Первым делом, сев с Босхом в свою служебную машину, Баллард позвонила Полу Массеру на мобильный.

— Пол, мне нужно, чтобы ты приехал, — сказала она.

— Серьёзно? — удивился он. — Сегодня воскресенье — что происходит?

— Мне нужен ордер на обыск, и я хочу, чтобы он был железобетонным. Чтобы потом в суде к нам не было никаких претензий.

— И тебе это нужно сегодня?

— Мне это нужно было десять минут назад. Сможешь приехать? Я подготовлю черновик. Обещаю, ты освободишься очень быстро.

— Может, ты просто пришлёшь мне его по почте? Я посмотрю на телефоне.

— Нет, я хочу, чтобы ты был в отделе, и мы сделали это вместе.

— Э-э, ладно. Дай мне час, и я буду.

— Спасибо. И, Пол, не говори никому из группы, что едешь на работу. Никому.

Она отключилась прежде, чем он успел спросить, что происходит. Баллард начала спускаться по холму к бульвару Сансет.

— Я тебе для этого не нужен, так? — спросил Босх. — Вы с Полом всё оформите.

Баллард посмотрела на него.

— Думаю, да, — ответила она. — Но ты написал больше ордеров, чем мы с Полом вместе взятые. Куда тебе нужно?

— Я думал взять свою машину и последить за Ролсом, — сказал Босх. — Если смогу его найти.

Баллард кивнула. Это был правильный шаг.

— Хорошая мысль, — согласилась она. — Я могу найти его домашний адрес в файлах группы. У него также есть офис над одним из его магазинов, самым первым, который он открыл в Санта-Монике. Это флагманский магазин, и оттуда он управляет всеми остальными. Можешь найти этот адрес. Называется «DGP Mailboxes and More».

— Понял, — отозвался Босх. — «DGP»?

— Однажды я слышала, как он говорил другим в отделе, что это расшифровывается как «Don’t Go Postal» — «Не слети с катушек», но никто не должен об этом знать.

— Мило. Остроумно. А что насчёт его машины?

— У меня есть копии всех документов, которые он заполнил, когда присоединился к группе, включая описание машины и номерной знак для охраны «Амансона».

— Отлично, пришли мне и это. Высади меня на Сансет, я возьму такси до дома. Сэкономлю тебе время.

— Уверен?

— Моя машина в противоположной стороне от «Амансона». Тебе нужно ехать туда и начинать писать.

Баллард дождалась зелёного света и повернула с Сансет-плаза на бульвар Сансет. Она притормозила у обочины перед офисом недвижимости. Босх помедлил, прежде чем выйти, глядя на стеклянный фасад здания.

— Что? — спросила Баллард.

— Ничего, — ответил Босх. — Я работал над делом, связанным с этим местом, когда здесь был элитный ювелирный магазин. Двух братьев убили в задней комнате.

— О, я помню это.

— Там в итоге оказались замешаны продажные копы.

Босх выбрался из служебной машины и, прежде чем закрыть дверь, оглянулся на Баллард.

— Позвоню, когда увижу Ролса.

— Вас поняла… То есть, договорились.

— Едва не прокололась.

— Вовремя спохватилась.

— Удачи с ордером.

Он захлопнул дверь, и Баллард влилась в поток машин, вызвав гудок водителя, который решил, что она его подрезала. Она посмотрела в зеркало заднего вида и увидела Босха, стоящего на тротуаре и глядящего в телефон. Он вызывал такси.

Час спустя Баллард сидела за своим рабочим столом в «Амансоне». Она вносила последние штрихи в обоснование для выдачи ордера на обыск, позволяющего ей взять мазок ДНК изо рта Теда Ролса.

Приехал Пол Массер. Он был в шортах и заправленной в них рубашке-поло.

— О чёрт, я выдернула тебя с поля для гольфа? — спросила Баллард.

— Не страшно, — ответил Массер. — Я был на семнадцатой лунке в Уилшире, когда ты позвонила. Мне всё равно пришлось бы возвращаться оттуда пешком. Так что я просто доиграл последнюю лунку, быстро принял душ и поехал прямо сюда.

Он указал на свой наряд для гольфа.

— Купил это в магазине при гольф-клубе, потому что в шкафчике не было сменной одежды.

— Что ж, обоснование готово. Я распечатаю его, и можешь начинать.

Ордер на обыск целиком зависел от обоснования вероятной причины. Нужно было убедить судью, что есть достаточно законных оснований для обыска и изъятия имущества гражданина или его личного досмотра. Всё остальное в ордере было по большей части стандартной формой. Судья, которому подавали прошение, скорее всего, пропустил бы всё это и перешёл сразу к сути.

— Кто сегодня дежурит? — спросил Массер. — Ты уже проверяла?

