесе, Эль-Пасо и Мехико. Он никогда не связывался ни с кем из них, а Мартин говорит, что связался бы.

— Он был их первым, — говорит Холли. — Я в этом уверена. Но говоря о родственниках, что насчет остальных? — Она думает, что родне Эллен Крэслоу в Джорджии будет в основном все равно, но Имани в трейлерном парке захочет знать. Отец Бонни захочет знать, так же как и мать. Но больше всего она думает о Вере Стейнман, женщине, у которой теперь есть все оправдания, чтобы упиться и обдолбаться до смерти.

— Никого не информировали, — говорит Джордж Уошберн. — Пока нет. — Он кивает на Тэнтлеффа. — Это его дело, в тандеме с шефом полиции.

Тэнтлефф издает страдальческий вздох.

— Мы дадим следственным группам столько времени, сколько сможем, но нельзя рассчитывать, что удастся держать это в тайне долго. Кто-то проболтается. В моем ближайшем будущем маячит пресс-конференция, которой я не жду с нетерпением.

— Но вы сначала сообщите ближайшим родственникам, — говорит Холли. Почти настаивает.

Иззи отвечает раньше, чем успевает Тэнтлефф.

— Конечно. Начиная с Пенни Даль.

Джером подает голос, и Холли думает, что он тоже может думать о матери Питера Стейнмана.

— Вы можете хотя бы не упоминать каннибализм?

Иззи Джейнс прижимает руки к вискам, словно пытаясь подавить головную боль.

— Нет. Будет закрытое большое жюри, но это все равно выплывет наружу. Это слишком взрывоопасно, чтобы держать в секрете. Родственники должны узнать до того, как увидят это в гребаном «Инсайд Вью».

Собрание заканчивается вскоре после этого. Холли измотана. Она возвращается в свою редкую как зубы курицы отдельную палату, закрывает дверь, ложится в постель и плачет, пока не засыпает. Ей снится Эмили Харрис, приставляющая ствол пистолета Билла к ее лбу и говорящая: «Я зарядила последнюю камору, ты, любопытная сука. Шутка над тобой».

- 2 -

Медсестра — не та, что дала ей валиум, — будит ее в четверть третьего дня и говорит:

— Детектив Джейнс позвонила на пост медсестер. Говорит, вы ей нужны. — Она протягивает Холли сотовый телефон и дезинфицирующую салфетку.

— Я в больничной часовне, — говорит Иззи. — Можешь спуститься?

Холли едет на кресле к лифту. На втором этаже следует по указателям к не конфессиональной часовне Кинера. Там пусто, за исключением Иззи, которая сидит на скамье в первом ряду. В руке она лениво перебирает четки.

Холли останавливается рядом с ней.

— Ты сказала Пенни?

— Так точно. — Глаза Иззи красные и опухшие.

— Полагаю, прошло не очень хорошо?

Иззи поворачивается и смотрит на Холли с такой тоской, что Холли едва может выдержать этот взгляд. Но выдерживает. Она должна, потому что Иззи сделала грязную работу, которую Холли должна была сделать сама.

— А как, черт возьми, по-твоему, это прошло?

Холли молчит, и через несколько секунд Иззи берет ее за руку.

— Это дело преподало мне урок, Гибни. Как только думаешь, что видела худшее, на что способны люди, выясняется, что ты ошибалась. Злу нет конца. Я взяла с собой Стеллу Рэндольф. Я знала, что мне понадобится помощь, а она консультант департамента по психическому здоровью. Разговаривает с копами после перестрелок. И другие вещи.

— Ты сказала Пенни, что Бонни мертва, и?..

— И потом я сказала ей, «почему» Бонни мертва. Что они с ней сделали. Я пыталась использовать эвфемизмы… кажется, это правильное слово… но она поняла, о чем я говорю. Или о чем я пытаюсь не говорить. Она просто сидела там мгновение, сложив руки на коленях, глядя на меня. Как женщина на очень интересной лекции. Потом она начала кричать. Стелла попыталась обнять ее, и Даль оттолкнула ее так сильно, что Стелла споткнулась о пуфик и упала на пол. Даль начала царапать себе лицо. Кожу не прорвала — прорвала бы, будь ногти длиннее, — но оставила большие красные полосы по всем щекам. Я сгребла ее в охапку, чтобы остановить, но она продолжала кричать. В конце концов она немного успокоилась, или, может, просто выбилась из сил, но я буду помнить этот крик до конца жизни. Одно дело принести кому-то весть о смерти, я делала это, должно быть, две дюжины раз, но остальное… Холли, ты думаешь, они были в сознании, когда их убивали?

