Из-за грандиозной стройки линии метро к терминалам «LAX» две из шести парковок были закрыты. Босху пришлось выехать из кольца, оставить машину в гараже на Сенчури-бульваре и добираться до терминала «American Airlines» на шаттле. Затем его ждала бесконечная очередь на досмотр. Когда он наконец добрался до выхода на посадку, очередь уже рассосалась, и он зашел в самолет последним.

Надежды скоротать время в терминале за звонками и поиском отеля рухнули. Как и планы изучить афишу джазовых клубов Чикаго.

Его место было в середине эконом-класса, у окна. Багажные полки были забиты под завязку, так что сумку пришлось запихнуть под переднее сиденье, оставив ногам жалкие крохи пространства. Скрючившись в тесном кресле, он с трудом выудил телефон из кармана. Прошло почти три года с его последнего полета, и сейчас он отчетливо понял, что ни капли не скучал по самолетам.

Его дочь работала в вечернюю смену, так что должна была уже проснуться, но еще не заступить на дежурство. Он собирался позвонить ей, чтобы сообщить о поездке, но экран телефона высветил входящий с незнакомого номера.

— Босх.

— Оставь моего сына в покое.

Женский голос. Он узнал его мгновенно. Босх отвернулся к иллюминатору и понизил голос, чтобы не привлекать внимания соседей.

— Миссис Уолш? Он...

— Не впутывай его в это, слышишь? Ты ударил его! Ты ударил моего сына!

— Потому что он напрашивался. Послушайте, я знаю, что это он вломился в ваш дом. Он либо признался вам, либо вы сами догадались позже, когда уже вызвали полицию. Поэтому, когда всплыли отпечатки Макшейна, вы с радостью свалили всё на него, чтобы копы не пришли за вашим парнем.

— Вы несете бред.

— Думаю, я прав, Шейла. Сейчас я занят, но очень скоро мы поговорим. Я хочу знать правду: откуда там взялись отпечатки Макшейна?

— Не смей приближаться ко мне и к моему сыну. У меня есть адвокат, он засудит тебя так, что останешься без штанов.

— Послушайте меня, Шейла...

Она бросила трубку.

Босх хотел перезвонить, но передумал. Его визит к сыну явно напугал её, и это было именно то, что нужно. Пусть поварится в собственном страхе. А потом он постучит в её дверь, с адвокатом или без.

Он огляделся. Самолет еще стоял, стюардесс поблизости не было. Он быстро набрал дочери.

— Привет, пап.

— Как дела, Мэдс?

В этот момент динамик над головой ожил: первый пилот приветствовал пассажиров, бубня детали полета.

— Прости, погоди, — сказал Босх.

Пилот сообщил, что полет займет четыре часа, и они приземлятся в чикагском «О’Хара» в восемь вечера по местному времени, с учетом двухчасовой разницы.

— Так, я здесь, — вернулся Босх. — Извини.

— Ты в самолете? — спросила дочь.

— Да, лечу в Чикаго. Взлетаем с минуты на минуту.

— Что в Чикаго?

— Работаю над делом. Рене Баллард втянула меня в перезапуск «Отдела нераскрытых преступлений».

— Ты шутишь. Почему не сказал?

— Ну, я только начал на этой неделе. Хотел присмотреться, как пойдет, а потом рассказать.

— Пап, ты уверен, что тебе это нужно? Жаль, что ты не посоветовался со мной.

— Уверен. Это моя работа, Мэдс. Ты же знаешь.

— И она уже гоняет тебя в Чикаго?

— Это просто поручение. Нужно забрать улику. Обернусь за сутки, просто хотел предупредить.

— Рене с тобой?

— Нет, лечу один. Заберу посылку и назад. Ничего опасного. Я даже ствол не взял.

— Тебе всё равно не стоит делать это в одиночку. Почему полиция Чикаго не может просто прислать это?

— Долгая история. Но правда, Мэдс, не парься. Туда и обратно. Я бы даже ночевать не стал, если бы вылетел раньше. Забей на меня. Как у тебя? Как в спецгруппе?

Недавно её перевели в группу по особым проблемам Голливудского участка. Тактика группы заключалась в насыщении криминогенных зон патрулями и спецоперациями. Молодые офицеры любили это назначение: не всегда нужно было носить форму, много слежки в штатском и работы «на живца». Босх знал, что Мэдди гордилась этим переводом, полученным меньше чем через год после академии.

— Всё нормально, — ответила Мэдди. — Всю неделю работаю приманкой на Мелроуз. Там завелись грабители на колесах, рвут сумки. Но пока глухо.

Босх представил дочь, идущую по модному торговому кварталу с сумочкой, небрежно висящей на плече со стороны дороги, в ожидании налета.

— Круто. Ты одна или есть другие приманки?

— Только я и пара групп прикрытия.

Босх выдохнул с облегчением. Ему нравилось, что группы прикрытия сосредоточены только на ней.

Самолет дернулся, отчаливая от гейта.

— Кажется, мне пора, мы покатились.

— Ладно, пап. Береги себя и дай знать, как вернешься.

— Ты тоже. Скинь смс, когда поймаете плохих парней, окей?

— Обязательно.

Они отключились.

Босх быстро набрал еще один номер — Дэйла Дюбоза, отставного детектива из Кёр-д’Алена, Айдахо. Телефон ему дала Баллард. Он знал, что трубку вряд ли снимут, поэтому не боялся затянуть разговор на взлете. В «LAX» самолеты обычно рулили минут пятнадцать перед взлетом.

Как и ожидалось, сработал автоответчик. Босх прикрыл рот и телефон ладонью, чтобы не посвящать соседей в детали.

— Дэйл Дюбоз, это Гарри Босх из отдела «висяков» «LAPD». Мне нужно, чтобы ты перезвонил насчет дела Лоры Уилсон. Иначе найдешь меня на своем пороге. Даю тебе сутки, потом вылетаю к тебе. И я буду очень зол, если мне придется тащиться в такую даль ради разговора, который можно решить по телефону.

Босх дважды продиктовал свой номер и сбросил вызов. Он надеялся, что тон его голоса даст понять Дюбозу: игнор — не вариант.

Он выключил телефон и убрал его в карман.

Через пятнадцать минут самолет оторвался от земли. Босх смотрел в иллюминатор на холодный, темный Тихий океан, пока лайнер закладывал вираж, ложась на курс на восток.

 

Отправить