- 1 -

Холли едет по Ридж-роуд к зоне двухчасовой парковки, открывает окно и закуривает. Затем звонит в резиденцию Харрисов. Отвечает мужчина. Холли называет свое имя и род занятий и спрашивает, может ли она зайти и задать несколько вопросов.

— Чего это «кусается?»

— Прошу прощения?

— Я спросил, чего это касается, мисс?..

Холли повторяет свое имя и говорит, что интересуется Кэри Дресслером.

— Я работаю над делом, в котором всплыло имя мистера Дресслера. Я заходила в боулинг, где он работал…

— «Страйк Эм Аут Лейнс», — говорит он, звуча нетерпеливо.

— Верно. Я пытаюсь его разыскать. Это связано с серией угонов автомобилей. Я не могу вдаваться в подробности, вы понимаете, но я хотела бы с ним поговорить. Я видела фотографию вашей команды по боулингу с мистером Дресслером и подумала, что вы можете знать, куда он подевался. Я уже говорила с мистером Клиппардом и мистером Уэлчем, так что, раз уж я рядом, я…

— Дресслер угонял машины?

— Я правда не могу вдаваться в подробности, мистер Харрис. Вы ведь мистер Харрис, не так ли?

— Профессор Харрис. Полагаю, вы можете зайти, но не рассчитывайте на долгий разговор. Я не видел юного мистера Дресслера много лет и я весьма занят.

— Спаси…

Но Харрис уже отключился.

- 2 -

Родди кладет телефон и поворачивается к Эмили. Ишиас немного отпустил ее, и кресло-коляска ей больше не нужна, но она опирается на трость, ее волосы нуждаются в расческе, и у Родди мелькает недобрая мысль: «Она похожа на старую ведьму из сказки».

— Она идет, — говорит он, — но не по поводу девчонки Даль. Ее интересует Дресслер. Так она говорит.

— Ты ведь этому не веришь?

— Не обязательно, но в этом есть доля смысла. Она утверждает, что расследует серию автомобильных дел. — Он делает паузу. — Угоны, автомобильные кражи. Вполне возможно. Я сильно сомневаюсь, что частные детективы ведут только одно дело за раз. Это было бы неплатежеспособно.

«Правильное ли это слово?» — Родди решает, что да.

— У нее отдельные дела, касающиеся двух людей, которых мы забрали? Это было бы очень большим совпадением, не так ли?

— Они случаются. И почему расследование о Бонни Даль привело Гибсон в боулинг? Девочка-эльф не была боулером.

— Ее фамилия Гибни. Холли Гибни. Возможно, мне стоит поговорить с ней, когда она придет.

Родди качает головой.

— Ты не знала Дресслера. А я знал. Она хочет поговорить со мной, и я с этим разберусь.

— Разберешься ли? — Она бросает на него испытующий взгляд. — Ты сказал «кусается» вместо «касается». Ты… Я не совсем знаю, как это сказать, любовь моя, но…

— У меня шестеренка проскочила. Вот. Я сказал это за тебя. Думаешь, я не замечаю? Замечаю, и я сделаю поправку. — Он касается ее щеки.

она накрывает его руку своей и улыбается.

— Я буду наблюдать сверху.

— Я знаю. Я люблю тебя, кексик.

— Я тоже тебя люблю, — говорит она и медленно направляется к лестнице. Ее восхождение будет еще более медленным и болезненным, но она не намерена устанавливать подъемник, как в доме той старой суки ниже по улице. Эм с трудом верит, что Оливия все еще жива. А ведь она украла ту девчонку, у которой, казалось, был талант.

Особенно для черной. Для негритянки.

Эмили нравится это слово.

- 3 -

Холли поднимается на крыльцо Харрисов и звонит в дверь. Дверь открывает высокий стройный мужчина в «папиных» джинсах, мокасинах и рубашке-поло с логотипом колледжа Белл на груди. Глаза у него яркие и умные, но начинают западать в глазницы. Волосы седые, но далеко не такая роскошная шевелюра, как у Хью Клиппарда; сквозь зачес проглядывает розовая кожа скальпа. На одной щеке — призрак синяка.

