Баллард нужно было убраться из Амэнсона, чтобы подумать. Она поехала в Венецию, на Эббот-Кинни, и заказала овощной боул в «Butcher’s Daughter». После разрыва с Гарретом Синглом, парамедиком, который гордился своим мастерством барбекю, она инстинктивно склонялась к вегетарианству. Три месяца она очищала свою жизнь от него — и от красного мяса заодно. Теперь арбузная редька была ей милее грудинки, и, как и «дочь мясника» из названия кафе, она не видела себя возвращающейся к кровавым стейкам.

Ела она машинально, параллельно составляя список дел. И тут позвонил один из первых пунктов этого списка. Нельсон Хастингс.

— Просто проверяю, — начал он, — есть ли что-то, о чем я должен доложить члену совета сегодня.

— Я как раз собиралась вам звонить, — ответила Баллард.

— Правда? Что стряслось?

— Хотела спросить: насколько глубоко в прошлое уходят архивы кампании члена совета?

— Если вы про квартальные отчеты о пожертвованиях, то с самого первого дня. А в чем дело?

— Что за отчеты?

— «CDR». Отчеты о пожертвованиях на кампанию. Мы подаем их по закону. Но всё же, детектив, к чему эти вопросы?

В его голосе зазвенели тревожные нотки. Баллард знала: деньги — самое больное место для политиков. Она поспешила его успокоить.

— Речь не о деньгах. Меня интересует персонал, волонтеры, всё в таком духе. Есть такие записи?

— Кое-что храним, — голос Хастингса вернулся в привычный, размеренный регистр. — Надо проверить. Что именно искать?

— Лора Уилсон. В её ящике нашелся значок «JAKE!». Я подумала, может, она была волонтером. Деньги на пожертвования у неё вряд ли были, но её родители были активны в политике Чикаго. Возможно, переехав сюда, она тоже решила поучаствовать.

— Вы же говорили, её убили через одиннадцать лет после Сары. Это 2005-й, 2006-й? Джейк попал в совет только шесть лет назад.

— Верно. Но в 2005-м он участвовал в досрочных выборах на то же место. Лора жила в его округе, и я подумала...

— Это было до меня. Придется поднять архивы. А что это меняет, если она была в штабе?

— Пока не знаю. Мы ищем связь между жертвами. Если она работала на Джейка — это интересная ниточка. Посмотрим, куда она приведет.

— Понимаю. Давайте так: я посмотрю, что у нас есть, и сразу свяжусь с вами. Идет?

— Отлично. Я сейчас не в офисе, но как вернусь, могу прислать её фото, если это поможет.

— Возможно. Но, думаю, член совета узнает имя. Он никогда не забывает лица сторонников.

— Хорошо. Проверьте имя через него.

— Не волнуйтесь, сделаю.

— Спасибо.

Баллард повесила трубку и тут же набрала Дарси Трой в лаборатории ДНК. Она знала, что вторгается на территорию Тома Лаффонта, которому поручила медицинский аспект, но ей нужно было ускорить процесс.

— Дарси, это Рене. Том Лаффонт тебе не звонил?

— Э-э, нет. А должен был?

— Не обязательно, но я думала, он свяжется. Слушай, по делу Уилсон: можешь проверить, остались ли мазки, с которых брали ДНК?

— Проверю. Должны быть, если не было ордера на уничтожение, а это случается только после закрытия дела.

— Отлично. Глянь, что там есть. И мне нужна услуга.

— Хочешь дополнительный анализ?

— Да. Хочу знать больше о крови. В 2005-м их интересовала только ДНК. А я хочу понять, почему у этого парня была кровь в моче. Отчеты слишком общие: то ли почки, то ли мочевой пузырь. Думаю, современная серология может рассказать больше.

— Понимаю. Посмотрю, что можно сделать.

— Сколько это займет?

— Это не совсем мой профиль, но я попробую что-нибудь организовать. Если материал остался. Иногда на ДНК уходит всё без остатка.

— Держу кулаки. Спасибо, Дарси.

Баллард убрала телефон, напомнив себе сказать Лаффонту, что мяч уже в игре. Собрала вещи, расплатилась наличными и вышла.

Дорога до центра Амэнсона заняла двадцать минут. Выходя из машины, она приняла обратный звонок от Хастингса.

— Узнали что-нибудь, Нельсон?

