- 1 -

В без четверти одиннадцать утра вселенная бросает Холли спасательный круг.

Она сидит в своем кабинете (где вся мебель стоит на своих местах, что действует успокаивающе) и заполняет счет-фактуру для страховой компании. Каждый раз, когда по телевизору крутят жизнерадостную рекламу страховщиков — утку «Aflac», Фло из «Progressive» или Дага с его эму, — Холли выключает звук. Рекламные ролики — обхохочешься. А вот сами компании — не очень. Ты можешь сэкономить им четверть миллиона долларов на липовом иске, но все равно придется выставлять счет дважды, трижды, а то и четырежды, прежде чем они соизволят заплатить. Заполняя подобные счета, она часто вспоминает строчку из старой народной песни: «горсть «дай-подай» и полный рот «премного благодарен».

Телефон звонит как раз в тот момент, когда она заканчивает последние строки этой пакостной трехстраничной формы.

— «Найдем и сохраним», Холли Гибни у аппарата, чем могу помочь?

— Здравствуйте, мисс Гибни, это Эмилио Эррера. Из «Джет-Марта»? Мы разговаривали вчера.

— Да, верно. — Холли выпрямляется, забыв о счете.

— Вы спрашивали, не перестал ли кто-нибудь из моих постоянных клиентов заходить просто так, без причины.

— И вы кого-то вспомнили, мистер Эррера?

— Ну, возможно. Вчера вечером перед сном я щелкал каналы, искал, что посмотреть, пока ждал, когда подействует мелатонин, и на AMC шел «Большой Лебовски». Не думаю, что вы его видели.

— Видела, — говорит Холли. На самом деле трижды.

— В общем, это заставило меня вспомнить парня из боулинга. Он раньше постоянно заходил. Покупал снеки, газировку, иногда бумагу для самокруток «Rizla». Славный малый — мне он казался совсем ребенком, мне-то уже под шестьдесят, — но его фотографию можно было бы смело вешать в словаре напротив слова «травокур».

— Как его звали?

— Точно не помню. Может, Кори? Кэмерон? Это было лет пять назад, не меньше, а может, и больше.

— Как он выглядел?

— Тощий. Длинные светлые волосы. Он собирал их в хвост, наверное, потому что ездил на мопеде. Не мотоцикл и не скутер, просто такой велик с мотором. Новые-то сейчас электрические, а тот работал на бензине.

— Я знаю, что это такое.

— И он был шумный. Не знаю, то ли с мотором было что-то не так, то ли эти мопеды так и должны звучать, но грохотал он знатно: «блэк-блэк-блэк», вот так. И весь обклеен стикерами, всякая дурь вроде «СБРОСЬ БОМБУ НА ГЕЕВ-КИТОВ» и «Я ДЕЛАЮ ВСЁ, ЧТО ВЕЛЯТ ГОЛОСА В ГОЛОВЕ». А еще наклейки «Grateful Dead». Он фанател по этой группе. Заезжал почти каждый будний вечер в теплую погоду — ну, знаете, с апреля по октябрь. Иногда даже в ноябре. Мы болтали о кино. Он всегда брал одно и то же. Два-три шоколадных батончика и «П-Ко». Иногда бумагу для самокруток.

— Что такое «П-Ко»?

— «Перу-Кола». Типа «Джолта». Помните «Джолт»?

Холли определенно помнит. Какое-то время в восьмидесятых она была просто одержима «Джолтом».

— Их девиз был: «Весь сахар и в два раза больше кофеина».

— Именно. А в «П-Ко» был весь сахар и раз в девять больше кофеина. Думаю, он гонял на скалу Драйв-Ин и смотрел кино в «Мэджик Сити» — он говорил, оттуда экран отлично видно...

— Я была там, действительно видно. — Холли охватывает волнение. Она переворачивает этот геморройный счет для страховой и быстро царапает: «Кори или Кэмерон, мопед со странными наклейками».

— Он говорил, что ездит туда только по будням, потому что в выходные там слишком много молодежи, валяют дурака и зажимаются. Неплохой паренек, но укурыш. Я это уже говорил?