— Мисс Гибни, — говорит он. — Проходите в гостиную. И можете снять маску. Здесь нет «Кловера». Если такая вещь вообще существует, в чем я сомневаюсь.

— Вы вакцинированы?

Он хмурится.

— Мы с женой соблюдаем здоровые протоколы.

Для Холли этого ответа достаточно; она говорит, что ей будет комфортнее в маске. Она жалеет, что не надела пару одноразовых перчаток, но не хочет доставать их из карманов сейчас. Харрис явно зациклен на теме ковида. Она не хочет его провоцировать.

— Как пожелаете.

Холли следует за ним по коридору в большую комнату, обшитую деревянными панелями и освещенную электрическими бра. Шторы задернуты, чтобы не пускать яркое послеполуденное солнце. Шепчет центральный кондиционер. Где-то очень тихо играет легкая классическая музыка.

— Я буду плохим хозяином и не предложу вам сесть, — говорит Харрис. — Я пишу пространный ответ на довольно глупую и плохо проработанную статью в «Ежеквартальном журнале нутрициологии», и не хочу потерять нить аргументации. Кроме того, у моей жены мигрень, поэтому прошу вас говорить тише.

— Прошу прощения, — говорит Холли, которая редко повышает голос, даже когда злится.

— Кроме того, у меня отличный слух.

«Это правда», — думает Эм. Она находится в гостевой спальне, наблюдая за ними через ноутбук. Камера размером с чайную чашку спрятана за безделушками на каминной полке. Самое непосредственное беспокойство Эмили заключается в том, что Родни выдаст что-нибудь лишнее. Он все еще остер умом большую часть времени, но к концу дня имеет склонность оговариваться и становиться забывчивым. Она знает, что это обычно для тех, кто страдает началом болезни Альцгеймера или деменции — синдром называется «заход солнца», — но отказывается верить, что это может быть правдой о мужчине, которого она любит. И все же зерно сомнения посеяно. Не дай бог ему прорасти.

Холли рассказывает Харрису историю об угоне автомобилей, которую она доработала по пути сюда — как и маленькая девочка в рассказе Саки, «романтика в короткие сроки» — ее конек. Ей следовало использовать эту историю с Клиппардом и Уэлчем, но она пришла ей в голову слишком поздно. Она определенно планирует использовать ее в разговоре с Эрни Коггинсом, который интересует ее больше всего: все еще играет и все еще женат. Жена, вероятно, не страдает ишиасом, но это возможно, это возможно.

- 4 -

Барбара спускается в старый кабинет отца. Компьютер Джерома теперь стоит на столе, заваленном бумагами с обеих сторон. Она предполагает, что толстая стопка справа — это рукопись его книги. Она садится и пролистывает ее до последней страницы: 359. Джером написал все это, дивится она и думает о своем собственном сборнике стихов, в котором будет, может быть, страниц сто десять, в основном белого пространства… если его вообще опубликуют. Оливия уверяет, что опубликуют, но Барбаре все еще трудно в это поверить. Стихи не о «черном опыте», а о преодолении ужаса. Хотя иногда разница может быть невелика, думает она и издает короткий смешок.

Оранжевая флешка лежит там, где сказал Джером. Она включает компьютер, вводит пароль Джерома (#shizzle#) и ждет загрузки. На обоях — фотография Джерома и Барбары, стоящих на коленях по обе стороны от их пса Оделла, который теперь отправился туда, куда уходят хорошие собаки.

Она вставляет флешку. Там черновики его книги под номерами 1, 2 и 3. Переписка. И папка с пометкой PIX. Барбара открывает ее и просматривает несколько фотографий их печально известного прадеда, всегда одетого с иголочки и всегда в котелке, слегка сдвинутом направо. «Подает знаки», — думает она. Есть также фотографии полностью «черного» ночного клуба, где одетые с иголочки посетители танцуют джиттербаг (или, может быть, линди-хоп), пока оркестр жарит вовсю. Она находит фото кинотеатра «Байограф» и еще одно — самого Джона Диллинджера, лежащего на секционном столе в морге. «Уф», — сказала бы Холли. Барбара закрывает папку PIX, перетаскивает ее в письмо, адресованное брату, и отправляет со свистом.

