Перерыв я провёл, совещаясь с Лорной и Джеком. Циско тем временем вышел из здания суда. Он поехал в отель «Хантингтон» в Пасадене присмотреть за Наоми Китченс и её дочерью. Мы сняли для них двухкомнатный номер. Чтобы сбить с толку «Тайдалвейв» или защиту, если они решат их искать, номера были оформлены на вымышленные имена. Отель находился примерно в шестнадцати километрах от суда. Обычно свидетелей процессов в центральном суде селили в ближайших отелях, чтобы их можно было быстро доставить в зал.

Мы с Лорной и Макэвоем стояли у барьера галереи и обсуждали перестановку в списке свидетелей. Мой предварительный план на первый день был прост: начать с показаний детектива Кларка, затем перейти к Колтонам — сначала Триша, потом Брюс. Закончить — Брендой Рэндольф, которая растрогала бы каждого присяжного рассказом о дочери и о том, что значила для неё её утрата.

Но судебный процесс — штука переменчивая. У меня ещё ни разу не было дела, которое бы шло строго по плану. Я уже видел, что присяжные прониклись доверием к Кларку. Они ловили каждое его слово о расследовании. Это была реальная жизнь, а не сериал, и они впитывали её жадно. Я не хотел обрывать Кларка. Но его продолжительное присутствие на трибуне сдвигало мой график.

— Последнее, чего нам нужно, — это заканчивать день с Брюсом Колтоном на месте свидетеля, — сказал я. — Даже если я буду очень аккуратен в вопросах, он не вызовет сочувствия у присяжных. Не хочу, чтобы они ехали домой, вспоминая его и то, как он учил сына стрелять.

— Ну, если так получится, — сказал Макэвой, — то ты, по крайней мере, начнёшь завтра с козыря. В смысле, Бренда будет вызывать всеобщее сочувствие, верно?

— Да, — сказал я. — Но лучше заканчивать каждый день на высокой ноте. Присяжные уезжают домой с последним впечатлением. И это впечатление они понесут в себе. Если мы закончим Брюсом, они будут думать о нём. И непременно возложат на него часть вины.

— Совершенно верно, — подтвердила Лорна. — И я уверена, что твой план будет именно таким: сначала завершишь с Кларком, потом вызовешь Бренду и будешь её допрашивать до конца дня. А завтра уже займешься Колтонами. Начнешь с Брюса, пока присяжные еще не совсем проснулись. Затем перейдешь к Трише, вновь апеллируя к их сочувствию. Я кивнул.

Лорна не была профессиональным консультантом по работе с присяжными, но она обладала удивительным чутьем на атмосферу в зале. Она прекрасно понимала, как присяжные воспринимают ход процесса, как реагируют на свидетелей и представленные доказательства. Иногда я настолько увлекался самим допросом и его динамикой, что упускал эти важные моменты. Поэтому я всегда стремился, чтобы Лорна была в зале, когда в деле участвовали присяжные.

— Многое будет зависеть от того, насколько сильно ребята Мейсона захотят навалиться на Кларка, — сказал я. — Они, наверное, догадываются, как я строю дело. Думаю, Маркус возьмёт Кларка и попытается затянуть перекрёстный допрос. Захочет не дать мне добраться до Бренды сегодня.

— А насколько сильно он вообще может на него надавить? — спросила Лорна. — Дело-то в расследовании. Он пока возражал всего два раза, и оба раза — полная ерунда.

— Да, но теперь всё изменится, — сказал я. — Как только я подойду к «Клэр», он будет вскакивать с места каждый раз.

Я почти не ошибся. Когда после перерыва заседание возобновилось, и Дуглас Кларк вернулся на место, я сразу же перешёл к части его работы после ареста.

— Детектив, вы перешли к другим делам после того, как Аарона Колтона благополучно взяли под стражу? — спросил я.

— Нет, — ответил Кларк. — Совсем нет.

— Вы хотите сказать, что были и другие подозреваемые?

