В кафе «Du-par’s» на Фермерском рынке была одна кабинка, откуда открывался вид на весь ресторан и вход. Бэллард всегда занимала ее, когда она была свободна, и в большинстве случаев, когда ей удавалось вырваться на полноценный перерыв на обед, было уже так поздно, что место было в основном пустым, и она могла выбрать любой столик.

Она сидела напротив Босха, который заказал только кофе. Он объяснил, что утром в «SFPD» почти всегда были буррито на завтрак или пончики, и он собирался поехать туда в шесть на инструктаж, прежде чем его команда вручит ордер на обыск.

Бэллард не сдерживала себя. Она пропустила ужин накануне вечером и умирала с голоду. Она поддержала Босха кофе, но добавила к заказу специальное предложение, включавшее блины, яйца и бекон. В ожидании еды она спросила о стопке карточек FI, которую он просмотрел в машине, пока она разбиралась с вызовом в «Сиренах».

— Ничего стоящего, — сказал Босх.

— Тебе попадались записи, сделанные патрульным по имени Фармер? — спросила она. — Хорошо пишет.

— Не думаю… но я не особо проверял имена. Ты говоришь о Тиме Фармере?

— Да, ты его знал?

— Я учился с ним в академии.

— Я не знала, что он такой старый.

Бэллард сразу поняла, что сказала.

— Извини, — сказала она. — Я имею в виду, типа, почему парень, который так долго служил, все еще был на улице, понимаешь?

— Некоторые парни не могут бросить улицу, — сказал Босх. — Как некоторые не могут бросить работу в убойном. Ты знаешь, что он…

— Да, я знаю. Почему он это сделал?

— Кто знает? Ему оставался месяц до пенсии. Я слышал, это был своего рода принудительный уход — если бы он остался, его бы посадили за стол. Так что он подал документы и во время своего последнего дежурства дернул рубильник.

— Это чертовски печальная история.

— Большинство самоубийств таковы.

— Мне нравилось, как он писал. Его наблюдения на карточках шмона были как поэзия.

— Многие поэты убивают себя.

— Наверное.

Официант принес еду, и Бэллард вдруг почувствовала, что уже не так голодна. Ей было грустно из-за человека, которого она никогда не встречала. Она полила сиропом свою стопку блинов и все же начала есть.

— Так вы поддерживали связь после академии? — спросила она.

— Не особо, — сказал Босх. — Мы были близки тогда, и были встречи выпускников, но мы пошли разными путями. Это было не как сейчас с социальными сетями и всем этим Фейсбуком. Он был в Долине и пришел в Голливуд после того, как я ушел.

Бэллард кивнула и поковырялась в еде. Блины размокли и стали менее аппетитными. Она переключилась вилкой на яйца.

— Я хотела спросить тебя о Кинге и Карсуэлле, — сказала она. — Я предполагаю, ты или Сото говорили с ними в начале этого дела.

— Лючия говорила, — сказал Босх. — С одним из них, по крайней мере. Кинг вышел на пенсию около пяти лет назад и переехал в Зажопинск, Айдахо — куда-то в леса без телефона и интернета. Он полностью ушел «в автономку». Она нашла абонентский ящик, куда приходят его пенсионные чеки, и отправила ему письмо с просьбой об интервью по делу. Она все еще ждет ответа. Карсуэлл тоже вышел на пенсию и устроился следователем в прокуратуру округа Ориндж. Лючия съездила и поговорила с ним, но он не был кладезем новой информации. Он едва помнил дело и сказал ей, что все, что он знал, было в «Книге убийств». Не похоже было, что он хотел говорить о деле, которое не закрыл. Я уверен, ты знаешь этот тип.

— Да — «Если я не могу закрыть его, никто не сможет». А как насчет Адама Сэндса, бойфренда? Кто-нибудь из вас проводил свежий допрос?

— Мы не смогли. Он умер в 2014 году от передозировки.

Бэллард кивнула. Это был неудивительный конец для Сэндса, но это было разочарованием, потому что он мог быть полезен в описании той среды, в которой жила и умерла Дейзи Клейтон, и в предоставлении имен других беглецов и знакомых. Бэллард начинала понимать, почему Босх хотел найти карточки полевых интервью. Это могло быть их единственной надеждой.

