Босх сидел за столом, уткнувшись в телефон, когда Баллард вошла в комнату отдыха на втором этаже. Он заговорил первым:

— Заглотил наживку? Он придет?

— Нет, встречаемся в центре в два пятнадцать. На Центральном рынке. Что тебе прислали из военных архивов?

— Я только что переслал тебе два файла. Открой тот, что называется «Сент-Луис».

Баллард села и открыла ноутбук. Пока она вводила пароль и заходила в почту, Босх рассказывал, что ему прислал Хеник. Он изо всех сил старался сдержать нарастающее внутри возбуждение.

— Новая сотрудница архива в Сент-Луисе позвонила старику, с которым я раньше имел дело, — пояснил он. — Тот поручился за меня, сказал, что я свой человек. В общем, я получил полное военное досье на Гастингса, без купюр и цензуры.

Баллард сидела напротив и внимательно изучала экран.

— Ладно, что я должна там увидеть? — спросила она.

— Сначала идет список мест службы, а на четвертой странице — рапорт о боевом ранении, — сказал Босх. — Он потерял часть ступни в Афганистане. За это и получил статус инвалида войны. Почетная отставка в 2004-м.

— Значит, когда убили Уилсон, он был здесь.

— Именно.

— У него нет половины ступни...

— Должно быть, носит протез. Судя по тому, что я видел вчера и сегодня, он совсем не хромает.

Баллард щурилась, вчитываясь в текст на экране.

— Рене, тебе нужны очки, — заметил Босх.

— Не нужны, — отмахнулась она. — Что это было, самодельная бомба?

— В рапорте не сказано. Когда я был во Вьетнаме, некоторые парни сами простреливали себе конечности, лишь бы свалить из этого ада.

— В ступню?

— Чаще всего.

— Видимо, очень хотели домой. Думаешь, Гастингс сделал так же?

— Понятия не имею. Я просто вспомнил Вьетнам.

— Сделал он это или нет, какое отношение это имеет к Саре Перлман и Лоре Уилсон?

— Никакого. А теперь открой второй файл.

Пока Баллард открывала документ, Босх объяснил его происхождение.

— Помнишь, я сказал, что получил военное досье без черных полос? В первом файле были номер социального страхования Гастингса и его армейский личный номер. Я использовал их, чтобы получить доступ к его медицинской карте в Департаменте по делам ветеранов. Это она и есть.

— Черт возьми, Гарри, у нас не должно быть этих документов. Нужно было сначала получить ордер.

— Никто не узнает, что они у нас есть, и в суде это никогда не всплывет. Листай до 2008 года.

— Дерьмо, поверить не могу, что мы это делаем.

Это был последний протест Баллард, прежде чем она последовала его указаниям. Босх встал и обошел стол, чтобы видеть её монитор.

— Так, 2008-й, — проговорила Баллард. — Написано, что он поступил в госпиталь ветеранов в Вествуде для анализа мочи. Я не могу прочесть результаты.

— Они ничего не значат, — сказал Босх. — С 2008 года он ежегодно сдает этот анализ.

— Это из-за болезни почек?

— Это из-за вот этого.

Босх наклонился через её плечо и ткнул пальцем в слово в примечаниях к лечению за 2008 год.

— Нефрэктомия, — прочитала она. — Что это?

— Пришлось погуглить, — ответил Босх. — Это хирургическая операция по удалению почки.

Баллард оторвалась от экрана и посмотрела на него.

— Гарри, — выдохнула она. — Это он.

 

Отправить