23

В комнате для инструктажа кто-то заливисто хохотал — так, что было слышно в «люксе для новобрачных». Бэллард проснулась. Поначалу она не сообразила, где находится, и, резко поднявшись, едва не стукнулась головой о потолок. Достала телефон и с ужасом увидела, что проспала почти до десяти утра. И спала бы дальше, но за дверью напротив началась летучка.

Схватив в охапку простыни, подушки и одеяла, Бэллард осторожно спустилась на пол. Кроме нее, в комнате никого не было. Сложив постель в корзину для белья, Бэллард обулась и отправилась в женскую раздевалку.

Под горячим душем она окончательно пришла в себя и постаралась вспомнить, о чем думала перед сном. Ага, есть: как Роджерс Карр узнал, что она звонила пропавшему Мэтью Робинсону? У Бэллард был выходной, но она твердо вознамерилась узнать ответ на этот вопрос, причем сегодня же.

Переодевшись в свежий костюм, она села на скамейку и набрала эсэмэску Карру:

Нужно поговорить. Встретимся?

Чуть помедлив, она отправила сообщение. Оставалось надеяться, что Карр не покажет его начальству и не спросит, как быть.

Ответ пришел почти сразу. Похоже, Карр решил ни с кем не советоваться.

Лично? Где? Только не в ПА.

Подумав, Бэллард предложила увидеться на четырнадцатом этаже уголовного суда. Самое подходящее место для «случайной» встречи двух детективов. Допустим, у Карра спросят, куда он собрался. Он ответит, что ему нужно в суд, и это не вызовет никаких подозрений. К тому же здание суда находится рядом с больницей. После встречи можно будет заглянуть к Рамоне Рамон. Проверить, не пришла ли она в сознание.

Прежде чем уйти из участка, Бэллард заглянула к Макадамсу и сообщила новости по делу Рамоны. Рассказала о коллекции кастетов и о том, что Трент называет свое жилище «Дом вверх дном». Лейтенант же, сделав равнодушное лицо, сказал, что прямых улик нет и версия основана лишь на словах бывшей миссис Трент.

— Маловато будет, — заключил он.

— Знаю, — согласилась Бэллард. — Найду что-нибудь еще.

После этого она сдала ключи от служебной машины и направилась в центр города по шоссе 101. Движение было напряженным, припарковаться оказалось непросто, и даже лифт никак не желал ехать на первый этаж. В итоге Бэллард опоздала на двадцать минут. Карр терпеливо дожидался ее на скамейке возле входа в зал суда, уткнувшись в экран телефона.

Бэллард села рядом с ним.

— Простите за опоздание. Все наперекосяк: пробки, парковка… Даже лифта ждала минут десять, будь он неладен.

— Могли бы прислать сообщение. Ну, ничего страшного. Так в чем дело, Бэллард?

— Вчера я задала вам вопрос, а потом мы отвлеклись. Или вы сменили тему. В общем, ответа я так и не услышала.

— Что за вопрос?

— Вы спросили, зачем я звонила Мэтью Робинсону. А я спросила, откуда вы об этом знаете.

— Я же ответил: мне сказали, что вы пытались с ним связаться.

— Да, все правильно. Но кто вам об этом сказал?

— Не понимаю. Почему это так важно?

— А вы подумайте. Робинсон ведь пропал.

Перед ответом Карр помедлил. Похоже, он очень тщательно подбирал слова.

— Угу, мы его ищем, — наконец сказал он.

— И где бы он ни был — если он жив, — разумно будет предположить, что телефон у него, — подхватила Бэллард. — Или же мобильник нашли? Дома или где-то еще?

— Насколько мне известно, не нашли.

— Следовательно, если парень скрывается, телефон у него. Если он мертв, телефон забрал убийца. В любом случае как выяснилось, что я ему звонила? Хотите сказать, опергруппа успела раздобыть детализацию звонков? Для этого нужен ордер. Чтобы получить его, нужно не меньше суток. Тем более что была суббота, выходной день. Кроме того, Робинсон — свидетель, а не подозреваемый, и для ордера нет оснований.

Карр промолчал.

— Есть другой вариант: опергруппа получила список моих звонков или прослушивает мой телефон. Но в этом нет никакого смысла. Разве что вчера вы солгали и меня подозревают в убийстве Честейна. Но в этом случае вы не позволили бы записать наш разговор. И для начала зачитали бы мне мои права.

— Бэллард, я же говорил: никто вас не подозревает.

— Бальзам на душу. Значит, вернемся к моему вопросу. Откуда следствию известно, что я звонила Робинсону?

— Поймите, я не знаю, — сокрушенно покачал головой Карр. — Может, ордер получили под предлогом опасения за его жизнь и здоровье. Он же исчез, в конце концов.

— Об этом я уже подумала. Не клеится, — сказала Бэллард. — Если бы его хотели найти, если хотели бы убедиться, что с ним все в порядке, зачем поднимать детализацию звонков? Нужно пробивать телефон по геолокации. Здесь что-то другое. Кому-то известно, что я звонила Робинсону. Так кто вам об этом рассказал?

— Бэллард, вот как все было. После совещания лейтенант подошел ко мне и сказал, что вы звонили Робинсону. Велел выяснить зачем. И передать, чтобы вы не путались под ногами. Вот и все.

— Как зовут вашего лейтенанта?

— Блэквельдер.

— Что за совещание?

— Не понял?

— Вы только что сказали, что после совещания он поручил вам разобраться со мной. Не прикидывайтесь тупым. Что за совещание?

— С Оливасом и парой ребят из ОРОУ. Мы же толком ничего не знали. Подключились после убийства Честейна. На совещании Оливас вводил Блэквельдера в курс дела.