Слева от компьютера валяется куча заметок, верхняя гласит: «Позвонить Маре насчет промо». Те, что прямо под ней, похоже, касаются Чикаго, Индианаполиса и Детройта тридцатых годов, каждая со множеством ссылок на книги об этих местах во времена сухого закона и депрессии. «Надеюсь, ты не переусердствуешь, Джей», — думает Барбара.

Под заметками лежит распечатка карты с MapQuest — Дирфилд-парк и окрестности. Заинтригованная, Барбара берет ее. Это не имеет никакого отношения к книге Джерома, но имеет самое прямое отношение к текущему делу Холли. Там три красные точки с аккуратными подписями Джерома под каждой.

«Бонни Д., 1 июля 2021» — на восточной стороне парка, напротив заросших нескольких акров, известных как Заросли.

Точка для «Эллен К., ноябрь 2018» — на кампусе колледжа Белл, прямо на Мемориальном союзе, где находится «Белфри». Барбара и некоторые ее друзья иногда ходят туда за бургерами после посещения библиотеки Рейнольдса. Как старшеклассники, они не имеют права брать книги на дом, но читальный зал хороший, а компьютерный зал просто потрясающий.

Последняя красная точка для «Питера С., конец ноября 2018». Барбара тоже знает это место: кафе-мороженое «Дэйри Уип», которое старшеклассники считают отстоем, но которое является любимым местом тусовки мелюзги.

«Одной из них могла быть я», — думает она. — «Если бы не милость Божья».

Ее дело здесь сделано. Она выключает компьютер и встает, чтобы уйти. Затем снова садится и берет распечатку карты. На столе стоит кружка с ручками. Она берет красную, которой, должно быть, пользовался Джером. Ставит еще одну точку на Ридж-роуд, напротив дома Оливии Кингсбери. Потому что именно там она видела его в ту ночь, когда обдумывала стихотворение, которое, по ее словам, было ее последним хорошим.

Под точкой она пишет печатными буквами: «Хорхе Кастро, октябрь 2012». Даже делая это, она чувствует, что ведет себя глупо.

Вероятно, Кастро просто сказал: «К черту этот тупой факультет английского», — и ушел. А также: «К черту Эмили Харрис и ее безуспешно скрываемую гомофобию тоже».

Но с добавлением Кастро на карту Джерома она видит кое-что интересное и немного тревожное. Точки почти окружают парк. Правда, Бонни пропала чуть раньше остальных, летом, а не осенью, но разве Барбара не видела где-то — может быть, в том сериале «Охотник за разумом» на Нетфликсе, — что маньяки-убийцы имеют тенденцию сокращать интервалы между убийствами? Как наркоманы, которые колются все чаще и чаще?

Эллен К. и Питер С. не вписываются в схему; они шли близко друг к другу. Может, потому что убийца не получил того, что хотел, от одного из них? Потому что он или она не полностью включили «кровавый свет» убийцы?

«Ты сама себя накручиваешь», — думает Барбара. — «Видишь монстров — вроде Чета Ондовски — там, где на самом деле только тени».

И все же, наверное, стоит передать информацию о Хорхе Кастро. Она берет телефон, чтобы позвонить Холли, и он звонит у нее в руке. Это Мари Дюшам. Оливия в Мемориальной больнице Кинера с мерцательной аритмией. На этот раз все серьезно. Барбара забывает о звонке Холли и спешит вниз, сообщая матери, что ей нужна машина. Когда Таня спрашивает зачем, Барбара говорит, что подруга в больнице и она объяснит позже. У нее есть хорошие новости, но они тоже должны подождать до лучших времен.

— Это стипендия? Ты получила стипендию?

— Нет, это другое.

— Хорошо, дорогая, — говорит Таня. — Веди осторожно. — Это ее мантра.

- 5 -

Холли спрашивает Родни Харриса, есть ли у него какие-либо предположения, где сейчас может находиться Кэри Дресслер. Говорил ли он о планах покинуть город? Появлялись ли у него иногда (это свежий стежок вышивки) большие суммы наличных?

— Я знаю, что у него была наркотическая зависимость, — доверительно сообщает она. — У воров она часто бывает.

