На верхней террасе Гранд-парка Босх сидел на одном из розовых стульев, хаотично разбросанных по лужайке перед зданием уголовного суда, в тени башни мэрии. Он отправил Холлеру сообщение. Гарри знал расписание его дел и помнил, что у того назначено слушание.

Ты в суде? Можешь говорить?

Отправив текст, он переключился в браузер телефона и набрал в строке поиска: «банды шерифа округа Лос-Анджелес». Ещё до того, как появились результаты, зазвонил телефон — звонил Холлер.

— Да, я в суде, — сказал тот. — А ты должен быть в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, разве нет?

— Должен, но не там, — ответил Босх. — Мне надо им позвонить, перенести приём.

— Не срывай эту программу, Гарри. Я долго уговаривал тебя туда пойти.

— И я это ценю. Но кое-что случилось. Твоему клиенту уже предъявили обвинение в мошенничестве с гитарой?

— Только что. Но история с машиной — отдельная головная боль. Нужно топать в гараж для присяжных, чтобы забрать «Линкольн».

— Я в парке, в розовых креслах. Забегай, как выберешься. Мне надо поговорить с тобой о деле Санса.

— Ладно, выхожу. Хотя неизвестно, сколько времени займёт лифт.

— Я буду здесь.

Оторвавшись от своих раздумий, Босх снова погрузился в интернет. Случайно он наткнулся на старую статью "Лос-Анджелес Таймс" – расследование семилетней давности о коррупции в управлении шерифа, проведенное ФБР. Статья раскрывала существование укоренившейся практики вступления помощников шерифа в банды, организованные в тюремных блоках, а также в некоторых участках и патрульных районах.

Прокрутив экран, Босх увидел список известных криминальных группировок, среди которых были «Палачи», «Регуляторы», «Выпрыгивающие парни», «Бандитос» и «Бугимены».

Статья подробно описывала, как крупномасштабное расследование ФБР, начавшееся с проверки сообщений о нарушениях в огромной тюремной системе округа, находящейся под управлением шерифа, привело к шокирующим открытиям. Выяснилось, что помощники шерифа, работавшие в тюрьмах, создавали в каждом учреждении свои собственные криминальные сообщества.

Эти «семьи» были вовлечены в широкий спектр незаконной деятельности: от организации ставок на драки между заключенными до передачи сообщений от лидеров уличных банд, от содействия в избиениях до фактического потворства убийствам. Более того, ФБР установило, что при переводе этих сотрудников из тюрем в патрульные подразделения и на другие должности, они продолжали формировать свои группировки, тем самым распространяя коррупцию и на уличную службу.

Хотя официально эти объединения назывались «группировками», для Босха они ничем не отличались от уличных банд – те же преступники, но с полицейскими значками. Теперь он был абсолютно уверен: Роберто Санс был одним из таких.

— Ты проверил стул на птичий помёт?

Босх поднял взгляд от телефона. К нему, неся ещё один розовый стул, подходил Холлер.

— Проверил, — ответил Босх.

Холлер поставил свой стул рядом, так, чтобы они сидели бок о бок, смотря на мэрию в глубине парка. Портфель он поставил между ног на траву.

— Вчера вечером у меня был любопытный разговор с Дженнифер Аронсон, — сказал он.

Босх кивнул. Он ожидал, что это всплывёт.

— Она сказала, что хочет провести пресс-конференцию по делу племянника? — спросил он.

— Сказала, — подтвердил Холлер. — И ещё сказала, что ты не хочешь в этом участвовать.

— Не хочу.

— Гарри, ты посадил семя, но не желаешь иметь ничего общего с деревом, которое из него вырастет.

— Не знаю, к чему это. Мы можем поговорить о Люсинде Санс? Я сейчас как раз над её делом работаю.

— Можем. Но я хочу быть уверен, что ты поедешь в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе.

— Поеду после обеда.

— Ладно. Что у тебя по Санс?

Босху потребовалось мгновение, чтобы переключиться и вернуться мыслями к Люсинде. Когда Холлер поручил ему просматривать и сортировать приходящие из тюрем запросы, он поставил жёсткое правило: Босх не должен вступать в контакт ни с одним из заключённых без его, Холлера, одобрения. Это были дела с минимальными шансами на успех, и Холлер не хотел давать ложную надежду.

— Я поднял материалы суда, — сказал Босх. — Там всё довольно скудно, но информации достаточно, чтобы мне захотелось поехать в Чино и поговорить с Люсиндой Санс лично.

— С той, что убила мужа — помощника шерифа? — уточнил Холлер.

— Бывшего мужа, — поправил Босх.

— Итак, что тебе удалось обнаружить? Ведь она признала свою вину, не так ли? Этот поворот событий гораздо более впечатляющий, чем покорение Эль-Капитана. Ты в курсе, о чем я говорю?

— В Йосемити? Знаю.