— Говорили, но ничего страшного. Продолжайте.

Она пишет «Скала Драйв-Ин», а затем «РЕД-БЭНК-АВЕНЮ!!!»

— Так вот, я спросил, какой смысл смотреть без звука, а он ответил — мне это понравилось, — он сказал: «Неважно, я знаю все диалоги». Что, вероятно, было правдой для фильмов, которые там крутят. Старье, сами понимаете. А вообще, есть фильмы, где и я знаю все диалоги.

— Правда?

Конечно, правда. Холли сама знает наизусть длинные куски по меньшей мере из шестидесяти фильмов. Может, из сотни.

— Да. Ну знаете: «Тебе понадобится лодка побольше», «Занимайся жизнью или занимайся смертью», всякое такое.

— «Правда тебе не по зубам», — не удерживается Холли.

— Точно, знаменитая фраза. Скажу вам кое-что, мисс Гибни: в моем бизнесе клиент всегда прав. Если только это не малолетки, требующие сигареты или пиво. Но это же не мешает мне думать, верно?

— Разумеется, нет.

— И вот что я думал об этом парне: он любил «качели». Думаю, он поднимался туда, курил дурь, чтобы кайфануть, а потом заливал в себя банку «П-Ко», чтобы отполировать эффект. Эту газировку перестали выпускать года два или три назад, и я не удивлен. Я как-то попробовал банку, и меня просто трясло. В общем, тот парень был постоянным клиентом. Как часы. Заканчивал смену, пригонял на своем тарахтящем мопедике, покупал сладости и газировку, иногда бумагу, немного болтал и уезжал.

— А когда он перестал приходить?

— Точно не знаю. Я давно работаю в этом «Джет-Марте». Видел, как они приходят, и видел, как уходят. Но тогда Трамп баллотировался в президенты, я помню, потому что мы шутили об этом. Похоже, шутка обернулась против нас. — Он делает паузу, возможно, обдумывая сказанное. — Но если вы за него голосовали, то я просто шучу.

«Как же, шутил ты», думает Холли.

— Я голосовала за Клинтон. Вы назвали его парнем из боулинга?

— Конечно, потому что он работал в «Страйк-Эм-Аут». У него это прямо на рубашке было написано.

- 2 -

Они говорят еще немного, но Эррера не может вспомнить ничего ценного. Впрочем, узнать имя парня из боулинга не составит труда. Холли напоминает себе, что это может ничего не значить. И все же... тот же магазин, та же улица, отсутствие машины, примерно то же время вечера, когда пропала Бонни Рэй. И скала Драйв-Ин, где сидела сама Холли после того, как нашла серьгу Бонни.

Она проверяет свой iPad и видит, что боулинг «Страйк-Эм-Аут» открывается в 11:00. Там назовут имя этого парня. Она направляется к двери, но тут ей приходит в голову еще одна идея. Имани Макгуайр не разрешила записывать их интервью, но Холли после встречи надиктовала основные моменты на телефон. Она открывает запись, но как только собирается нажать «воспроизвести», в памяти всплывает имя мужа Имани. «Ярд», штрафстоянка (Impound yard).

Она находит номер городской штрафстоянки и спрашивает, на месте ли мистер Ярдли Макгуайр.

— У телефона.

— Мистер Макгуайр, меня зовут Холли Гибни. Я разговаривала с вашей женой вчера...

— Насчет Эллен, — говорит он. — Имми сказала, вы хорошо поговорили. Небось еще не разыскали Эллен?

— Нет, но я, возможно, наткнулась на след кого-то другого, кто пропал несколькими годами ранее. Может, это и не связано, а может, и да. Он ездил на мопеде, обклеенном стикерами. На одном было написано «СБРОСЬ БОМБУ НА ГЕЕВ-КИТОВ». Другой, возможно, был с «Grateful Dea...»

— О, конечно, помню этот мопед, — говорит Ярд Макгуайр. — Он простоял здесь не меньше года, а то и дольше. Джерри Холт в конце концов забрал его домой и отдал своему среднему, тот всё выпрашивал. Но сначала он его перебрал, потому что...