— Значит, информация пришла от Оливаса. Он как-то узнал, что я звонила Робинсону.

Карр обвел глазами переполненный коридор, чтобы убедиться, что за ними никто не следит. Люди сновали туда-сюда, не обращая на них с Бэллард никакого внимания.

— Вероятно, — согласился он. — Но на совещании были и другие.

— Более чем вероятно, — кивнула Бэллард. — Вот подумайте: откуда Оливасу известно о моих звонках? Если, конечно, мобильник Робинсона не у него.

Она ждала, но Карр молчал.

— Что-то здесь не сходится, — продолжила она.

— Решили развить свою версию? — спросил наконец Карр. — Хотите прижать полицейского?

— Я хочу прижать того, кто совершил преступление. Только и всего.

— В таком случае каков следующий ход?

— Не знаю. Но думаю, что вам нужно поберечься.

— Бэллард, я все понимаю. Оливас крепко вас натянул. Но нельзя же голословно обвинять человека в том, что у него есть некая информация…

— Я никого не обвиняю, — перебила его Бэллард.

— А по-моему, обвиняете.

Совсем отчаявшись, Бэллард окинула взглядом коридор. Пора решать, как быть дальше.

— Мне нужно идти, — наконец сказала она.

— Куда? — спросил Карр. — Вам же сказали, Бэллард: не лезьте не в свое дело.

— Не беспокойтесь, у меня и своих дел хватает.

Она встала и уставилась на Карра сверху вниз.

— Что вы так на меня смотрите? — спросил он. — Какие ваши доказательства? Да, у вас есть версия. Допустим, вы правы и всех этих людей убил полицейский. Но вы, по-моему, совсем зациклились на своей вражде с Оливасом. О которой, кстати говоря, известно всему департаменту. Ну и на что вы рассчитываете? Пустое дело, Бэллард.

— Это пока, — произнесла Бэллард и направилась к лифту.

— Вы не могли бы вернуться? — окликнул ее Карр.

Она подошла к скамейке, снова посмотрела на него сверху вниз и спросила:

— Зачем? Вы, как я вижу, не собираетесь ничего делать. А мне нужно вести расследование.

— Пожалуйста, присядьте на минутку, — попросил ее Карр.

Бэллард неохотно села на скамейку.

— Вчера вы поступили точно так же, — заметил Карр. — «До свидания, у меня дела». Что за дела такие важные?

— Одному парню нравится избивать людей, — сказала Бэллард. — Он настоящий злодей, и я собираюсь его остановить.

— Вы про Томаса Трента?

— Что за чертовщина?! Откуда вы знаете? — И она покачала головой.

Ответ был очевиден, но Карр тем не менее произнес:

— Любой вход в Национальный центр криминальной информации фиксируется в лог-файлах. Я знаю, что вы искали информацию по трем покойникам из «Дансерз». И по Томасу Тренту. Мне стало интересно, что он за человек и как связан с бойней в клубе.

— Что ж, теперь вам все известно, — сказала Бэллард. — Никак не связан. Ох, бывают же люди… Трент не имеет отношения ни к Честейну, ни к «Дансерз».

— Приятно это слышать.

— Ну, вы проверите мою версию? Да или нет? — спросила она.

— Проверю, Бэллард. Но сами подумайте: лейтенант полиции убивает пятерых в баре, а потом еще одного, из собственной команды? Чего ради? Потому что у него… Кстати, а что у него? Игорные долги? Ну, допустим, но с охренительно большой натяжкой.

— Нельзя объяснить, почему люди решаются на убийство других людей. Вы сами это знаете. А если перешел черту, какая разница, скольких ты убил — одного или шестерых?

Она провела взглядом по коридору и увидела, как стоящий у соседней двери мужчина второпях отвел глаза. Несмотря на деловой костюм, мужчина не был похож на юриста. Он был похож на копа.

Как бы ненароком взглянув на Карра, Бэллард сообщила:

— За нами следят. Чернокожий мужчина, крупный, в коричневом костюме, напротив, у двери следующего зала.

— Расслабьтесь, — произнес Карр. — Это мой напарник, Шустрый.

— Вы пришли с напарником?

— Бэллард, я не знаю, чего от вас ждать. Хотел, чтобы все прошло без эксцессов.

— А вчера, на нашем «свидании», он тоже за нами присматривал?

— Точно. Гулял неподалеку.

Бэллард вновь посмотрела на мужчину в коричневом костюме.

— Говорите, шустрый? По виду и не скажешь.

— Его зовут Куинтон Шуст! — рассмеялся Карр. — Потому и Шустрый.

Бэллард кивнула.

— В общем, так, — сказал Карр. — Я приму ваши слова к сведению. Договорились? Как только вернусь, поговорю с лейтенантом. Разузнаю насчет Робинсона и его мобильника. Выясню, как стало известно о ваших звонках. Если ваша догадка подтвердится, я с вами свяжусь и мы обсудим следующий шаг. То есть куда пойти с этой информацией.

— Куда пойти? — переспросила Бэллард. — В окружную прокуратуру. В ОВБСС.

— Ну, не бегите впереди паровоза. Не исключено, что всему найдется разумное объяснение. Для начала разберемся с вашими звонками.

— Да, разберитесь с моими звонками, Карр. И пусть Шустрый гуляет неподалеку. Если не хотите отправиться вслед за моим бывшим напарником.

Бэллард снова встала и, не сказав больше ни слова, направилась к нише с лифтом. По пути она насмешливо отдала честь мужчине в коричневом костюме. Тот покосился на нее, старательно изображая недоумение, хотя в этом уже не было никакого смысла.

Отправить