— Что-нибудь еще? — спросила она. — Я так понимаю, у Сото «Книга убийств». Что-нибудь важное, чего нет в базе данных?

— Не совсем, — сказал Босх. — Кинг и Карсуэлл не были парнями, которые делают больше, чем нужно. Карсуэлл сказал Лючии, что они не клали свои блокноты в «Книгу убийств», потому что все было в отчетах.

— У меня возникло такое чувство о них, когда я читала книгу онлайн.

— Кстати об этом, я завел вторичную книгу с тем, что я делал.

— Я бы хотела ее увидеть.

— Она в моей машине. Я принесу ее, когда мы вернемся. Думаю, теперь она должна быть у тебя, раз у тебе есть официальный статус.

— Хорошо. Возьму. Спасибо.

Босх полез во внутренний карман куртки и достал карточку шмона. Он подвинул ее через стол, чтобы Бэллард могла прочитать.

— Я думала, ты сказал, что там не было ничего стоящего, — сказала она.

— Не было, — сказал он. — Эта из ранних. Читай.

Она прочитала. Карточка была заполнена в 3:30 утра 9 февраля 2009 года, за несколько месяцев до убийства Дейзи Клейтон. Субъектом полевого интервью был человек по имени Джон Макмаллен, которому на момент опроса на перекрестке Вестерн и Франклин-авеню было тридцать шесть лет. У Макмаллена не было судимостей. Согласно карточке, он управлял белым панельным фургоном Ford с цитатами из Библии и религиозными изречениями, зарегистрированным на благотворительный фонд с городской лицензией под названием «Миссия лунного света».

В карточке говорилось, что фургон был припаркован в красной зоне, пока Макмаллен на соседнем тротуаре приставал к пешеходам и спрашивал, хотят ли они быть спасенными благодатью Иисуса Христа. Тех, кто возражал, угощали словесной поркой, включавшей мрачные предсказания о том, что они останутся позади во время грядущего вознесения.

На обратной стороне карточки было еще кое-что: «Субъект называет себя Иоанном Крестителем. Курсирует по Голливуду в своем фургоне, ищет людей для крещения».

Бэллард бросила карточку на стол перед Босхом.

— Окей, — сказала она. — Почему ты ждал до сих пор, чтобы показать мне это?

— Я хотел сначала немного проверить его, — сказал Босх. — Я сделал несколько звонков, пока ты была в стрип-клубе.

— И?

— И «Миссия лунного света» все еще существует, и он все еще там.

— Что-нибудь еще?

— Фургон — он все еще зарегистрирован на него и, судя по всему, все еще на ходу.

— Ладно, но у меня в участке стопка из примерно двадцати остановок фургонов. Почему именно эту карточку ты решил украсть?

— Ну, я ее не крал. Я показываю ее тебе. Почему это кража?

— Я сказала тебе, что все карточки должны оставаться собственностью «LAPD», кроме той стопки, которую я разрешила тебе взять сегодня.

— Ладно, хорошо. Я взял одну из карточек, которые читал ранее, потому что подумал, что, может быть, после твоего вызова мы проедем мимо «Миссии лунного света» и посмотрим, что это такое. Вот и все.

Она опустила глаза в тарелку и снова поковыряла вилкой яйца. Ей не нравилось, как она себя вела, будучи такой придирчивой и формальной с Босхом.

— Послушай, — сказал Босх. — Я знаю про тебя. Я знаю, что тебя сильно обожгли в департаменте. Меня тоже. Но я никогда не предавал напарника, а за эти годы у меня их было много.

Бэллард посмотрела на него.

— Напарника? — переспросила она.

— В этом деле, — сказал Босх. — Ты сказала, что хочешь войти. Я пустил тебя.

— Это не твое дело. Это дело «LAPD».

— Оно принадлежит тому, кто над ним работает.

Босх сделал глоток кофе, но она поняла по его реакции, что он остыл. Он обернулся из кабинки в сторону кухни, где ошивалась официантка, и поднял кружку, прося добавки.

Затем он снова повернулся к Бэллард.

