Баллард стояла, прислонившись к машине перед домом Босха, и прокручивала в голове их последний разговор. Босх собирался провести повторный допрос Шейлы Уолш по делу Галлахеров. Он надеялся, что она согласится обменять сведения о Финбаре Макшейне на защиту своего сына. Баллард решила: если она не найдет Босха до конца дня, то сама вычислит Шейлу Уолш и нанесет ей визит.

Машина Мэдди Босх показалась из-за поворота и заехала под пустой навес для авто. Баллард встретила её у входной двери.

— Я стучала, — сказала Баллард. — Тишина.

— Тогда надеюсь, что его там нет, — ответила Мэдди.

— Хочешь, я быстро осмотрюсь, прежде чем ты войдешь?

— Рене, я уже взрослая девочка.

— Я обязана была предложить.

— Понимаю. Спасибо.

Мэдди достала ключи и отперла дверь. Без колебаний она толкнула её и вошла первой.

— Пап?

Ответа не последовало. Баллард прошла в гостиную, оглядываясь в поисках чего-то необычного. Она заметила проигрыватель Босха — на диске лежала пластинка Кинга Кертиса, которую он слушал еще неделю назад, когда она заезжала за ним. Похоже, работа в отделе поглотила его настолько, что на музыку не оставалось времени.

— Пап, ты здесь?

Снова ничего.

— Я проверю спальни, — сказала Мэдди.

Она исчезла в коридоре, а Баллард заглянула на кухню — проверить раковину и мусорное ведро на предмет признаков недавней жизни. Всё было чисто и пусто. Баллард вернулась в столовую, где на столе лежали две аккуратные стопки документов. Она обошла стол и наклонилась, чтобы посмотреть, над чем Босх работал в последний раз. Из глубины дома доносились шаги Мэдди — верный знак того, что отца она не нашла.

Вскоре Мэдди вышла из жилого крыла.

— Его нет.

— На кухне чисто, мусор вынесен, — заметила Баллард. — Похоже на человека, который не хотел оставлять в доме ничего, что могло бы протухнуть в его отсутствие.

— Но куда он мог поехать?

— Хороший вопрос. Ты знаешь, какой у него чемодан?

— О да. У него он один. Старый, побитый, с колесиками, которые почти не крутятся.

— Глянь, на месте ли он.

— Проверю в шкафу.

Мэдди снова ушла, а Баллард пролистала одну из папок на столе. Это были материалы по делу семьи Галлахер.

Она заметила, что у стола есть выдвижной ящик. Баллард потянула за ручку. Внутри валялись одноразовые приборы из доставок еды, ручки, скрепки и блоки стикеров. А еще там было несколько таблеток без упаковки и конверт с надписью «Мэдди». Поддавшись любопытству, Баллард приподняла конверт — он был запечатан. Затем она взяла одну из таблеток. Светло-голубая, в форме диска. Никаких опознавательных знаков, кроме вытисненного числа «30». Баллард предположила, что это дозировка в 30 миллиграммов.

Послышались шаги возвращающейся Мэдди. Не раздумывая, Баллард спрятала таблетку в кулаке и закрыла ящик как раз в тот момент, когда девушка вошла в комнату.

— Чемодан дома, — сообщила Мэдди. — Но у него была еще спортивная сумка для коротких поездок. Её нет. Он куда-то уехал и мне не сказал.

— Такое раньше бывало? — спросила Баллард.

— Ну, насколько я знаю, нет. На прошлой неделе он звонил, когда летел в Чикаго на одну ночь. Но кто знает... может, он кучу раз куда-то мотался, не ставя меня в известность. Я никак не могу проверить.

— Понимаю.

— Слушай, мне как-то не по себе от того, что мы тут рыщем. Это вторжение в его личное пространство. Нам пора уходить.

— Согласна. У меня как раз встреча в центре.

Мэдди достала ключи и придержала дверь, чтобы Баллард вышла первой. Оказавшись на улице, детектив повернулась к дочери Босха.

— Прости, если я перегнула палку, Мэдди. Просто у нас сейчас разгар дела, а после того, как его в воскресенье помяло, я задергалась, когда он исчез без предупреждения. Уверена, он скоро объявится.

Мэдди кивнула, но выглядела неубедительно.

— Каким он тебе показался во вторник на ланче? — спросила Баллард.

— Ну... обычным. Нормальным. То есть, его еще ломало после аварии, колено болело, но это был папа. Говорил, что хочет поскорее вернуться к работе над делом. Всё как всегда.

— И с того ланча — ничего?

— Нет. Рене, мне стоит волноваться?

— Даже не знаю. Когда мы говорили в последний раз, он собирался навестить свидетеля, с которым уже общался раньше, и который был ему не очень рад. И всё.

— Может, нам стоит съездить к этому свидетелю?

— Нам?

— У меня сегодня выходной. Но я коп, а он мой отец. Кто этот свидетель?

— Погоди. Давай не будем пороть горячку. Может, он просто...

— Кто порет горячку? Ты сказала, он поехал к свидетелю — полагаю, по делу об убийстве. И с тех пор о нем ни слуху ни духу. Что в этой картине правильного?

— Ладно, слушай. Мне нужно быть в офисе окружного прокурора. Дай мне съездить туда, а потом я пробью адрес свидетеля. Если твой отец к тому времени не объявится, вечером съездим к ней.

Мэдди промолчала, и Баллард видела, как ту раздражает эта задержка.

— Сделай вот что, — предложила Баллард. — Вернись в дом и оставь отцу записку. Напиши, что он должен позвонить тебе, как только вернется. На случай, если он просто где-то застрял без связи, а мы тут накручиваем себя на пустом месте. Сделаешь?

— Сделаю, — хмуро ответила Мэдди.

— Вот и славно. Тогда я поехала. Будем на связи. Ты как?

— В порядке.

— Хорошо. Уверена, всё будет окей. Созвонимся.

Они разошлись: Баллард — к своей машине, Мэдди — обратно в дом.

Баллард спустилась с холма и выехала на Голливудское шоссе, взяв курс на юг, в даунтаун. Глянув на часы на приборной панели, она поняла, что успеет заскочить в криминалистическую лабораторию (SID) до встречи в прокуратуре. Ей нужно было выяснить, что за таблетки она нашла в столе Босха и зачем он их принимает. Она понимала, что это грубейшее нарушение частной жизни Гарри, куда более серьезное, чем то, против которого протестовала его дочь. Но с Босхом что-то происходило, и ей необходимо было узнать правду.

 

Отправить