Баллард приказала себе не злиться на Босха. Она знала: включив его в команду, она не сделала его командным игроком. Этого не было в его ДНК. Она встала, подошла к его столу. Пакет с материалами по делу Уилсон, который она для него собрала, лежал нетронутым. Он обещал дать свой анализ к концу дня, но как он это сделает без документов? Баллард забрала стопку и вернулась на свое место. Если Босх не хочет работать, она сделает это сама.

Распределяя задачи, Баллард оставила себе цифровые носители Лоры Уилсон. Данные с ноутбука и телефона жертвы, скопированные первыми следователями на флешки, лежали в кармашке папки с делом. Баллард уже просматривала их ранее и планировала углубиться в изучение, но решила отложить цифровую археологию и заняться тем, что поручила Босху.

Поскольку она уже детально изучила отчеты криминалистов и фото места преступления, когда связывала дела Уилсон и Перлман, она решила сменить фокус. Обычно, будь то на месте преступления или на фото, взгляд следователя прикован к центру — к телу. Эти снимки были так же ужасны, как и фото Сары Перлман. Изуродованное тело молодой женщины. Натюрморт из украденных надежд и мечтаний. Баллард отодвинула эти кадры в сторону. Она пойдет от периферии к центру.

Фотограф сработал на совесть, сделав десятки «атмосферных» снимков: квартира целиком, содержимое шкафов, ящиков, фото в рамках на стенах. Это позволяло следователям погрузиться в среду обитания жертвы, понять, как она жила, что ценила.

Хотя в квартире была всего одна спальня, места для хранения вещей хватало. Баллард медленно пролистывала фото, увеличивая интересные детали. Одежда в гардеробной говорила о том, что либо Уилсон тратила на наряды львиную долю бюджета, либо ей помогали родители. Свежего бойфренда в записях не значилось. В соцсетях того времени — «Myspace» и «Facebook» — она не выглядела тусовщицей. Она серьезно относилась к своему «пятилетнему плану» покорения Голливуда, и богатый гардероб был частью стратегии. На видео с пробами она всегда была одета к месту, претендуя на роли молодых, но искушенных героинь.

Теперь Баллард смотрела на гардеробную, где Лора подбирала эти образы. В этом было что-то невыносимо тоскливое: у девушки был план, она работала, готовилась, крутилась перед зеркалом, проверяя, как сидит платье... И все амбиции были перечеркнуты в одну ночь жестокого насилия. Баллард дала себе слово: она никогда не вернет это дело на полку. Что бы ни случилось, она будет заниматься им, пока носит значок.

Нахлынувшие эмоции заставили её открыть список контактов в деле. Родители, Филип и Хуанита Уилсон, Чикаго. Отец — член местного комитета, мать — школьная учительница. Баллард знала, что звонок разбередит старые раны, но также знала, что родители никогда не перестают ждать. Она хотела, чтобы они знали: дело живет.

Она набрала номер. Спустя семнадцать лет он всё еще работал. Ответил голос пожилой женщины. Если бы Лора была жива, ей было бы за сорок. Родителям, должно быть, за шестьдесят или больше.

— Миссис Уолсон?

— Да. Это полиция Лос-Анджелеса?

Баллард поняла, что определитель номера выдал общую подпись департамента.

— Да, мэм. Меня зовут Рене Баллард, я детектив, возглавляю «Отдел нераскрытых преступлений».

— Вы поймали его? Того, кто убил мою девочку?

— Нет, мэм, пока нет. Я звоню сообщить, что мы возобновили расследование и работаем над новыми зацепками. Просто хотела, чтобы вы знали.

— Какими зацепками?

— Я не могу сейчас вдаваться в подробности, миссис Уилсон. Но если мы произведем арест, я позвоню вам и вашему мужу первым делом. Сейчас я просто хотела представиться...

— Мой муж умер. Два года назад, от ковида. В самом начале.

— Мне очень жаль.

— Теперь он с Лорой. В конце он не мог дышать. Умер как она, задыхаясь.

Баллард растерялась. Она думала подарить надежду, а стала напоминанием о бесконечной трагедии.

— Миссис Уилсон, я могу сказать вам одну вещь, только между нами. Мы связали дело Лоры с другим делом. Мы надеемся, что совместное расследование выведет нас на убийцу.

— С каким делом? Убийство?