— Нет, — ответила Баллард. — Почему бы тебе не проверить, пока я забираю распечатку?

Массер спрашивал, какой судья из уголовной коллегии дежурит сегодня для рассмотрения запросов на ордер в нерабочее время. Это был ключевой вопрос, поскольку у судей были свои взгляды и привычки, известные в профессиональной среде — адвокатам, выступавшим перед ними, и полицейским, обращавшимся за ордерами. Некоторые судьи были ярыми защитниками Четвёртой поправки, охраняющей от незаконных обысков и изъятий. Другие были сторонниками «закона и порядка» и никогда не встречали заявку на обыск, которая бы им не понравилась. Кроме того, судьи избирались на должность. Хотя они были обязаны применять свою власть без личной или политической предвзятости, редкий судья не поглядывал время от времени из-под повязки Фемиды на возможные электоральные последствия своего решения — например, разрешить ли штату взять образец ДНК у бывшего полицейского, подозреваемого в убийстве.

Баллард вернулась от принтера и протянула Массеру двухстраничное обоснование как раз в тот момент, когда он вешал трубку рабочего телефона.

— Дежурит судья Кентербери, — сообщил он. — И это нехорошо. Он очень строг в вопросах обыска и изъятия.

— Слышала, — сказала Баллард. — У меня может быть другой вариант.

Большинство детективов старались наладить отношения со «своим» судьёй, на которого можно было рассчитывать в вопросах вероятной причины. Это была своего рода «покупка судьи», но практиковалась она широко. За годы работы в ночную смену в Голливудском отделе Баллард не раз будила судей посреди ночи, чтобы подписать ордер. В её списке контактов было несколько имён, которым она могла позвонить, если они с Массером не захотят идти к Кентербери.

Баллард указала на документ в руках Массера.

— Тебе не понравится то, что ты прочитаешь, — предупредила она. — И я не хочу, чтобы ты повторял это кому-либо. Ясно?

— Да, ясно, — кивнул Массер. — Теперь мне не терпится прочесть.

Она оставила его за столом и вернулась к своему месту. Пока Массер изучал документ с обоснованием, она открыла одно из оригинальных дел об убийстве Перлман и начала просматривать стенограммы допросов, проведённых первыми детективами. Её память не подвела. Допросов Нельсона Хастингса или Теда Ролса, судя по всему, не было. И это касалось также отчётов лаборатории. Ни у одного из них не брали отпечатки ладоней для сравнения с тем, что нашли на подоконнике в спальне Сары Перлман.

Это было серьёзным упущением в первоначальном расследовании. Хастингс и Ролс были близкими друзьями Джейка Перлмана и были знакомы с его сестрой. Их следовало допросить и снять отпечатки — как это сделали с Крамером. Тот факт, что их не допросили, противоречил тому, что казалось Баллард тщательным и скрупулёзным расследованием. Поскольку детективы, ведшие дело, были уже недоступны, Баллард чувствовала, что есть только один человек, с которым она может поговорить, чтобы прояснить этот вопрос.

Она позвонила Нельсону Хастингсу.

— Вы его арестовали? — тут же спросил он.

— Нет, и мы ещё не на этой стадии, — ответила Баллард. — Мы действуем осторожно.

— Тогда что вам от меня нужно? — спросил Хастингс.

— Я просматриваю стенограммы допросов из первоначального расследования. Там нет ни вашего допроса, ни допроса Теда Ролса. Я этого не понимаю. Вы были друзьями Джейка, и я полагаю, вы оба знали Сару. Вы помните это? Почему вас не допросили?

— Я был за городом с родителями, когда произошло убийство, — объяснил Хастингс. — Они поговорили с моими родителями и подтвердили это, поэтому со мной не разговаривали. А Теда тогда не было рядом.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, он был поблизости, но не был так близок с нами, как Джейк, Крамер и я. Он был вроде новичка. Это был наш выпускной год, и мы все готовились к окончанию школы. Мы получили письма о зачислении в колледжи, и все трое поступили в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Потом, тем летом, мы услышали, что Тед тоже поступил, и мы начали как бы брать его в свою компанию. Взяли под крыло, потому что собирались учиться вместе. Только этого не случилось.

— Почему нет?

— Ну, во-первых, я передумал, пошёл в армию и так и не поехал в Калифорнийский университет. И Тед тоже. Что-то случилось, и он в итоге пошёл в колледж Санта-Моники, а потом поступил в полицию там же.

— Могло ли быть ложью то, что он поступил в Калифорнийский университет? Он сказал это только для того, чтобы сблизиться с вами?

— Не знаю, может быть. Вы имеете в виду, он прилип к нам, чтобы узнавать что-то о Саре и расследовании? Это больно.

— Возможно. Но на момент убийства он не был настолько близок к Джейку, чтобы детективы захотели с ним поговорить?

