Босх сидел на кровати, вытянув больную ногу. На колене лежал пакет со льдом, который, казалось, унимал ту часть боли, до которой еще не добралась вторая доза адвила. Он находился в своем номере в «Pier House» и изучал туристическую карту Старого города, полученную при регистрации. На ней были четко отмечены места для наблюдения за закатом и причалы, где швартовались круизные лайнеры. Он планировал прочесать их все в своих поисках Финбара Макшейна — иголки в стоге сена.

В номере был небольшой балкон с видом на бирюзовую воду. Взгляд Босха то и дело возвращался к ней — он слишком привык к холодной, мрачной иссиня-черной воде Тихого океана. Сейчас мимо медленно проплывал огромный катамаран; казалось, каждый дюйм его палубы занят пассажиром. На борту был намалеван номер телефона для бронирования мест на «закатный круиз».

Прежде чем подняться в номер, он сверился с планом отеля и выяснил, что бар «Chart Room» открывается только в пять. Он планировал быть там ровно к открытию, надеясь перехватить бармена, пока заведение не заполнилось.

У него оставался час, и Босх решил потратить его на прогулку по Старому городу, показывая ориентировку с возможными портретами Макшейна. Он встал и переложил пакет со льдом в раковину. Холод в сочетании с таблетками вернул колену рабочее состояние — по крайней мере, на время.

Он вышел из отеля и пошел вверх по Дюваль-стрит, заглядывая в «Sloppy Joe’s» и другие бары, спрашивая барменов, не узнают ли они человека на фото.

Результат был нулевым. Но у Босха сложилось впечатление, что большинство барменов и официанток, которым он показывал листок, сами когда-то от чего-то бежали, прежде чем осесть в Ки-Уэсте. Неудачная жизнь, рухнувшие отношения, преступление — неважно, но это делало людей крайне неохотными в выдаче таких же беглецов. Босх никому не говорил, что человек на фото — единственный подозреваемый в убийстве целой семьи. Он не хотел разрушать их романтизированную версию побега от прошлого.

К пяти он вернулся в «Pier House» и прямиком направился в «Chart Room», притаившийся в коридоре первого этажа главного крыла. Мужчина с седыми волосами, собранными в хвост, как раз отпирал дверь. Босх вошел следом. Бар был крошечным, размером с обычный номер — чем он, очевидно, когда-то и был. Слева — стойка на шесть табуретов, справа — пара столиков и кресел. Босху показалось, что если сюда набьется двадцать человек, дышать станет нечем.

Босх занял крайний табурет и дождался, пока хвостатый бармен зайдет за стойку. Интерьер был выполнен из темного дерева, а подсветка под тремя ярусами бутылок создавала янтарное свечение. Стены были усеяны фотографиями, почти все пожелтели от времени. Окон с видом на воду не было. Это было место для поклонения алкоголю, а не заходящему солнцу.

— Похоже, болит прилично, — заметил бармен, указывая на ухо Босха.

— Бывало и хуже, — ответил Босх.

— Рыболовный крючок?

— Если бы.

— Значит, пуля.

— Как вы догадались?

— Крючки я знаю по Ки-Уэсту. Пули — по Вьетнаму.

— Ясно. С кем там были?

— Морпехи, первый батальон девятого полка.

— «Ходячие мертвецы».

Босх знал о «ходячих мертвецах». 1/9 понесла самые тяжелые потери за всю войну, отчего и получила свое прозвище.

— А вы? — спросил бармен.

— Армия. Первая пехотная, инженерный батальон.

— Тоннели.

— Да.

Бармен кивнул. Он знал про тоннельных крыс.

— Живете в отеле? — спросил он.

— Двести второй номер.

— На туриста вы не очень похожи.

— Наверное, стоит прикупить шорты, сандалии и, может, гавайскую рубашку.

— Поможет. Вы Томми?

Бармен перестал протирать стойку и посмотрел прямо на Босха.

— Мы знакомы?

— Нет, я в Ки-Уэсте впервые, — сказал Босх. — В полицейском участке мне сказали, что вы тот, с кем мне нужно поговорить.

— О чем же?

— О местном барном бизнесе. Я пытаюсь найти заведение, которое закрылось лет шесть-семь назад.

— Как называлось?

— В том-то и дело. Названия у меня нет.

— Как-то туманно. Вы коп?

— Бывший. Пытаюсь найти парня, который приехал сюда из Л.А., вложился в бар и всё профукал. Меня зовут Гарри, кстати.

Он протянул руку через стойку. Томми вытер ладонь о полотенце и пожал её.

— Как давно вы здесь, Томми? — спросил Босх.

— Скажем так: дольше всех остальных, — ответил Томми. — У этого парня, которого вы ищете, имя-то есть?

— Есть, но не думаю, что он им пользуется. Финбар Макшейн. Ирландец.

Босх внимательно следил за его глазами. В них мелькнула искра узнавания.

— «Ирландский галеон», — произнес Томми.

— Это что?

— Это бар. Два ирландца открыли его лет восемь назад. То есть, один открыл, потом второй приехал и стал партнером. Как будто нам в Ки-Уэсте не хватало ирландских пабов. Снаружи отделали под испанский галеон, понимаете? Продержались пару лет и закрылись. Прогорели в пух и прах, оставили кучу долгов кредиторам.

Босх знал, что должны быть записи о владельцах в лицензионных органах или бумаги о банкротстве. Название бара было отличной зацепкой.

— Вы их знали — партнеров?

— Нет, они были чужаками, не местными.

— А имена?

— Не уверен, что когда-либо слышал их имена.

— Кто мог слышать?

— Хороший вопрос. Дайте подумать. Вы пить будете или только вопросы задавать?

