- 1 -

Январь выдался пронизывающе холодным, но февраль принес не по сезону высокие температуры, словно пытаясь компенсировать три недели снегопадов, вызванных «эффектом озера», и зубодробительных морозов под минус восемнадцать. В этот понедельник, когда столбик термометра поднялся до плюс двенадцати, Родди Харрис решает избавить универсал «Субару» от наростов соли, которые, если их оставить, со временем разъедят пороги и днище. Эм предлагает отогнать машину на мойку «Драйв-энд-Шайн» на выезде к аэропорту, но Родди говорит, что предпочел бы побыть на свежем воздухе, пока этот воздух терпим. Она спрашивает про его артрит. Он настаивает, что тот его не беспокоит, и говорит, что чувствует себя отлично.

— Сейчас не беспокоит, — говорит Эм, — но спорю, сегодня вечером ты будешь стонать, и тебе придется мазаться «Бенгеем», а хорошей мази осталось всего ничего. Нам стоит поберечь остатки на экстренный случай.

«На случай, если мою спину или твою шею снова заклинит», — вот что она имеет в виду.

— Я надену перчатки, — говорит он ей, и Эм вздыхает. Родди — милейший человек, свет её очей, но если он решил что-то сделать, переубедить его невозможно.

Он входит в гараж через заднюю дверь, берет шланг и подсоединяет его к крану на стене дома. Затем возвращается, чтобы выгнать машину. На стене гаража три кнопки. Одна открывает левый отсек, где стоит фургон, которым они редко пользуются. Другая открывает правый отсек — дом для разъездного «Субару» Харрисов. Третья кнопка открывает оба отсека, и у Родди есть раздражающая привычка нажимать именно её. «Потому что она посередине, а не снизу или сверху», — говорит он себе, когда обе двери с грохотом ползут вверх вместо одной нужной. Это не забывчивость, просто плохой дизайн, вот и всё.

Он садится в универсал и сдает назад туда, где ждет шланг с уже навинченной насадкой-распылителем. Родди предвкушает эту маленькую работу. Ему нравится, как струя под высоким давлением счищает спекшиеся комья дорожной соли. Он поднимает насадку и замирает. У начала подъездной дорожки кто-то стоит и смотрит на него. Это хорошенькая девушка в красном пальто, с шарфом и шапочкой в тон. Маска на лице у нее тоже красная, как и галоши — рождественский подарок, кстати, потому что девушка несколько раз восхищалась такой же парой у своей хорошей подруги Холли. Одной рукой она прижимает к груди тонкую папку для бумаг.

— Вы профессор Харрис? — спрашивает она.

— Он самый, — отвечает он. — Оду секунду, юная леди.

Он открывает водительскую дверь «Субару». Пульт от гаража прикреплен к козырьку. На этом пульте две кнопки вместо трех. Он нажимает одну, и левая дверь с грохотом ползет вниз, скрывая фургон. Он сомневается, что она вообще его заметила — она смотрит на него самого, — но береженого Бог бережет.

Он подходит к ней с улыбкой и протягивает руку. В наши дни она, скорее всего, приветствовала бы людей ковидным ударом локтя, но он в перчатках, а она в варежках (не особо нужных в такой теплый день, как и шарф, но ансамбль создает модный образ), так что всё в порядке.

— Чем могу быть полезен в этот чудесный погожий денек?

Барбара Робинсон улыбается:

— Вообще-то я надеялась увидеть вашу жену. Я хотела спросить её кое о чем.

Судя по папке, которую она так бережно прижимает к груди, он догадывается, что её интересует писательский семинар. Он мог бы сказать ей, что она, вероятно, слишком молода для этой программы — большинству горе-писателей, посещающих курсы, за двадцать или тридцать. Он мог бы также сказать ей, что всё более вероятно, что этой осенью семинара не будет вовсе. Джим Шепард скончался, а мало кто из других профи выразил интерес. Нынешний штатный литератор кафедры, Генри Стрэттон, тоже отказался от повторного контракта. Он заявил главе кафедры английского языка Розалин Буркхарт, что идея дистанционного обучения в интенсивной писательской программе абсурдна. По словам Эмили, которая узнала это от Розалин, Стрэттон сказал, что это будет все равно что заниматься любовью в боксерских перчатках.

Но пусть Эм сама сообщит хорошенькой Красной Шапочке плохие новости; он всего лишь скромный (и уже отставной) профессор биологии.

— Я уверен, она будет рада поговорить с вами, мисс…

— Я Барбара. Барбара Робинсон.

— Очень приятно, Барбара. Просто позвоните в дверь. Моя жена в возрасте, но слух у неё острый.

Барбара улыбается в ответ.

— Спасибо.

Она начинает идти по дорожке к дому, затем оборачивается.

— Вам стоит помыть и фургон тоже. У моего папы был такой, когда я была маленькой, и глушитель отвалился прямо на трассе. Он сказал, что соль проела его насквозь.

«Значит, она его всё-таки видела, — думает Родди. — Мне действительно нужно быть осторожнее».

— Спасибо за совет, я ценю.

Запомнит ли она? Увидела ли она что-то, чего не следовало? Родди думает, что нет. Родди думает, что Красную Шапочку, также известную как Барбара Робинсон, интересуют только те не ограненные литературные алмазы, что она несет в своей папке. Мечтает стать следующей Тони Моррисон или Элис Уокер. Но в будущем придется быть еще осторожнее. «Всё из-за этой кнопки не на том месте, — думает он. — Идиотская инженерия. С памятью у меня всё отлично».

Он включает воду и направляет струю на бок «Субару». Соль начинает смываться, обнажая блестящую зеленую краску под ней. Он предвкушал это занятие, но теперь удовольствие поубавилось. Девушка, хоть и миленькая в своем красном наряде, омрачила его настроение.

Барбара машет ему на прощание, поднимается по дорожке и звонит в дверь. Дверь открывается, и на пороге стоит Эм, выглядящая не старше семидесяти в зеленом шелковом платье, с прической, свежей после утреннего визита в салон красоты. Салон «Волосы Сегодня» должен быть закрыт из-за пандемии, но Хелен делает исключения для давних клиентов, которые оставляют хорошие чаевые в течение года и не забывают о ней на Рождество.

— Да? Чем могу помочь?

— Я хотела бы поговорить с вами. Это насчет… — Барбара сглатывает. — Насчет писательства.

Эм смотрит на папку, затем одаривает Барбару извиняющейся улыбкой.

— Если это касается писательского семинара, то новые заявки не принимаются. Осенне-зимняя программа, боюсь, под большим вопросом. Эта болезнь, сами понимаете.

— Нет, дело не в этом.

Эмили мгновение изучает свою гостью: хорошенькая, крепкая, явно здоровая и — разумеется — молодая. Она смотрит через плечо девушки и видит, что Родди наблюдает за ними, поливая дорожку из шланга. «Это замерзнет, если температура ночью упадет, — думает она. — Ты должен понимать». Затем она возвращает взгляд к девушке в красном.

— Как тебя зовут, милая?

— Барбара Робинсон.

— Что ж, Барбара, почему бы тебе не войти и не рассказать мне, в чем дело.

Она отступает в сторону. Барбара входит в дом. Эм закрывает дверь. Родди продолжает мыть аккуратный зеленый универсал.

 

Отправить