— Я не знаю. — И не хочу знать. — Она сказала что-нибудь про… меня?

— Да. Что никогда больше не хочет тебя видеть.

- 3 -

Двойной ряд домов выглядит пустынным под палящим полуденным солнцем. На потрескавшихся тротуарах ни души. Джером думает, что Сикамор-стрит (где нет никаких сикаморов) похожа на съемочную площадку, которую использовали, но еще не разобрали. Старый «Шеви» Веры Стейнман стоит на том же месте, что и в прошлый его визит, с наклейкой на бампере «ЧТО БЫ СДЕЛАЛ СКУБИ?». Джером хотел бы знать, что делать или что сказать.

Может быть, думает он, ее не будет дома. Машина наводит на мысль, что она дома, но, насколько ему известно, машина может быть не на ходу, а у беспробудной пьяницы матери Питера Стейнмана может не быть прав.

«Надо валить отсюда», — думает он. — «Просто убраться, пока есть шанс».

Вместо этого он стучит в дверь. В одном он уверен: если она не захлопнет дверь перед его носом, он должен посмотреть ей прямо в лицо и сказать лучшую, самую искреннюю ложь в своей жизни.

Дверь открывается. Вера не наряжалась для него, потому что не знала, что он придет, но выглядит вполне нормально в белых брюках и топе. Она выглядит трезвой, тоже… но, конечно, она выглядела трезвой и в прошлый раз.

— О боже. Это Джером, верно?

— Да. Джером Робинсон.

— Я мало что помню с того раза, когда вы были здесь, но помню, как врач сказал: «Этот парень спас тебе жизнь».

Он не предлагает локоть, а протягивает руку. Она крепко пожимает ее.

— Вижу по лицу, что вы здесь не с хорошими новостями, Джером.

— Нет, мэм. Нет. Я пришел, потому что не хотел, чтобы вы услышали это от кого-то другого.

— Потому что у нас есть связь, не так ли? — Она звучит совершенно спокойно, но лицо у нее восковое. — Нравится нам это или нет, она есть.

— Да, мэм, думаю, это правда.

— Никаких плохих новостей на крыльце. Заходите. И зовите меня Вера, ради бога.

Он заходит. Она закрывает дверь. Кондиционер все еще натужно гудит. Гостиная все еще немного потрепанная, но опрятная и чистая.

— Если вам интересно, я трезвая. Не знаю, как надолго меня хватит, но я снова начала ходить на собрания. Была на трех пока. И я пошла к своему спонсору, готовая ползать в ногах. Оказалось, это не нужно, что было огромным облегчением. Он мертв? Питер мертв?

— Да. Мне очень, очень жаль, Вера.

— Это было из-за секса? Какое-то извращение?

— Нет.

— Кто его убил?

— Пожилая пара. Родни и Эмили Харрис. Они убили еще четверых, о которых нам известно. Вам сообщит полиция. Можете сказать им, что я был здесь первым. Скажите, что я хотел быть тем, кто… ну…

— Потому что вы спасли мне жизнь. Потому что у нас эта связь. — Все еще совершенно спокойная, но глаза наполнились слезами. — Да. Да. Да.

Она шарит рукой позади себя, находит подлокотник кресла перед телевизором и садится. Только это больше похоже на падение.

Джером опускается перед ней на колени, как жених, собирающийся сделать предложение. Берет ее руки, которые мертвенно холодны. Ничего из этого не планировалось, он импровизирует. Она сказала, у них есть связь? Это правда. Он знает это. Он чувствует это. Его голос тверд, и слава богу.

— Харрисы были сумасшедшими. Всплывут подробности о том, что они делали, плохие подробности, но вы должны знать одну вещь. — Пришло время лжи, и, может, это даже не ложь, потому что он не знает. — Это было быстро. Что бы ни случилось с его телом… что бы они ни сделали… случилось после. К тому времени он уже ушел.

— Туда, куда мы уходим.

— Да. Туда, куда мы уходим.

— Он не страдал?

— Нет.

Ее руки сжимают его ладони.

— Вы клянетесь?

— Да.

— Пусть ваша мать умрет и попадет в ад, если вы лжете?

— Да.

— Откуда вы знаете?

— Отчет патологоанатома.

Ее руки разжимаются.

— Мне нужно выпить.

— Уверен, что нужно, но не пейте. Почтите память сына.

Вера издает шаткий смешок.

— Почтить память сына? Вы себя слышите?

— Да. Слышу.

— Мне нужно позвонить спонсору. Вы побудете со мной, пока она не придет?

— Да, — говорит Джером. И остается.

 

Отправить