— Да, более раннее. Совпадение по ДНК.

— Значит, до Лоры он убил кого-то еще? Другую девочку? Вы предупреждали людей?

— Связь установлена только по ДНК, преступления отличались в деталях, поэтому тогда их не связали. Запишите мое имя и прямой номер. Звоните, если возникнут вопросы.

Переход был неловким, но Баллард надеялась закончить разговор. Хуанита Уилсон записала данные. Баллард попрощалась, пригласив звонить в любое время.

Едва она положила трубку, из-за перегородки показалась голова Колин Хаттерас.

— Мать? — спросила она.

— Да.

Баллард кольнуло раздражение: Хаттерас подслушивала.

— Отец мертв?

— Да. Так и не дождался справедливости.

— Ковид?

— Ага.

Баллард посмотрела на неё, гадая: это была догадка или то самое «эмпатическое чутье»? Спрашивать не стала.

— Как у тебя с показаниями свидетелей? — перевела она тему.

Хаттерас просматривала протоколы допросов знакомых Лоры Уилсон на предмет нестыковок. Задача почти безнадежная спустя столько лет, но необходимая.

— Пока ничего интересного, — ответила Хаттерас. — Но я еще не закончила.

— Хорошо. Держи в курсе.

— Ты заказала вещдоки из хранилища?

— Да, я говорила на планерке. Должны привезти сегодня или завтра. А что?

— Можно глянуть список?

— Конечно.

Баллард открыла дело, отстегнула лист описи и передала через перегородку.

— Что ты ищешь?

Хаттерас промолчала, пробегая глазами список.

— Просто хотела посмотреть, что там. Они сохранили её ночную рубашку и постельное белье.

— Верно. Это были бы ключевые улики в суде.

— Иногда я могу получить... сообщение от таких вещей.

— Что значит «сообщение»?

— Не знаю, чувство. Послание.

— Колин, давай не будем ступать на эту дорожку. Я должна беречь расследование, чтобы оно устояло в суде. Если мы пойдем путем экстрасенсорики — не принимай на свой счет — у нас будут проблемы с доверием к уликам.

— Я понимаю. Просто мысль. На случай, если упремся в стену.

— Хорошо, я учту. Но ты сказала, что иногда получаешь сообщения. Когда ты делала это раньше?

— Официально — никогда. Но семьи иногда обращались ко мне, прослышав о моем даре. Так я и пришла в генеалогию. Через семьи, ищущие ответы.

Баллард кивнула. Жаль, что Хаттерас не упомянула об этом на собеседовании.

— Я вернусь к работе, Колин.

— Конечно. Я тоже.

Хаттерас скрылась за перегородкой. Баллард попыталась отогнать мысль о том, что совершила ошибку, взяв её в команду, и вернулась к фото.

В гардеробной Лоры Уилсон был встроенный комод. Фотограф заснял содержимое всех шести ящиков. В нижних четырех — аккуратно сложенная одежда. В двух верхних, поменьше — бижутерия, аксессуары и всякая мелочь: чеки, спички, мелочь, наушники, конфеты с Хэллоуина.

Но одна вещь в «ящике для барахла» зацепила взгляд Баллард. Круглый белый значок с оранжевой надписью «JAKE!» и ленточками в цветах флага снизу.

Баллард тут же открыла Google и вбила имя Джейка Перлмана. Хотя член совета не был звездой мирового масштаба, страница в Википедии у него была. Там описывался его путь к власти. Впервые он баллотировался в городской совет в 2005 году, претендуя на место представителя Голливуда, освободившееся после коррупционного скандала. Те выборы он проиграл, но спустя десять лет все же занял это кресло.

Баллард не знала о его первой кампании, но узнала стиль значка — Перлман использовал тот же лаконичный дизайн и позже.

Баллард откинулась в кресле. Выборы 2005 года состоялись 8 ноября, всего через три дня после убийства Лоры Уилсон. В разгар предвыборной гонки этот значок попал к ней и осел в ящике с мелочью. Что это значило? Было ли совпадением то, что у неё хранился значок кандидата, чья сестра была убита одиннадцатью годами ранее тем же человеком, что убьет и её саму?

Она должна была исходить из того, что совпадений не бывает. Эта связь что-то значила. Ей нужно было больше информации.

И ей нужно было поговорить с Гарри Босхом.

 

Отправить