— Да, именно так.

— Он знал Сару?

— Мог знать. Она училась в школе для девочек, поэтому приходила на наши танцы и мероприятия, чтобы познакомиться с парнями. Джейк приводил её. Так что Тед мог знать её, или хотя бы знать, кто она такая, благодаря этому.

Баллард заметила, что Массер стоит рядом. Она увидела, что он подчеркнул красным её заявление о вероятной причине. Она подняла палец, показывая, что почти закончила разговор.

— У меня ещё один вопрос, — сказала Баллард. — В 2005 году Ролс был полицейским в Санта-Монике. Он ведь не участвовал в кампании Перлмана?

Снова наступила тишина, прежде чем Хастингс ответил.

— Вы думаете о значке кампании, — сказал Хастингс. — Ответ — да. Он был волонтёром. Крамер его завербовал. Он отрабатывал смену в Санта-Монике, а потом приезжал к нам в «Гринблаттс», где мы собирали всех волонтёров перед тем, как идти на агитацию. Он делал это несколько раз. Стучался в двери.

— Значит, теоретически он мог постучать в дверь Лоры Уилсон и дать ей значок, — сказала Баллард.

Это было утверждение, а не вопрос.

— Да, — подтвердил Хастингс.

— Спасибо за уделённое время, — сказала Баллард. — Я буду на связи.

Она отключилась и протянула руку Массеру за документом.

— У тебя нет оснований, Рене, — сказал он. — Мне жаль.

Она посмотрела на распечатку. Он обвёл красным прямоугольником изложение фактов в поддержку обыска.

— Что с ним не так? — спросила она.

— Оно слабое, — ответил Массер. — ДНК, собранная по делу Уилсон, указывала на болезнь почек. Ролс получил почку от Хастингса, потому что у него была болезнь почек, но нет никакой связи между Ролсом и Уилсон. То, что у неё был значок кампании Перлмана — это ни о чём. Это может быть случайностью. Вероятно, были тысячи таких значков. И боюсь, именно так на это посмотрит Кентербери или любой другой судья. Ты просишь взять мазок его ДНК, обыскать его дом, машину, даже его стол здесь. Ты хочешь слишком многого, Рене. И прости, но если бы я всё ещё был окружным прокурором, я бы не позволил тебе идти с этим к судье.

— Ну, для этого ты здесь и нужен.

— Давай просто посмотрим на ДНК. Ты думала о тайном сборе?

— Он коп, и он уже знает, что мы проделали это с Хастингсом. Теперь он будет слишком осторожен. Сходи посмотри на его стол. Он настолько чист, будто там никто не сидит. Наверняка он пришёл сюда вчера и всё убрал, когда понял, что мы делали с Хастингсом.

— Всё это не укладывается у меня в голове. Ты уверена, что мы смотрим на того человека?

— Мы уверены, что он подозреваемый, но именно для этого нам и нужен ордер на обыск. Чтобы собрать улики, которые либо докажут, либо опровергнут подозрения.

— Мы?

— Гарри Босх работает над этим со мной. Он должен следить за Ролсом прямо сейчас. Так что… а что если…

Она не закончила, так как всё ещё обдумывала мысль.

— Что? — спросил Массер.

— Я только что говорила с Хастингсом, — сказала Баллард. — Он подтвердил, что Ролс был волонтёром в кампании 2005 года. Он ходил по домам и раздавал эти значки.

— Хастингс сказал, что он стучал в дверь Лоры Уилсон или хотя бы был в её доме? Хоть что-то, что прямо связывает Ролса с Уилсон?

— Нет, ничего настолько близкого. Он действительно вошёл в круг общения Джейка Перлмана почти сразу после убийства его сестры.

Массер покачал головой.

— Это плюсы к документу, — сказал он. — Но этого недостаточно, чтобы пройти через Кентербери. У тебя есть «свой» судья, к которому ты могла бы обратиться? Мой ушёл на пенсию два года назад.

Баллард задумалась, прежде чем ответить. У неё был на примете судья, но всё было сложно. Судья Чарльз Роуэн часто интересовался Баллард больше как женщиной, чем как детективом. Поездка к нему домой за подписью ордера потребовала бы своего рода танцев, от которых она была не в восторге и которыми не гордилась. До Роуэна у неё была знакомая судья-женщина, с которой никаких танцев не требовалось. Но Кэролин Уиквайр проиграла перевыборы, когда против неё выступил популярный бывший прокурор, заявивший, что она слишком мягка к преступникам.

— Думаю, у меня есть судья, к которому я могу обратиться, — наконец сказала Баллард.

— Ну что ж, давай добавим то, что ты узнала от Хастингса, и немного «причешем» это, — сказал Массер. — И посмотрим, что получится.

 

Отправить