Босх щурился от резкого утреннего света, борясь с легким похмельем и пытаясь разобрать номера на домике из светлого кирпича на углу Саут-Килер и 43-й Западной улицы. Он был далеко от отеля «Даблтри» у озера, где провел ночь. И еще дальше от Лос-Анджелеса. Гарри сидел на заднем сиденье «Убера» посреди района, где жилые дома вперемешку соседствовали с одноэтажными складами и мелкими производствами.

— Кажется, приехали, — подал голос водитель.

— Номеров не вижу, — буркнул Босх.

— Должно быть здесь. GPS говорит — приехали. Дальше я не поеду, сэр.

— Ладно, выхожу. Подождете меня? Я управлюсь меньше чем за полчаса, а потом сразу в аэропорт О’Хара, к терминалу «Америкэн». Я заплачу за ожидание. Не хочу опоздать на рейс.

— Нет, мужик. В этом районе я не жду.

— Уверены? Пятьдесят баксов за полчаса. Плюс оплата до аэропорта.

Босх поймал взгляд водителя в зеркале заднего вида. Тот колебался. В приложении значилось имя Ирфан. Босх не понимал, почему тот так нервничает. Обычный район для людей с низким достатком, никаких граффити или банд на углах.

— Давай восемьдесят, Ирфан, — надавил Босх. — Наличными.

Водитель снова посмотрел в зеркало.

— Давай сотню. И пять звезд в приложении.

Босх кивнул.

— Идет. Хочешь, разорву купюру пополам, как в кино? Половину сейчас, половину потом?

— Нет. Заплатишь всю сотню, как только сядешь обратно, — отрезал Ирфан. — Наличными. Иначе я уезжаю, и удачи тебе найти здесь другую машину. Сюда никто не поедет, и ты пропустишь свой рейс.

— Договорились. У меня всё равно только двадцатки.

Ирфан юмора не оценил. Босх приоткрыл дверь, собираясь выйти с рюкзаком, но помедлил.

— Ирфан, что не так с этим районом, раз сюда никто не едет?

— Слишком много стволов, — коротко ответил тот.

Босх подумал, что это беда большинства районов в больших городах, но спорить не стал и вышел.

Дом, лужайка и кусты выглядели опрятно. Светлый кирпич придавал зданию вид надежной крепости, способной защитить и от жары, и от холода. Хуанита Уилсон ждала его: она открыла дверь еще до того, как он успел подняться на крыльцо. Это была пожилая женщина, которая слабо улыбнулась ему.

— Миссис Уилсон? — спросил Босх. — Я Гарри Босх. Мы говорили по телефону.

— Это я. Зовите меня Хуанита. Проходите, пожалуйста.

Босх вошел и осторожно пожал её руку. Она казалась хрупкой и болезненно худой — свободный домашний халат едва скрывал это. Голову венчал тюрбан из полосатой ткани — красный, черный, зеленый. Несмотря на возраст, Босх сразу заметил сходство с дочерью на фото из дела. Те же глаза.

Он поблагодарил её за помощь и извинился за поспешность. Объяснил: чем быстрее он вернется в Л.А., тем скорее эксперты проверят значок на отпечатки и ДНК. Именно поэтому он взял билет на дневной рейс.

— Словом, я немного тороплюсь, — подытожил он.

— Понимаю, — кивнула Хуанита.

Она провела его через дом в спальню, которая когда-то принадлежала её дочери. Комната была маленькой, но залитой мягким солнечным светом. Босх заметил, что одна половина комнаты осталась нетронутой — такой, какой её оставила Лора, а вторая превратилась в домашний офис. На складном столе стопками лежали письма и бумаги.

— Муж обосновался здесь, когда Лора уехала, — пояснила Хуанита. — Но остальное мы не трогали. Ждали, когда она приедет в гости или... если вдруг бросит свою мечту и захочет вернуться. А потом просто оставили всё как есть.

Босх понимающе кивнул. Он заметил картонную коробку на кровати.

— Значок там?

— Да, прямо в ней. Сверху лежала одежда и сценарии, над которыми она тогда работала. А когда я их подняла, сразу увидела его в обувной коробке.

Босх достал телефон и включил камеру.

— Миссис Уилсон, покажите мне его, но, пожалуйста, не трогайте.