— Вот. Отменить сделку с обвинением — всё равно что взобраться на Эль-Капитан по отвесной стене.

— Тогда у неё не было «Адвоката из Линкольна», — возразил Босх. — Были второсортные защитники из адвокатской коммуны в Чайнатауне.

Когда он служил в Управлении полиции Лос-Анджелеса, ему не раз приходилось бывать в офисе Фрэнка Сильвера, адвоката Люсинды Санс. Тот располагался в кирпичном доме на Орд-стрит, который прозвали «коммуной» за то, что там несколько одиночек-адвокатов делили небольшие кабинеты и общие расходы на ресепшен, интернет, копирование, кофе, услуги помощников и всё остальное. До здания суда оттуда было рукой подать.

— Я бы лучше работал, не выходя из машины, — заметил Холлер. — Кто у неё был адвокатом? Может, я его знаю.

— Фрэнк Сильвер... Я сталкивался с ним, когда расследовал убийство в Голливуде. Типичный приспособленец, ничего особенного.

Холлер ответил с усмешкой: — Сильвер? Не знаком. Но в спорте за второе место дают серебро, а в суде второе место означает обвинительный вердикт.

— Никогда так об этом не думал, — признался Босх.

— По крайней мере, там рядом «Литл Джуэл» и «Хоуллин Рэйс», — продолжил Холлер.

После ковида это были два лучших оставшихся заведения не только в Чайнатауне, но и во всём центре.

— Верно, но я скучаю по «Чайниз Френдс», — сказал Босх.

— Он закрыт? — переспросил Холлер. — Насовсем?

В его голосе прозвучали и удивление, и разочарование. Вокруг суда не так много мест, где можно было быстро и надёжно перекусить, особенно после пандемии.

— С прошлого года, — ответил Босх. — Пятьдесят лет отработали.

Он понял, что, по сути, ходил в «Чайниз Френдс» все эти пятьдесят лет, пока в один августовский день не увидел на запертой стеклянной двери табличку: «ВСЁ ХОРОШЕЕ КОГДА-НИБУДЬ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ» — словно послание из печенья с предсказанием. С хозяином, который всегда дежурил у кассы, Босх так ни разу по-настоящему и не поговорил. Всегда просто кивал, расплачиваясь, считая, что языковой барьер делает разговор бессмысленным.

— В любом случае, — сказал Холлер. — Что ты там нашёл в подвале?

Босх вернулся к сути.

— Есть несколько вещей, которые не дают мне покоя, — сказал он. — Настолько, что я хочу развить это дело. Во-первых, Сильвер. Думаю, он продавил Люсинду на признание. Он, скорее всего, знал, что, если доведёт дело до присяжных, на него обрушится всё возможное давление: в конце концов, жертва — помощник шерифа. Поэтому он ухватился за сделку, а потом уговорил её согласиться.

— Понятно, — кивнул Холлер. — Что ещё?

— В подвальном архиве был отчёт о судебном разбирательстве. Там — протокол вскрытия, несколько рапортов. И кое-что, что меня всерьёз зацепило.

— Например?

— Для начала — оружие. Его так и не нашли. Нам рисуют картину преступления в пылу страсти, ссоры, зашедшей слишком далеко, а пистолета нет. И при этом обвинение даёт ей возможность признать вину, даже не требуя выдать оружие.

— Может, у неё его и не было, — возразил Холлер. — Избавилась так, что его уничтожили или оно стало недоступно.

— Может быть. Но я смотрел соглашение о признании вины, которое все подписали, — там нигде нет ни слова о судьбе пистолета. От неё не требовали рассказать, что она с ним сделала.

— Ладно, принято. Что ещё?

— Хореография, — сказал Босх.

— То есть?

— Люсинда Санс не значится зарегистрированным владельцем огнестрельного оружия. Значит, пистолет должен был быть уже заряжен. А это означает, что она приобрела его незаконно. Единственная причина, из-за которой женщине вроде неё нужен нелегальный, да ещё и заряженный пистолет…

— Преднамеренность, — договорил за него Холлер. — Она взяла его, чтобы убить мужа.

— Именно. Как будто у неё был план. Но сценарий, который описывает полиция, этому не соответствует. Он выходит из дома в разгар ссоры, она хватает пистолет и в порыве гнева стреляет ему в спину, пока он идёт к машине. Прямо на лужайке перед домом. А потом стреляет ещё раз, когда он уже на земле.

Холлер откинулся на спинку пластикового кресла и посмотрел на шпиль мэрии.

— Стервятники, — сказал он. — Там наверху всегда стервятники.

Босх поднял глаза и увидел птиц, круживших вокруг вершины башни.

— Как ты понял, что это стервятники? — спросил он. — Они слишком высоко.

— Потому что кружат, — ответил Холлер. — Стервятники всегда кружат.

— У меня есть ещё кое-что, если тебе интересно, — продолжил Босх. — По этому делу.