— Потому что он был шумный. Делал «блэк-блэк-блэк».

Ярд смеется.

— Ага, практически так и делал.

— А где его нашли? Или где бросили?

— Ой, без понятия. Джерри может знать. И послушайте, мисс Гибни, Джер не то чтобы украл его, лады? Номерного знака не было, а если и был номер регистрации, никто не стал пробивать его через базу данных. Не ради такой маленькой тарахтелки.

Холли берет номер Джерри Холта, благодарит Ярдли и просит передать привет Имани. Затем звонит Холту. После трех гудков включается голосовая почта; она оставляет сообщение с просьбой перезвонить. Потом она ходит по кабинету, запуская руки в волосы, пока те не становятся похожи на стог сена после урагана. Даже не зная имени парня из боулинга, она на девяносто процентов уверена, что он — еще одна жертва человека, которого она про себя называет «Хищником с Ред-Бэнк». Маловероятно, что хищник — старая белая леди с ишиасом, но, возможно, старушка кого-то прикрывает? Зачищает за кем-то? Может быть, даже за своим сыном? Видит бог, такое уже случалось. Недавно Холли читала историю об «убийстве чести», где старая женщина держала ноги невестки, пока ее разъяренный сын отрезал той голову. Семья, которая убивает вместе, остается вместе — что-то в этом роде.

Она подумывает позвонить Питу. Думает даже позвонить Изабель Джейнс в полицейский участок. Но всерьез ни к кому из них обращаться не хочет. Она хочет раскрутить это сама.

- 3 -

Парковка боулинга «Страйк-Эм-Аут» большая, но малолюдная. Холли паркуется, и когда она открывает дверь, звонит телефон. Это Джерри Холт.

— Конечно, я помню этот байк. Когда за ним никто не пришел через год — нет, скорее через шестнадцать месяцев, — я отдал его сыну. Кто-то хочет его вернуть?

— Нет, ничего подобного. Я просто...

— Хорошо, потому что Грег разбил его, прыгая по трамплинам в гравийном карьере неподалеку. Чертов идиот сломал руку. Жена устроила мне ад в шестнадцати вариантах.

— Я просто хочу узнать, где его нашли. Вы случайно не знаете?

— А, да, — говорит Холт. — Это было в рабочем листе. Дирфилд-Парк. В той заросшей части, которую называют Зарослями.

— Рядом с Ред-Бэнк-авеню, — говорит Холли. Скорее себе, чем Джерри Холту.

— Всё верно. Один из смотрителей парка нашел его.

- 4 -

На дверях боулинга висят две таблички. На одной написано: «ОТКРЫТО». На другой: «НЕТ МАСКИ? НЕТ ПРОБЛЕМ!». Холли натягивает свою маску повыше и входит внутрь. Фойе увешано десятками групповых фотографий детей в рамках. Над ними красуется лозунг: «ДЕТСКИЙ БОУЛИНГ — ЗАЛОГ ЗДОРОВЬЯ!» Холли может придумать занятия и поздоровее — плавание, бег, волейбол, — но полагает, что любое движение лучше, чем ничего.

В зале двадцать дорожек, и все, кроме трех, погружены в темноту. Грохот редких шаров оглушает. Треск разлетающихся кеглей звучит еще громче — словно в том эпизоде голливудского боевика, где проходной персонаж перерезает красный провод вместо синего.

За стойкой стоит долговязый парень с длинными волосами в полосатой оранжевой рубашке с надписью «Выбей Страйк»; он наливает раннее дневное пиво одному из игроков. На какое-то дикое мгновение Холли кажется, что она нашла Кори-или-Кэмерона — живого, здорового и не исчезнувшего, — но когда он поворачивается к ней, она видит бейджик на груди с именем «ДАРРЕН».

— Туфли нужны? Какой размер?

— Нет, спасибо. Меня зовут Холли Гибни. Я частный детектив… — Его глаза округляются. — Да иди ты!

