- 1 -

— Я полагаю, сегодня ты сможешь мне помочь, — говорит Родди, входя в спальню.

Эмили обнажает зубы в болезненной улыбке. Гамбургер, который он ей принес — с кровью, как она любит, — все еще лежит на тумбочке. Она осилила только один укус.

— Не думаю, что сегодня я вообще смогу встать с постели, не то что помогать тебе. Тебе придется сделать это самому. Эта боль… за гранью возможного.

Он держит поднос, накрытый салфеткой. Теперь он поднимает ее, показывая кубок, наполненный белой, похожей на сало массой с прожилками красных волокон. Рядом лежит ложка.

— Я берег это.

Это неправда. На самом деле он совсем забыл об этом. Нашел в морозилке, когда рылся в поисках одного из тех готовых блюд «Стофферс», которые он любит на обед. Он разогрел пудинг из нутряного жира в духовке, очень осторожно. Микроволновка убивает большинство полезных веществ, это известный факт. Неудивительно, что так много американцев так нездоровы; такой способ готовки следует запретить законом.

Запавшие глаза Эмили загораются жадностью. Она протягивает руку.

— Дай мне! Ты должен был дать мне это вчера, жестокий ты человек!

— Вчера ты была мне не нужна. Сегодня нужна. Половину внутрь и половину наружу, Эм. Ты знаешь порядок. Половину на половину.

Он дает ей кубок и ложку. Питер Стейнман не был особенно жирным ребенком, но то, что он отдал при вытапливании, было съедобным золотом. Его жена начинает есть быстро — жадно глотая из кубка, думает Родди. Струйка жира с несколькими похожими на волосы нитями сухожилий стекает по ее подбородку. Родди ловко подхватывает ее и засовывает обратно ей в рот. Она обсасывает его палец — вещь, которая когда-то превратила бы макаронину в его штанах в железнодорожный костыль, но не теперь, и с этим ничего не поделаешь. Виагра и другие лекарства от эректильной дисфункции не просто вредны для мозга; они ускоряют часы хромосом. Вы теряете шесть месяцев жизни за каждый половой акт с виагрой. Это доказанный факт, хотя фармацевтические компании, конечно, скрывают его.

Он выхватывает у нее кубок, прежде чем она успевает съесть всё. Едва не роняет его — какая была бы трагедия, — но спасает, прежде чем тот скатится с кровати и разобьется об пол.

— Перевернись. Я подниму ночнушку.

— Я сама. — Она поднимает подол, открывая морщинистые бедра и костлявые ягодицы.

Он начинает втирать остатки жира и сухожилий в ее левую ягодицу и вниз по внутренней стороне бедра, где этот мерзкий нерв посылает свои высоковольтные разряды. Она тихо стонет.

— Лучше?

— Думаю… да, лучше. О боже, да.

Он выскребает все до последнего кусочка из кубка и продолжает размазывать и мять. Вскоре блеск жира почти исчезает, впитываясь, успокаивая этот гадкий красный нерв и усыпляя его.

«Нет, не усыпляя», — думает он, — «лишь заставляя вздремнуть». Настоящее облегчение начнется позже, с печенью девчонки. А затем питательные супы, рагу, филе и котлеты.

Под его ногтями остались маленькие белые полумесяцы жира. Он слизывает и выгрызает их дочиста, затем опускает ее ночную рубашку.

— А теперь отдыхай. Спи, если сможешь. Готовься к ночи.

Он целует потную впадину у ее виска.

- 2 -

Незадолго до одиннадцати вечера Бонни Даль просыпается и обнаруживает, что лежит голая на столе в маленькой, ярко освещенной комнате. Ее запястья и лодыжки зафиксированы зажимами. Родни и Эмили Харрис наблюдают за ней. Оба в перчатках до локтей и длинных резиновых фартуках.

— Ку-ку, — говорит Родди, — я тебя вижу.

Голова Бонни все еще в тумане. Она почти могла бы поверить, что это сон, худший кошмар в жизни, но знает, что это не так. Она поднимает голову. Та кажется тяжелой, как бетонный блок, но она справляется. Она видит, что они разрисовали ее маркером. Это похоже на какую-то странную карту.

— Вы все-таки собираетесь меня изнасиловать? — Во рту у нее пересохло. Слова звучат хрипло.

— Нет, дорогая, — говорит Эмили. Ее волосы свисают клочьями вокруг лица, настолько бледного и с впалыми щеками, что оно больше похоже на череп. Глаза блестят. Рот сжат в тонкую линию от боли. — Мы собираемся тебя съесть.

Бонни начинает кричать.

 

Отправить