— Ничего, что могло бы помочь следствию. Наши кадровые записи и списки доноров полны только с момента успешного избрания шесть лет назад. Всё, что было раньше, видимо, не сохранилось — выборы-то были проиграны. Я поспрашивал в офисе, даже у члена совета — никто не помнит Лору Уилсон.

— Это был выстрел наугад. А у него был менеджер кампании в 2005-м? Может, он или она вспомнит?

Баллард заметила зеленый «Чероки» Босха, въезжающий на парковку.

— Я найду имя и контакты, — пообещал Хастингс. — Но думаю, член совета запомнил бы, если бы кого-то из его штаба убили. И, честно говоря, афроамериканку-волонтера тоже запомнили бы.

Баллард кивнула.

— Пожалуй, вы правы. Спасибо за помощь. Буду ждать контакты менеджера на почту.

Босх открыл багажник и начал выгружать коробки. Красный скотч говорил о том, что это улики из хранилища. Баллард пошла к нему.

— Детектив Баллард, могу я затронуть деликатную тему? — голос Хастингса стал вкрадчивым.

— Конечно. Что такое?

— Вы, кажется, пытаетесь связать смерть этой женщины с членом совета или его кампанией. Хочу предостеречь вас: действуйте осторожно. Любой намек на причастность члена совета — абсурд, и уверен, вы согласны. Но если это просочится в прессу, будет взрыв. Будьте осторожны, детектив. У вас на руках копеечный значок, каких напечатали сотни, если не тысячи.

Баллард остановилась посреди проезда. Босх заметил её и ждал у открытого багажника.

— Разумеется, мы действуем осторожно, Нельсон. И мой интерес никак не бросает тень на члена совета. Можете передать ему это.

— Передам.

Хастингс отключился. Баллард продолжила путь к Босху. Тот, как всегда, прочитал всё по её лицу.

— Что?

— Ничего. Очередная порция бреда от цепного пса нашего политика. Вижу, ты заехал в хранилище.

— Ага. Дали коробку по делу Уилсон. Сказали, ты заказывала, решил сэкономить курьеру время. Возьмешь одну?

— Давай.

Баллард закинула рюкзак на плечо и достала из багажника коробку. 24 на 24 дюйма, не тяжелая. Она поставила её на бампер и посмотрела на Босха.

— Говорил с тем наркоманом?

— Да. Он чист, но фактически признался, что обнес дом матери. Теперь, зная, что это он, я по-другому смотрю на Макшейна. Он мог быть в доме в любое время между убийствами и кражей.

— Послушай, Гарри, так нельзя.

— Что нельзя?

— Сбегать по своим делам, когда я конкретно сказала, что ты нужен на Уилсон.

— По своим делам? Четыре человека — целая семья — убиты и зарыты в яму в пустыне. Это, по-твоему, «свои дела»?

— Слушай, это важное дело, большое. Но Уилсон сейчас в приоритете. Я не запрещаю тебе работать по Галлахерам, но сейчас ты нужен здесь. Я не хочу превращаться в мегеру и командовать тобой. Можешь просто сделать это ради меня?

— Я здесь. Я готов работать. То, что я сделал сегодня, заставит Шейлу Уолш задуматься: что Босх затеял? Пусть поварится в этом, пока я занимаюсь Уилсон. Я играю с ней в долгую. Так что от меня нужно?

— Давай занесем это, потом поговорим.

— Добро.

— Отлично.

Баллард подняла свою коробку и отступила, давая Босху закрыть багажник одной рукой — во второй он балансировал стопкой из двух коробок.

— Скинем это в офисе, а потом найдем место потише, — сказала Баллард. — Хочу узнать твое мнение по паре вопросов.

— Вас понял.

— Прекрати так говорить. Всем пора прекращать так говорить.

— А что не так?

— Если инфлюенсеры в «ТикТоке» так говорят — значит, фраза уже «прыгнула через акулу».

— Я не понял ни слова из того, что ты сейчас сказала.

— И это хорошо. Справишься с коробками?

Ей показалось, что ноша для него тяжеловата.

— Я в норме, — отрезал он.

— Кофе хочешь? — спросила Баллард.

— Ты читаешь мои мысли.

— Ладно. На втором этаже есть комната отдыха, про которую наши еще не знают. Она для инструкторов академии, но они сегодня все на выпуске в Элизиан. Пойдем туда.

— Вас понял.

 

Отправить