Холли воспринимает это как выражение удивленного уважения, а не как прямую команду заткнуться, и продолжает:

— Я ищу информацию о человеке, который работал здесь несколько лет назад. Молодой парень. Его могли звать…

— Ничем не могу помочь. Я тут только с июня. Летняя подработка. Вам нужно поговорить с Алтеей Хаверти. Она хозяйка. Вон там, в кабинете. — Он тычет пальцем в сторону.

Холли идет к кабинету под аккомпанемент разлетающихся кеглей и ликующего вопля какой-то женщины. Она стучит. Кто-то внутри произносит «Йоу», что Холли расценивает как приглашение и открывает дверь. Она открыла бы ее, даже если бы ей велели убираться ко всем чертям. Она идет по следу, а в такие моменты ее природная робость испаряется.

Алтея Хаверти оказывается чрезвычайно крупной женщиной, восседающей за заваленным столом подобно медитирующей леди Будде. В одной руке она держит пачку бумаг. Перед ней открыт ноутбук. Судя по кислой мине, с которой она изучает документы, Холли почти уверена, что это счета.

— Ну, что там за проблема? Пинспоттер на одиннадцатой опять обосрался? Я же велела Даррену закрыть эту дорожку, пока Брок не приедет чинить. Клянусь, у этого парня попкорн вместо мозгов.

— Я пришла не играть.

Холли представляется и объясняет цель визита. Алтея слушает, откладывая бумаги в сторону.

— Вы говорите о Кэри Дресслере. Он был лучшим работником из всех, что у меня были, с тех пор как мой сын свалил в Калифорнию. Ладил с клиентами и умел отсекать дневных пьяниц, когда им было уже достаточно, не доводя их до белого каления. А составление расписания? Просто чемпион! Он был травокуром, но кто сейчас не без греха? И это никогда не мешало делу. Ни разу не опоздал, ни разу не сказался больным. А потом в один прекрасный день он просто исчез. Бум. И всё. Ищете его, да?

— Да. — Клиентом была Пенни Даль, но теперь Холли ищет их всех. Пропавших. Тех, кого в Южной Америке называют «desaparecidos» (пропавшие без вести).

— Что ж, счета вам оплачивают не его предки, мне не нужно быть детективом, чтобы это понять. — Алтея закидывает руки за голову и потягивается, выпячивая вперед поистине мамонтовую грудь, отбрасывающую тень на половину стола.

— Почему вы так говорите?

— Он приехал сюда из какого-то крысиного городка в Миннесоте. Отчим, по его словам, частенько чесал об него кулаки. Мать закрывала на это глаза. В конце концов ему это осточертело, и он смазал пятки. Никаких слезливых историй, Кэри говорил об этом как о факте. Правильный настрой. Все, что волновало этого парня, — это кино и работа здесь. Плюс травка, наверное, но я та самая мамочка, которая живет по принципу «не спрашивай — не скажу». К тому же это была всего лишь травка. Думаете, с ним что-то случилось? Что-то плохое?

— Думаю, это возможно. Можете помочь мне точно определить, когда он уехал? Я говорила с продавцом в «Джет Марте», куда Кэри заходил по дороге домой… в какую-то квартиру, как я полагаю… но единственное, в чем продавец был уверен, так это в том, что все случилось примерно в то время, когда Трамп баллотировался в президенты в первый раз.

— Гребаные демократы украли у него второй срок, пардон за мой французский. Так, погодите-ка, погодите-ка. — Она открывает верхний ящик стола и начинает в нем рыться. — Не хотелось бы думать, что с Кэри стряслась беда, ситуация с лигами без него стала совсем другой. Я имею в виду, гребаный ковид убил многие лиги — было бы смешно, если бы он заодно не убивал и мой бизнес, — но без Кэри матчи и посев начали путаться еще до того, как ударил вирус. Кэри был просто чертовски хорош в… ага. Кажется, вот оно.

Она вставляет флешку в ноутбук, надевает очки, тычет пальцами в клавиши, качает головой, снова тычет. Холли приходится сдерживать себя, чтобы не обойти стол и не найти самой то, что ищет женщина.

Алтея вглядывается в экран. В отражении ее очков Холли видит что-то похожее на электронную таблицу.