Он снимал на видео, как она подошла к коробке, отогнула клапаны и указала внутрь. Там, среди мелочей, которые Босх помнил по фото «ящика с хламом» Лоры, лежал белый значок с надписью «JAKE!».

— Подержите телефон, пожалуйста, — попросил Босх. — Снимите, как я его забираю.

— Если нужно... Я не очень умею обращаться с камерой.

— Всё будет в порядке. Мне нужно задокументировать «цепочку сохранности». Чтобы никто не усомнился, что улику изъяла полиция.

Хуанита взяла телефон, снимая, как Босх надевает резиновые перчатки и достает пластиковый пакет для вещдоков. Он вытащил значок, запечатал пакет и убрал в боковой карман пиджака. Затем забрал телефон, продиктовал на запись дату и время, и выключил запись.

— Готово. Спасибо.

— Что еще я могу сделать? — спросила Хуанита.

Босх замялся. В рюкзаке у него были наборы для снятия отпечатков и мазков ДНК. По протоколу он должен был взять образцы у Хуаниты, чтобы исключить её след, если на значке что-то найдут. Но он не решился подвергать эту хрупкую женщину унизительной процедуре, заставляя её чувствовать себя почти подозреваемой в деле об убийстве дочери. Он решил отступить от правил.

— Вы точно его не трогали?

— Нет, увидела и не приближалась, как вы и просили. Что-то не так?

— Нет, всё отлично. Думаю, на этом закончим, не буду вас больше беспокоить.

— Что теперь?

— Вернусь в Лос-Анджелес и сегодня же сдам это в лабораторию. Если повезет, найдем чужой отпечаток, пробьем по базе, узнаем, кто держал этот значок в руках. Детектив Баллард или я обязательно вам позвоним.

— Хорошо. Просто я не знаю, сколько еще смогу ждать.

— Я понимаю, это тяжело. Вы ждали очень долго, и поверьте, я знаю, каково это.

— Нет, детектив Босх, вы не понимаете. У меня мало времени. У меня рак. Терминальная стадия. И я хочу знать... до того, как всё закончится.

Босх внезапно осознал свою ошибку. Она не была «старой леди», как он подумал сначала. Она была смертельно больна. Тюрбан скрывал отсутствие волос после химиотерапии. Ему стало нестерпимо стыдно за свою фразу «не буду больше вас беспокоить» (в оригинале — «get out of your hair», идиома, буквально означающая «вылезти из ваших волос»).

— Простите меня, — прошептал он.

— Я уже сдалась и готовилась умирать, — сказала Хуанита. — Но потом позвонила детектив Баллард, и это дало мне надежду. Я дождусь, детектив Босх. Я буду держаться, пока вы не дадите мне ответ.

— Я понял. Мы будем действовать быстро. Это всё, что я могу обещать.

— Этого достаточно. Спасибо.

Они попрощались у двери. Выйдя на крыльцо, Босх не увидел машины на улице.

— Черт, — прошептал он. — Никаких звезд тебе, Ирфан.

Он спустился по ступеням и достал телефон, чтобы вызвать другой «Убер». Периферийным зрением он уловил движение: машина Ирфана плавно притормозила у обочины. Окно было опущено.

— Ездил заправиться! — крикнул водитель.

Босх сел назад и протянул пять двадцаток через сиденье.

— Постой секунду.

Ирфан замер. Босх надел наушники и включил музыку, которую скачал ночью. Вчера он ходил в джаз-клуб «Winter’s» послушать квинтет Фареза Уиттеда. Программа была посвящена Майлзу Дэвису, Босх засиделся допоздна. Ему так понравилось, что в отеле он скачал три альбома самого Уиттеда. Сейчас в ушах зазвучала композиция «Древо жизни», а Гарри смотрел на дом, из которого когда-то уехала Лора Уилсон.

Сказать «скромный» про этот дом было бы преуменьшением. Он думал о пути Лоры из этого кирпичного домика к голливудской мечте — мечте, которую у неё отобрали самым жестоким образом. В Босхе начала закипать ярость. Тот самый старый знакомый огонь, который заставлял его двигаться вперед десятилетиями.

— Ладно, Ирфан, — наконец сказал он. — Гони в аэропорт.

 

Отправить