— Нет. По показаниям свидетелей мы знали, что стрелок действовал один. Но нам нужно было собрать все доказательства и понять, что произошло и почему.

— Вы пришли к окончательному выводу, что именно произошло и по какой причине? — спросил я.

Маркус Мейсон встал и возразил:

— Ваша честь, уголовное дело всё ещё в процессе. Окончательного вывода не может быть до окончания судебного преследования Аарона Колтона.

— Я поддержу, — сказала судья.

Я мог бы спорить, но знал, что это возражение не закроет мне те двери, которые мне были нужны.

— Детектив, — сказал я, — почему для вас было важно установить, что именно произошло и почему?

— Подозреваемый был несовершеннолетним, — ответил Кларк. — По опыту работы с делами подростков я знал, что окружной прокуратуре потребуются все возможные физические и психологические доказательства, чтобы решить, как дальше действовать.

Я перевёл взгляд на Маркуса Мейсона, ожидая возражения. Он сидел неподвижно.

— Какую ключевую улику вы обнаружили, пытаясь понять, что произошло и почему? — спросил я.

— Без сомнения, — сказал Кларк, — это был…

— Возражение, — поднялся Мейсон. — То, что детектив Кларк считает ключевым доказательством, не имеет значения, Ваша честь.

— Отклоняется, — сказала Рулин. — Отвечайте, детектив.

Когда судья не объясняет причину отклонения возражения, это обычно значит, что возражение слишком слабо, чтобы тратить время на его разбор.

— Я считал ноутбук Аарона Колтона крайне важным для понимания произошедшего, — сказал Кларк.

— Что вы обнаружили на ноутбуке, детектив? — спросил я.

— Что Аарон Колтон проводил по несколько часов в день в приложении с ИИ-помощником, — ответил он.

— Для протокола: когда вы говорите: «ИИ», вы имеете в виду искусственный интеллект, верно?

— Верно.

— Как называлось приложение, в котором он проводил столько времени?

— Приложение называлось «Клэр два-точка-два». Но сам ИИ-помощник был создан и настроен им. Он дал ему имя «Рен». В приложении есть опция — создать собственный аватар и назвать его как хочешь.

— И это был тот самый аватар, который вы увидели на экране ноутбука Аарона, когда ворвались в комнату и задержали его?

— Да.

— Когда вы говорите, что он проводил по несколько часов в этом приложении, вы имеете в виду, что он всё это время общался с «Рен»?

— Да. Они общались постоянно, пока он был онлайн. Мы также выяснили, что они переписывались по телефону.

— Минутку, Ваша честь, — сказал я.

Я открыл папку, которую взял с собой к кафедре. Внутри лежали сшитые скобами распечатки. Я взял первые четыре и попросил у судьи разрешение подойти к свидетелю с документом. Рулин кивнула. Я передал один экземпляр секретарю для судьи, один — Мейсонам и один — детективу. С последним экземпляром вернулся к кафедре.

— Детектив, уделите минуту и просмотрите эти три страницы, — сказал я. — Посмотрите, узнаёте ли вы этот расшифрованный разговор.

Маркус Мейсон тут же вскочил, держа листки двумя пальцами, как крысу за хвост.

— Ваша честь, на чём это вообще основано? — спросил он. — Этого не было ни в одном пакете документов, представленных истцами.

— Мистер Холлер? — спросила Рулин, приподняв бровь над очками. — Это было в материалах, которые вы передавали в порядке раскрытия?

— Нет, Ваша честь, — ответил я. — Это стенограмма последнего разговора Аарона Колтона с «Рен», его ИИ-компаньоном. И, возможно, более важный вопрос для суда — не почему этого у нас, а почему этого не было в материалах, предоставленных ответчиком. Стенограмма взята из их цифровых архивов. Суд совершенно чётко обязал ответчика передать истцам все данные, касающиеся Аарона Колтона.

Рулин краем глаза посмотрела в сторону присяжных. Это был знак: она не хотела обсуждать этот вопрос при них.