— Так, — говорит она. — Кэри начал работать здесь в 2012 году. Слишком молод, чтобы подавать алкоголь, до дня рождения, но я все равно его наняла. И рада, что сделала это. Последний чек он получил 4 сентября 2015 года. Почти шесть лет назад! Время летит, не правда ли? А потом он исчез. — Она срывает очки и смотрит на Холли. — Моему мужу пришлось его подменять. Это было до того, как у Алфи случился инфаркт.

— У вас есть фотография Кэри?

— Пойдемте со мной в «Боула-ру».

«Боула-ру» оказывается рестораном, где уставшая женщина (в маске, что радует Холли) подает бургеры и пиво паре игроков. Кафельные стены украшены новыми фотографиями в рамках. На паре снимков улыбающиеся мужчины держат турнирные листы, сплошь зачеркнутые крестиками страйков. Над ними вывеска: «КЛУБ 300»! На большинстве остальных — группы боулеров в фирменных футболках лиг.

— Посмотрите на это место, — сокрушается Алтея, указывая на пустые кабинки, столы и барные стулья. — Раньше здесь кипел бизнес, Холли. Если так пойдет и дальше, я разорюсь. И всё из-за какого-то фальшивого гриппа. Если бы сраные демократы не украли выборы… Ладно, вот он. Это Кэри, прямо в центре.

Она останавливается возле фотографии семерых пожилых мужчин — четверо седых, трое лысых, как бильярдные шары — и одного молодого парня с длинными светлыми волосами, стянутыми в хвост. Молодой человек и один из стариков держат кубок. Подпись гласит: «ЗОЛОТЫЕ СТАРИЧКИ, ЧЕМПИОНЫ ЗИМНЕЙ ЛИГИ 2014–2015».

— Можно сфотографировать? — спрашивает Холли, уже поднимая телефон.

— Будьте моей гостьей.

Холли делает снимок.

— Он есть еще на паре фото. Зацените вот это.

На снимке, на который она указывает, Кэри стоит с шестью улыбающимися женщинами, двое из которых выглядят так, будто могли бы съесть юного мистера Дресслера ложкой. Судя по надписям на футболках, это «Горячие Ведьмы», чемпионы Женского дивизиона 2014 года.

— Они хотели назвать себя «Горячие Сучки», но Алфи наотрез отказался. А вот он с одной из команд Пивной лиги. Они играют на ящик «Бада».

Холли делает еще несколько снимков.

— Кэри играл с любой командой лиги, если им не хватало мужчины или женщины. Если это выпадало на его смену, конечно. Он работал с одиннадцати утра, когда мы открываемся, до семи вечера. Он был очень популярен и хорошо играл — средний балл 200, — но когда выходил на замену, слегка поддавался. Он вписывался в любую команду, но эти ребята были его любимчиками, с ними он катал шары чаще всего. — Она привела Холли обратно к «Золотым Старичкам». — Потому что они играли днем, когда здесь было довольно тихо даже до этого гребаного ковида. «Старички» могли приходить днем, потому что были на пенсии, но я думаю, дело было еще и в Кэри. Может быть, в основном в нём.

— Почему вы так говорите?

— Потому что после того, как он перестал здесь работать, «Старички» перешли на вечер понедельника. У нас освободился слот, и они его заняли.

— Возможно ли, что Кэри рассказывал кому-то из этих парней о своих планах уволиться и, может быть, уехать из города?

— Думаю, мог. Всё возможно.

— Они всё еще играют? Я имею в виду мужчин на этом фото.

— Некоторые да, но, по крайней мере, двоих уже нет. — Она тычет пальцем в улыбающегося седовласого мужчину, держащего красный мраморный шар, похожий на сделанный на заказ. — Родди Харрис все еще приходит почти каждую неделю, но теперь только смотрит. Больные бедра, говорит, и артрит в руках. Этот умер… у этого, кажется, был инсульт… а вот этот всё еще играет. — Она указывает на мужчину, держащего кубок вместе с Кэри. — Вообще-то, он капитан команды. Был тогда, остается и сейчас. Его зовут Хью Клиппард. Если хотите поговорить с ним, могу дать адрес. У нас есть адреса всех членов команды на случай выигрыша. Или если поступит жалоба.

