Баллард сидела за своим столом, сводя цифры в бюджетной заявке на ДНК-анализ, когда телефон издал короткое жужжание. Звонили с поста охраны.

— У меня тут посетитель. Утверждает, что на него заказан пропуск. Херон... Хер... Язык сломаешь. Фамилия — Босх.

— Черт, забыла оформить. Выпиши ему гостевой и пропускай. Он теперь с нами работает, постоянный бейдж сделаем позже. И его зовут Иероним. Рифмуется с «аноним».

— Принято. Отправляю к вам.

Баллард положила трубку и направилась к входу в архив, чтобы встретить Босха лично. Она понимала: заминка на проходной уже подпортила ему настроение. Когда она распахнула дверь, Босх стоял в нескольких шагах, задрав голову и изучая надпись на стене над дверным проемом.

Баллард улыбнулась.

— Ну как? — спросила она. — Моя инициатива.

Она шагнула в коридор и обернулась, чтобы тоже взглянуть на слова, выведенные над входом.

«ОТДЕЛ НЕРАСКРЫТЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ»

«Важен каждый или не важен никто»

Босх едва заметно покачал головой. «Важен каждый или не важен никто» — это кредо он пронес через всю службу в убойном отделе. Но это была его личная философия, внутренний компас, а не рекламный слоган, который хотелось видеть намалеванным на штукатурке. Это было что-то, что ты чувствуешь нутром, с чем живешь. Не то, что выставляют напоказ, и уж точно не то, чему можно научить на курсах.

— Брось, нам нужно знамя, — настаивала Баллард, уловив его скепсис. — Девиз. Кодекс. Я хочу создать здесь особый дух, «esprit de corps» (корпоративный дух). Мы собираемся надрать задницы всему городу.

Босх промолчал.

— Ладно, заходи, будем устраиваться, — сказала она.

Она провела его мимо стойки регистрации, за которой тянулись бесконечные ряды стеллажей. Там, в «книгах убийств», расставленных по годам и номерам, покоились призраки прошлого. Свернув влево, они попали в рабочую зону возрожденного «Отдела нераскрытых преступлений». Семь рабочих станций, разделенных перегородками, образовали компактный блок: по три с каждой стороны и одна в торце.

Два места уже были заняты — над серыми панелями виднелись лишь макушки детективов. Баллард подвела Босха к последней кабинке в ряду.

— Я сижу здесь, — сказала она. — А твое место прямо по соседству.

Она указала на стол, примыкающий к её кабинке. Босх протиснулся к своему креслу, а Баллард зашла к себе и, скрестив руки на разделительной перегородке, посмотрела на него сверху вниз. На столешнице его уже ждали две стопки папок с делами: одна внушительная, другая — совсем скромная.

— Большая стопка — дело Галлахера. Уверена, ты помнишь.

— А это?

Босх открыл верхнюю папку в маленькой стопке.

— А это — подвох, — призналась Баллард. — Сара Перлман. Хочу, чтобы ты начал именно с нее.

— Сестра члена горсовета, — констатировал Босх. — Ты разве сама не смотрела?

— Смотрела. Выглядит как глухарь. Но мне нужен твой взгляд. Свежий и циничный. Прежде чем я пойду к политику с плохими новостями.

Босх коротко кивнул.

— Я гляну.

— Но прежде чем ты закопаешься в бумаги, позволь представить тебя коллегам.

Они прошли в другой конец блока. Там работали мужчина и женщина лет пятидесяти. От обоих исходила аура спокойного профессионализма. Мужчина, темноволосый и усатый, сидел в очках-половинках, его пиджак висел на спинке стула, галстук был затянут по уставу. Женщина, смуглая брюнетка, была одета в стиле самой Баллард: строгий костюм, белая блузка. Значок с американским флагом на лацкане словно служил щитом от лишних вопросов о её национальности.

— Это Томас Лаффонт, он с нами с прошлой недели, — представила Баллард, положив руку мужчине на плечо. — ФБР в отставке. Он работает в паре с Лилией Агзафи. Лилия двадцать лет отдала полиции Вегаса, а потом решила перебраться поближе к океану. Том и Лилия просеивают дела, ищут зацепки для генеалогического анализа. Слышал, наверное? Сейчас в нашем деле это святой Грааль.

Босх пожал руки, кивнул.

— Это Гарри Босх, — сказала Баллард. — Легенда полиции Лос-Анджелеса в отставке. Сам он скромничает, так что скажу я: он стоял у истоков первого отдела «висяков» и расследовал убийства дольше, чем кто-либо в этом здании.

Она наблюдала, как Босх с трудом выдавливает из себя дежурные любезности. Скрывать свою давнюю неприязнь к федералам он так и не научился. Баллард поспешила увести его, бросив коллегам, что ей нужно ввести «новичка» в курс дела.

Вернувшись на свои места, они снова оказались по разные стороны перегородки. Баллард облокотилась на край, глядя на Босха.

— Ого, — сказала она. — Только сейчас заметила: твои «порно-усы» исчезли. Сбрил после нашего разговора?

Она не сомневалась в ответе. Если бы усов не было во время её визита к нему домой, она бы запомнила. Босх слегка покраснел, метнул быстрый взгляд в сторону Лаффонта и Агзафи, словно опасаясь, что те услышали про усы. Затем машинально потер верхнюю губу большим и указательным пальцами.

— Они седели, — буркнул он.

Больше он ничего не добавил, хотя Баллард знала: седеть они начали еще до их знакомства.

— Мэдди, должно быть, в восторге, — заметила она.

— Она еще не видела.

— Как она, кстати?

— Нормально. Работает много.

— Слышала, после академии её отправили в Голливуд. Удачное начало.

— Да, она там в ночную смену... Так что там с этой генеалогией?