— Давай, — сказал Холлер.

— Вскрытие, — напомнил Босх. — В Роберто Санса стреляли дважды и попали в спину. А теперь посмотри вот это.

Он достал телефон, открыл фотографию схемы тела и протянул Холлеру.

— На что я смотрю? — спросил тот.

— На схему расположения ран, — сказал Босх. — Два выстрела в верхнюю часть спины, кучность — меньше пятнадцати сантиметров, 14,7, если точно.

— Ну и?

— Это очень хорошая стрельба. Движущаяся цель, темнота, а она попадает ему в спину, а когда он падает, попадает ещё раз. Два входных отверстия — меньше чем в пятнадцати сантиметрах друг от друга.

— А у неё даже не было зарегистрированного оружия, — заметил Холлер.

— Вот именно. Пистолет не найден.

— Он мог учить её стрелять, пока они были вместе?

— Да. В отчёте службы пробации говорится, что были фотографии с их участием на стрельбище, когда они ещё были женаты. В самом деле этих фото нет. Возможно, они лежат у Сильвера.

Босх видел, что Холлера это зацепило. Тот продолжал смотреть на изображение на телефоне. Лицо у него стало «судебным» — он явно примерял к увиденному возможные аргументы перед присяжными.

— Больше похоже на убийство, чем на преступление в пылу страсти, — пробормотал Холлер, скорее себе, чем Босху.

— Согласен, — кивнул Босх. — И это ещё не всё. Когда всё произошло, в новостях шло одно и то же: Роберто Санс — герой, медаль за отвагу за перестрелку с бандой, и так далее. А теперь смахни на следующую фотографию.

Холлер провёл пальцем по экрану — и на дисплее появилась фотография Мэдди с подбитым глазом.

— Не туда, — сказал Босх.

— Что это, чёрт возьми? — спросил Холлер.

— Она под прикрытием работает. Ночью на Мелроуз поймала воришку. Он увидел женщину и подумал, что может ударить её и уйти. Ошибся.

— В общем-то круто. Если не считать синяка — заметил Холлер.

— Ага. Я попросил прислать селфи, прежде чем она замажет его. Хотел понять, насколько всё плохо. Смахни ещё раз.

Холлер пролистал дальше — и на экране появилась фотография татуировки Роберто Санса. Он медленно прочитал вслух:

— «А вот и Бугимен». Что это?

— Знаешь, что значит? — спросил Босх.

— Не совсем.

— Ты же наполовину мексиканец.

— Я вырос в Беверли-Хиллз, — возразил Холлер. — Да, у нас на каждом билборде и автобусной остановке написано «Разговорный Испанский», я и правда говорю по-испански. Но это не значит, что я владею языком мексиканских татуировок и всего уличного сленга. Так что расскажи, что такое «Бугимен».

— Это персонаж мексиканского фольклора, — сказал Босх. — «Бугимен», чудовище, которое живёт под кроватью или в шкафу. Оно выходит ночью за плохими детьми. Есть целая песня. «Бугимен идёт, он тебя съест» и всё в таком духе. Помню, старшие пацаны пели её в колонии для несовершеннолетних. Наверное, в Беверли-Хиллз такую не распевают.

— Видимо, это к лучшему, — хмыкнул Холлер. — Значит, взрослые поют это своим детям?

— Наверное, так легче держать их в узде.

— Без сомнения. И эта татуировка была у него? У Санса?

— На бедре, ниже пояса. Так, чтобы почти никто её не видел. Разве что в раздевалке в участке.

— То есть он был в банде. В банде шерифа, — заключил Холлер.

— В «Бугименах», — подтвердил Босх.

Холлер снова замолчал, обдумывая сказанное, и его лицо снова приняло жёсткое адвокатское выражение. Босх почти видел, как тот мысленно выходит перед присяжными с фотографией татуировки. Явная связь Роберто Санса с «Бугименом» меняла картину дела.

Наконец Босх прервал его раздумья:

— Итак, что думаешь?

— Думаю, это открывает массу возможностей, — сказал Холлер. — Нам нужно ехать в Чино.

— Нам? — переспросил Босх.

— Нам, — подтвердил Холлер. — Завтра. Я хочу поговорить с ней сам. Освобожу расписание. А сегодня ты везёшь свою костлявую задницу в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе.

— Ладно, — сказал Босх. — А Сильвер?

— Я с ним поговорю. Нам понадобятся его файлы.

Босх кивнул. На этом, пока что, они закончили. Оба поднялись. Холлер наклонился к Босху.

— Знаешь, это может обернуться… — начал он и осёкся.

— Знаю, — ответил Босх.

— Надо быть осторожными, — сказал Холлер. — Никаких следов, пока мы не будем готовы.

Он наклонился за портфелем. Босх снова посмотрел на крышу мэрии.

Стервятники всё ещё кружили.

 

Отправить