— Слушай, хочешь работать со мной над этим — отлично, давай работать, — сказал он. — Если нет, мы работаем отдельно, и это будет очень жаль. Но эта территориальная херня… вот почему ничего никогда не делается. Как сказал великий человек: «Разве мы не можем просто жить дружно?»

Бэллард уже собиралась рявкнуть на него в ответ, но официантка внезапно оказалась у стола с кофейником, и она прикусила язык, пока обе кружки наполнялись. За эти несколько секунд она успокоилась и подумала о том, что только что сказал Босх.

— Окей, — сказала она.

Официантка положила чек на стол и пошла обратно на кухню.

— Окей что? — спросил Босх. — Какой путь ты выбираешь?

Бэллард потянулась и взяла чек.

— Поехали в «Миссию лунного света», — сказала она.

Когда они сели в служебную машину Бэллард, она воспользовалась мобильным, чтобы позвонить лейтенанту Манро и сказать, что вернулась в строй, но отрабатывает следственную зацепку и будет вне участка до дальнейшего уведомления. Манро спросил, над каким делом она работает, и она отмахнулась, сказав, что это просто незаконченный конец по «хобби-делу». Она отключилась и завела машину.

— Ты его не любишь, да? — сказал Босх.

— Я единственный детектив, который должен отчитываться перед лейтенантом патруля, — сказала Бэллард. — Он на самом деле не мой босс, но ему нравится думать, что это так. И слушай, насчет того, что было раньше? Тот вызов в стрип-клуб… это просто как бы включило мои дикие инстинкты. Я не должна была говорить, что ты украл карточку шмона, окей? Я извиняюсь.

— Не нужно. Я понимаю.

— Нет, не понимаешь. Ты не мог бы. Но я ценю, что ты так сказал.

Она выехала с пустой парковки Фермерского рынка на Фэрфакс и направилась на север.

— Расскажи мне про Иоанна Крестителя, — сказала она. — Куда мы едем и зачем?

— Миссия находится на Чероки, недалеко от Сельмы — к югу от бульвара, — сказал Босх. — И что-то в этом парне, ищущем людей для крещения, задело меня. Назови это предчувствием, чем угодно. Но Дейзи отмыли отбеливателем. Я не особо увлекаюсь организованной религией, но когда крестят, окунают в воды Иисуса или типа того, верно?

— Я тоже не особо увлекаюсь — организованной религией. Я выросла на Гавайях. Мой отец гонялся за волнами. Это была наша религия.

— Серфер. А твоя мать?

— Пропала без вести. Вернемся к Иоанну Крестителю. Как ты…

Не закончив вопрос, Бэллард посмотрела на мобильный терминал данных, установленный на приборной панели. Он был на шарнире, и она знала, что экран был повернут к водительскому сиденью, когда они ранее уезжали из участка, потому что она работала без напарника всю эту неделю, пока Дженкинс отсутствовал. Экран был повернут, и теперь он был обращен к Босху.

— Ты использовал «MDC»? — спросила она обвиняющим тоном. — Чтобы пробить Макмаллена?

Босх пожал плечами, и она приняла это за «да».

— Как? — потребовала она. — Ты украл мой пароль?

— Нет, — сказал Босх. — Я использовал пароль моей старой напарницы. Она меняет только последние две цифры каждый месяц. Я запомнил.

Бэллард уже собиралась притормозить и высадить Босха из машины, но тут вспомнила, что однажды сама использовала пароль бывшего напарника, чтобы войти в базу данных департамента втихую. Ее напарник в то время был даже мертв. Как она могла набрасываться на Босха за то же самое?

— И что ты нашел? — спросила она.

— Он чист, — сказал Босх. — Никаких записей.

Какое-то время они ехали молча. Бэллард проехала по Фэрфакс до самого Голливудского бульвара, а затем повернула на восток.

— Удачное совпадение, что у Иоанна Крестителя все еще есть фургон, — сказала она. — Если Дейзи когда-либо была в нем, там все еще могут быть улики.

Босх кивнул.

— Именно то, о чем я думал, — сказал он. — Удачное совпадение — но только если это он тот парень.

 

Отправить