Было очевидно: личные вопросы заставляют Босха ерзать на стуле. Он искал любой повод сменить тему.

— Тебе не о чем волноваться, — успокоила его Баллард. — Метод рабочий, но это наука, а наука стоит денег. Тут мне приходится быть снайпером — выбирать цели точечно. Грант фонда Амэнсона покрывает аренду и оборудование, но полный генетический прогон на стороне обходится в восемнадцать тысяч. Так что мы не можем стрелять из пушки по воробьям. Этим занимаются Том, Лилия и еще один следователь, его увидишь завтра. Зато по обычному ДНК у нас зеленый свет — лаборатория теперь своя. Просто встаем в очередь. Шеф разрешил мне раз в месяц использовать «золотой билет» — двигать одно дело в начало списка. И даже выделил персонального лаборанта.

— Щедрый жест.

— Да. Но вернемся к твоим обязанностям. От резервистов я требую минимум день в неделю. Большинство дают больше, но я составила график так, чтобы офис не пустовал. Я здесь постоянно. Том и Лилия — по понедельникам, Пол Массер и Колин Хаттерас — вторники, Лу Роулз — среды. А ты... я бы записала тебя на четверг, но знаю, что ты будешь пропадать здесь сутками.

— Лу Роулз? Серьезно? Певец?

— Нет. И он даже не черный. Его зовут Тед, но за десять лет в патруле к нему приклеилось прозвище. Некоторые до сих пор зовут его Лу, и он, кажется, не возражает.

Босх понимающе кивнул.

— Но есть нюанс, — Баллард подалась вперед, понизив голос до шепота. — Роулз — не мой выбор.

Босх подкатился на кресле почти вплотную к перегородке, замыкая круг заговорщиков.

— В смысле?

— Желающих попасть сюда больше, чем стульев. Шеф дал мне карт-бланш на кадры, и я набрала команду сама. Но Лу Роулз — креатура Перлмана.

— Члена совета?

— Он считает этот отдел своей вотчиной. Дело в сестре, конечно, но и в политике тоже. Перлман метит выше горсовета, и наши успехи — его трамплин. Он навязал мне Роулза, и пришлось проглотить.

— Никогда о нем не слышал. А имя запоминающееся. Он не из «LAPD»?

— Нет, Санта-Моника, в отставке. Но он ушел пятнадцать лет назад, так что хватку потерял. С ним приходится нянчиться, и, что хуже всего, он — прямая линия связи с Перлманом и его начштаба, Хастингсом. Они там втроем — не разлей вода. Роулз ушел из полиции в бизнес, так что для него это просто хобби.

— Что за бизнес? Частный сыск?

— Нет, коммерция. Сеть почтовых точек — упаковка, отправка, абонентские ящики. Говорят, успешный бизнес. Ездит на дорогой машине, дом в престижном районе Санта-Моники. Думаю, он один из кошельков предвыборной кампании Перлмана.

Босх кивнул. Пазл сложился. «Quid pro quo» — ты мне, я тебе.

Баллард заметила, что их шептание привлекло внимание Лаффонта и Агзафи, и откинулась на спинку кресла.

— Завтра познакомишься с Полом и Колин, — продолжила она уже громче. — Они крепкие профи. Массер — бывший прокурор по особо важным делам, наш юридический мозг. Ордера, стратегия — всё на нем. Удобно иметь своего юриста под рукой.

— Кажется, припоминаю его, — сказал Босх. — А Хаттерас?

— Гражданская. Наш штатный генеалог. Из тех, кого называют «диванными сыщиками».

— Любительница? Ты серьезно?

— Серьезно. Она виртуозно копает в интернете, а для генетической генеалогии это главное. ИГГ — знаешь, что это?

— Э-э...

— Инструментальная генетическая генеалогия. Заливаешь ДНК в базу вроде «GEDmatch» и ждешь. Ты должен был слышать, это был прорыв в расследовании «глухарей», пока не набежали борцы за приватность. Сейчас сложнее, но всё еще работает.

— Так взяли Убийцу из Золотого штата?

— Точно. Находишь дальнего родственника — четвероюродную кузину, забытого брата. А дальше — социальная инженерия. Строишь генеалогическое древо, пока одна из веток не укажет на убийцу.

— И этим у тебя занимается гражданская?

— Она эксперт, Гарри. Дай ей шанс. У меня в отношении неё хорошее предчувствие.

Босх отвел взгляд. Скепсис в его глазах можно было черпать ложкой.

— Что? — спросила Баллард.

— Это всё ради подкаста? Или мы всё-таки будем ловить убийц?

Баллард покачала головой. Реакция была предсказуемой.

— Посмотришь, Гарри. Тебе не обязательно работать с ней в паре, но я ставлю на то, что ты сам к ней придешь. Договорились?

— Договорились. Я здесь не для того, чтобы мутить воду. Я просто рад вернуться в игру. Ты босс, а босса не обсуждают.

— Ага, свежо предание.

Босх окинул взглядом комнату.

— Значит, я последний новобранец?

— Последний, кто вошел. Но первый, кого я выбрала, — поправила Баллард. — Я хотела, чтобы всё было готово к твоему приходу.

— И чтобы меня проверили по всем базам.

— Ну, не без этого.

Босх усмехнулся.

— Где тут кофе наливают?

— Есть кухня. Кофемашина, холодильник... Выходишь через...

— Я покажу, — поднялся Лаффонт. — Самому не помешает доза кофеина.

— Спасибо, Том.

Лаффонт предложил кофе остальным, но, получив отказ, повел Босха к выходу.

Баллард смотрела им вслед, мысленно скрестив пальцы: только бы Гарри сдержался и не начал войну с бывшим федералом в первый же день.

 

Отправить