— Он казался довольно милым малым, — говорит Харрис. Он смотрит в пространство, легкая морщинка прорезает лоб. Портрет человека, пытающегося вспомнить что-то, что ей поможет. — Не знал его хорошо, но знал, что он употреблял наркотики. Только «cannabis sativa», так он говорил, но могли быть и другие вещества?.. — Его поднятые брови приглашают Холли к откровенности, но она лишь улыбается.

— Безусловно, каннабис — известный путь к более сильным веществам, — продолжает он менторским тоном. — Не всегда, но он вызывает привыкание и нарушает когнитивное развитие. Он также вызывает неблагоприятные структурные изменения в гиппокампе, центре обучения и памяти в «температурной» доле. Это хорошо известно.

Наверху Эм морщится. «Височной доле, дорогой… и не увлекайся. Пожалуйста».

Гибни, кажется, не замечает ошибки, и словно Родди услышал Эм:

— Простите за лекцию, мисс Гибсон. Я сейчас слезу со своего конька.

Холли вежливо смеется. Она касается одной из перчаток в кармане и снова жалеет, что не может их надеть. Она не хочет, чтобы профессор Харрис принял ее за Говарда Хьюза, но мысль о том, что все, к чему она прикасается, может кишеть Covid-19 или новым штаммом Дельта, не уходит. Тем временем Харрис продолжает.

— Некоторые другие члены моей команды обычно выходили с Дресслером на задний двор и «взрывали косяк», как говорится. Женщины тоже.

— «Горячие Ведьмы»?

Харрис хмурится сильнее.

— Да, они. И другие. Можно предположить, что он им нравился. Но, как я уже, возможно, говорил, я на самом деле его не знал. Он был достаточно дружелюбен и иногда выходил на замену «раненому бойцу», так сказать, но мы были просто знакомыми. Я понятия не имел о его денежной ситуации и, боюсь, не имею понятия, куда он мог деться.

«Оставь это здесь, любимый», — думает Эмили. — «Проводи ее к двери».

Родди берет Холли под локоть и делает именно это.

— А теперь, боюсь, я должен вернуться к своим трудам.

— Я полностью понимаю, — говорит Холли. — Шанс был призрачным в лучшем случае. — Она лезет в сумку и дает ему свою визитку, стараясь не касаться его пальцев. — Если вспомните что-то, что может помочь, пожалуйста, позвоните мне.

Когда они доходят до двери, Эмили переключается на камеру в прихожей. Родди спрашивает:

— Могу я спросить, как вы планируете действовать дальше?

«Не надо», — думает Эмили. — «О, не надо, Родди. Если пойдешь туда, можешь попасть в зыбучие пески».

Но женщина — которая кажется слишком безобидной, чтобы Эмили сильно беспокоилась, — говорит Родди, что действительно не может об этом говорить, и предлагает локоть. С улыбкой, говорящей, что он вынужден терпеть дураков, Родди касается его своим.

— Большое спасибо за уделенное время, мистер Харрис.

— Не за что, мисс… как, вы сказали, ваша фамилия?

— Гибни.

— Приятного остатка дня, мисс Гибни, и желаю вам успеха.

- 6 -

Как только Холли слышит, что входная дверь за ней закрылась, пока она еще на дорожке, она лезет глубоко в карман за санитайзером, лежащим под нитриловой перчаткой, которую она жалеет, что не надела. Забыть маску с парнями из «Дэйри Уип» было плохо, но они хотя бы были на улице; разговор с Родни Харрисом происходил в комнате, где центральное кондиционирование могло разнести вирус, убивший ее мать, куда угодно, включая ее нос и, следовательно, прокуренные легкие.

«Ты ведешь себя глупо и ипохондрично», — думает она, но это голос ее матери, которая умерла от гребаного вируса.

Она находит то, что искала, — маленький флакончик «Germ-X» — и вытаскивает его из кармана. Выдавливает порцию на ладонь и энергично растирает обе руки, думая, что резкий запах спирта, который в детстве пугал ее, потому что означал скорый укол, теперь стал запахом комфорта и условной безопасности.

Наверху Эмили наблюдает за этим и улыбается. Немногое может развеселить ее в эти дни, учитывая постоянную боль в спине и ноге, но вид этой маленькой мыши-сучки, лихорадочно моющей руки всухую? Это забавно.

 

Отправить