— Бурбон.

— Есть «Michter’s», «Colonel Taylor» и немного «Blanton’s» осталось.

— «Blanton’s», чистый.

— Отлично, а то я еще жду лед.

Томми отполировал бокал и плеснул щедрую порцию бурбона. Поставил перед Босхом. В круглой бутылке оставалось ровно еще на одну порцию.

— Slainte, — сказал он.

— Твое здоровье, — отозвался Босх.

В бар вошел мужчина с большим стальным ведром льда. Томми принял его и пересыпал в контейнер.

— Спасибо, Рико.

Бармен посмотрел на Босха и кивнул на лед.

— Мне и так хорошо, — сказал Босх.

Томми поднял палец, призывая к тишине, словно обдумывая идею.

— Кажется, я знаю одного человека, — сказал он. — Вы же отблагодарите меня за это, верно?

— Обязательно, — подтвердил Босх.

Он наблюдал, как Томми достал из-под стойки проводной телефон, набрал номер и стал ждать. Босх слышал только одну сторону разговора.

— Эй, помнишь «Ирландский галеон»? Что стало с теми двумя парнями?.. Ага, да, кажется, я что-то такое слышал... А как их звали?.. И куда делся Дейви?

Разговор закончился быстро. Томми посмотрел на Босха, но не спешил делиться информацией. Босх намек понял. Перед вылетом он снял в банкомате четыреста долларов полтинниками и двадцатками. Он отсчитал четыре пятидесятки и положил на стойку.

— Первым владельцем был Дэн Кэссиди, — сказал Томми. — Но он уехал с острова сразу после закрытия.

— Куда?

— Мой человек не знает. Его друг из Ирландии, которого он взял в долю, звался Дейви Бирн. Но все считали, что это туфта.

— В смысле?

— Псевдоним, ясный как день. «Дейви Бирнс» — это название паба в «Улиссе» Джойса, в романе про Дублин. Говорят, это реальное место, до сих пор работает. Так что местные думали, что он какой-нибудь «ИРАшник», который сбежал сюда и сменил имя, потому что на родине стало слишком жарко.

Босх не стал уточнять, что «Смута» в основном касалась Северной Ирландии, а не Дублина.

— Ваш знакомый говорил, встречался ли он с ним? Сможет узнать по фото?

— Не говорил, но сомневаюсь, — ответил Томми. — У него дистрибуция «Бада» на весь округ Монро. Он знает, что творится в каждом баре на Кис, но сам за рулем грузовика не сидел уже сто лет. Сказал только, что эти ребята кинули его на пару штук за пиво, когда лавочка закрылась.

— У вас есть мобильный?

— Конечно.

— Можете сфотографировать это и переслать ему? Мало ли.

Босх развернул ориентировку на стойке. Томми долго разглядывал её, потом подсунул под свет лампы и сделал снимок на телефон. Вернул листок Босху.

— Департамент полиции Лос-Анджелеса... Я думал, вы больше не коп.

— Так и есть, — сказал Босх. — Это старое. Из дела, которое я вел еще со значком.

— Он типа твоего «упущенного шанса»? Белый кит, «зовите меня Измаил» и всё такое?

— «Моби Дик», верно?

— Ага. Первая строчка книги.

Босх кивнул. Он никогда не читал эту книгу, но знал, кто её написал и что Моби Дик был тем самым белым китом. Судя по отсылкам к Джойсу и Мелвиллу, перед ним был самый начитанный бармен в Ки-Уэсте. Томми заметил его взгляд.

— Когда здесь затишье, я читаю, — сказал он. — Так что он сделал, твой белый кит?

— Убил семью из четырех человек, — ответил Босх.

— Дерьмо.

— Строительным пистолетом. Девочке было девять, мальчику тринадцать. Потом закопал их в яме в пустыне.

— О господи.

Томми положил ладонь на купюры и пододвинул их обратно к Босху.

— Не могу взять ваши деньги. Не за такое.

— Вы мне помогаете.

— Уверен, вам никто не платит за то, что вы гоняетесь за этим уродом.

Босх кивнул. Он понимал. И задал главный вопрос:

— Ваш друг-пивовар сказал, остался ли Дейви Бирн на острове?

— Сказал, что последний раз слышал о нем года два назад. Тот ошивался на старых чартерных доках.

— Где это?

— Прямо под эстакадой Палм-авеню. Вы на машине?

— Да.

Томми указал вглубь бара.

— Проще всего выехать из Старого города по Фронт-стрит на Итон. Итон переходит в Палм-авеню. Переедете через мост, там марина. Не пропустите.

— И сколько там лодок? — спросил Босх.

— До хрена. Мой приятель не знал, на какой именно он якобы работал.

— Ясно.

— И на вашем месте я бы ехал прямо сейчас. Скоро народ повалит смотреть закат, в трафике застрянете наглухо.

Босх поднял стакан и сделал первый и последний глоток. Бурбон был сладким на языке, но обжег горло как огонь. Пожалуй, стоило заказать что-то помягче, вроде портвейна.

— Спасибо за помощь, Томми. Semper fi.

— Semper fi, — ответил Томми, принимая девиз морпехов от того, кто в них не служил. — Те тоннели, чувак... Ну и дыра же это была.

— Да, — кивнул Босх. — Ну и дыра же этот мир.

— Мир полон гнева, — философски заметил Томми. — Люди вытворяют такое, чего никогда не ждешь.

Босх убрал две пятидесятки в карман, а остальные две снова пододвинул к Томми.

— Допей за меня «Blanton’s», — сказал он.

— С удовольствием, — ответил Томми.

На выходе Босх придержал дверь для парочки в шортах, сандалиях и гавайских рубашках.

 

Отправить