— Дамы и господа присяжные, — сказала она, — мне крайне не хочется снова делать перерыв так скоро после предыдущего. Но мне нужно посоветоваться с адвокатами в кабинете. Пожалуйста, немного разомнитесь, но далеко не уходите. Я надеюсь, это не займёт много времени. Заместитель маршала Чакон соберёт вас, когда мы будем готовы продолжить. Держитесь поблизости.

Через две минуты мы уже сидели перед её столом в служебном кабинете. Судья держала в руках стенограмму и выглядела обеспокоенной.

— Мистер Холлер, — сказала она, — этот документ не обозначен как доказательство ни полицией, ни окружной прокуратурой. Следовательно, он получен не от них. Вы только что заявили при присяжных, что он также не был передан вам ответчиком. Откуда он у вас, сэр?

Я кивнул. С тех пор как открыл папку у кафедры, я ждал этого вопроса.

— Я не знаю, Ваша честь, — сказал я.

Маркус Мейсон наклонился вперёд и робко поднял руку. Судья взмахом ладони пресекла его.

— Мистер Холлер, такой ответ неприемлем, — сказала она.

— Судья, это правда, — сказал я. — Кто-то, я не знаю кто, оставил цифровой жёсткий диск в моей машине. Я оставил её незапертой, когда по пути на работу зашёл по делу. Вернулся — диск лежит на пассажирском сиденье. Я не видел, кто его оставил. Я передал диск членам своей команды. Они выяснили, что на нём, похоже, полное содержимое ноутбука Аарона Колтона. Большая часть этого нам не была предоставлена в порядке раскрытия, несмотря на постановление суда. Я уверен, что мой друг Маркус уже готовит речи о защите интеллектуальной собственности, но как журналы чата между ИИ-компаньоном и шестнадцатилетним подростком могут быть защищены этим протекающим зонтиком?

Рулин перевела взгляд на Маркуса.

— Хотите ответить, мистер Мейсон? — спросила она.

— Ваша честь, даже если вы поверите в эту историю с таинственным диском, оставленным в машине, — сказал Мейсон, — он всё равно был обязан, в соответствии с правилами суда, предоставить этот материал защите. Следовательно, всё это должно быть исключено.

Судья усмехнулась.

— Иногда действия и доводы адвокатов, выступающих передо мной, меня поражают, — сказала она. — Иногда — откровенно ужасают. Мистер Мейсон, я считаю ваши аргументы в лучшем случае лицемерными. Вы хотите, чтобы я не допустила в дело информацию, которую истец должен был получить от вас, но не получил. И теперь он получил её другим путём, каким бы он ни был.

— Ваша честь… — начал Маркус.

— Не перебивайте меня, — жёстко сказала Рулин. — Мистер Холлер, полагаю, вы намерены представить в качестве доказательств и другие расшифровки?

— Да, Ваша честь. У меня такой план — сказал я.

— Если детектив Кларк подтвердит подлинность этой стенограммы, я её приму, — сказала она. — Остальные расшифровки он также должен будет подтвердить.

— Он подтвердит, Ваша честь, — сказал я.

— Ваша честь, можно мне слово? — попросил Маркус.

— Можно, — сказала Рулин.

— Защита просит приостановить процесс до рассмотрения апелляции на решение суда, — сказал он.

— Вы можете подать апелляцию, мистер Мейсон, — сказала Рулин. — Но судебное разбирательство мы останавливать не будем. Можете возвращаться в зал. Я приведу присяжных, и через пять минут мы продолжим.

Мы вернулись в зал. Судья осталась в кабинете дочитывать стенограмму. Её решение было настолько резкой отповедью Мейсону, что у меня не поднялась рука прошептать ему колкость, проходя мимо. Я не смог бы сказать ему ничего, что ударило бы сильнее того, что только что сказала судья. Это был момент Давида и Голиафа. Именно тогда я понял, что, возможно, мне действительно удастся свалить великана.

 

Отправить