— А их много поступает?

— Подруга, вы удивитесь. Конкуренция становится довольно жаркой, особенно в зимних лигах. Помню матч между «Ведьмами» и «Салли из Переулка», который закончился дракой. Удары, царапины, таскание за волосы, разлитое повсюду пиво — бардак, одним словом. И все из-за крошечного заступа за черту. Именно Кэри их разнял. В этом он тоже был хорош. Черт, мне его не хватает.

— Я бы хотела получить адрес мистера Клиппарда. И его номер телефона, если есть.

— Есть.

Она следует за Алтеей Хаверти обратно в кабинет. Холли ни на секунду не верит, что Кэри Дресслер рассказывал кому-то из «Старичков» о планах уехать, потому что не думает, что у него были такие планы. Его планы изменились, возможно, навсегда. Но если трейлер Эллен вычистила пожилая женщина, возможно, кто-то из этих стариков знал ее. Может быть, даже состоял в родстве — кровном или через брак. Потому что Хищник с Рэд-Бэнк-авеню выбирает жертв не случайно, или не совсем случайно. Он знал, что Эллен одинока. Он знал, что Кэри одинок. Он мог знать, что у матери Пита Стейнмана проблемы с выпивкой. Он знал, что Бонни недавно рассталась с парнем, ее отца не было на горизонте, а отношения с матерью были натянутыми. Другими словами, у Хищника была информация. Он выбирал цели.

Холли чувствует себя лучше, чем раньше — более заземленной, эмоционально стабильной, менее склонной к самобичеванию, — но все еще страдает от низкой самооценки и неуверенности. Это недостатки характера, но ирония в том, что именно они делают ее лучшим детективом. Она прекрасно осознает, что ее предположения о деле могут быть совершенно ошибочными, но нутро подсказывает ей, что она права. Она не хочет знать, доверял ли Кэри кому-то из «Золотых Старичков» свои планы покинуть город; она хочет знать, знает ли кто-то из них женщину, страдающую ишиасом, или, может быть, даже женат на ней. Маловероятно, но, как говаривал Маски Псу-шерифу в старом мультике: «Возможно, всё возможно».

— Вот, держите, — говорит Алтея и протягивает Холли листок бумаги для заметок. Холли складывает его в один из накладных карманов своих брюк-карго.

— Что-нибудь еще можете рассказать о Кэри, мисс Хаверти?

Алтея снова взяла пачку счетов. Теперь она кладет их обратно и вздыхает.

— Только то, что я скучаю по нему. Готова поспорить, «Старички» — те, вроде Клиппарда, кто был здесь при Кэри, — тоже скучают. И «Ведьмы» скучают, и даже дети, которые приезжали на автобусах на свои ежемесячные уроки физкультуры, скучают по нему, держу пари. Особенно девочки. Он был планокуром, и, спорю, где бы он ни был, он верит в этот фальшивый грипп так же, как и вы, Холли — нет, я не собираюсь с вами спорить об этом, это Америка, вы можете верить во что хотите, — я просто говорю, что он был хорошим работником, а таких становится все меньше и меньше. Взять хотя бы Даррена. Он просто отбывает время. Думаете, он смог бы составить турнирную сетку? Да ни за что, даже под дулом пистолета.

— Спасибо за уделенное время, — говорит Холли и предлагает локоть для прощания.

Алтея выглядит удивленной.

— Без обид, но я такой фигней не занимаюсь.

Холли думает: «Моя мать умерла от этого фальшивого гриппа, ты, тупая сука». Вслух же она произносит с улыбкой:

— Никаких обид.

- 5 -

Холли не спеша пересекает вестибюль, слушая грохот шаров и треск кеглей. Она уже собирается толкнуть дверь фойе, готовясь к волне жары и влажности, которая ударит в лицо, но вдруг останавливается, широко раскрыв глаза от изумления.

«Боже мой, — думает она. — Серьезно?»

 

Отправить