Босх и Лурдес ждали в коридоре. Только шефа полиции и членов семьи пускали в реанимацию. По большей части они сидели тихо и пили кофе из бумажных стаканчиков, купленный в автомате. Через два часа вышел шеф Вальдес с новостями.

— Врачи говорят, что мозг оставался без кислорода всего пару минут, так что с ним всё должно быть в порядке, — сообщил он. — Теперь остаётся только ждать. Больше беспокоит перелом черепа, полученный при ударе, когда решётка не выдержала.

Босх видел и слышал этот удар, когда раскачивающееся тело Лузона сорвало железную решётку, и он затылком ударился о край скамьи. Словно ныряльщик с вышки, ударившийся о трамплин после сальто.

— Он в сознании? — спросила Лурдес.

— Был, но потом его увезли на операцию, — сказал Вальдес. — Говорят, у него субдуральная гематома, её пришлось удалять. Это значит, что они просверлили чёртову дыру в его черепе, чтобы выпустить кровь и снизить давление.

— Чёрт, — выдохнула Лурдес.

— В любом случае, я хочу получить полный отчёт о том, что произошло в той камере и обо всём, что к этому привело, — сказал Вальдес. — Как всё могло пойти настолько наперекосяк, Гарри?

Босх попытался сформулировать ответ.

— Он застал меня врасплох, — наконец сказал он. — Должно быть, он знал, что именно так раньше поступали некоторые пьяницы в старые времена.

— Все это знают, — отрезал Вальдес. — Ты должен был быть к этому готов.

Босх кивнул. Он знал, что Вальдес прав.

— Это моя вина, — признал Босх. — Но будем ли мы предъявлять ему обвинения? У меня всё записано на телефон. Он предупредил Мехию. Он представил это как ошибку, но ответственность на нём.

— Сейчас меня это не волнует, — сказал Вальдес. — Разберёмся с этим позже.

Босх видел, что шефу с трудом удаётся скрывать гнев по поводу случившегося.

— Белла, почему бы тебе не вернуться в участок и не заняться бумагами? — предложил Вальдес.

— Поняла, — ответила Лурдес.

Вальдес стоял в неловком молчании, ожидая, пока Лурдес уйдёт.

— Увидимся там, ребята, — бросила она.

Вальдес смотрел, как она идёт по коридору к лифтовому холлу. Когда он решил, что она отошла достаточно далеко, он заговорил.

— Гарри, нам нужно поговорить.

— Я знаю.

— Я попрошу департамент шерифа прислать людей и разобраться в том, что случилось и как велась операция. Думаю, внешняя проверка будет кстати.

— Я могу избавить тебя от лишних хлопот, шеф. Я облажался. Я это знаю.

— Ты понимаешь, что как резервист ты не имеешь тех же гарантий защиты, что штатные сотрудники.

— Я знаю. Ты меня увольняешь?

— Думаю, тебе стоит пойти домой и позволить департаменту шерифа во всём разобраться.

— Значит, я отстранён.

— Называй как хочешь. Просто иди домой, Гарри, и сделай перерыв. Когда и если придёт время, ты вернёшься.

— Когда и если… Ладно, шеф. Так и сделаю. Я пришлю Лурдес аудиозапись из камеры.

— Это было бы хорошо, да.

Босх повернулся и пошёл прочь, направляясь по коридору в ту сторону, куда ушла Лурдес.

Он понимал, что шансы вернуться к работе в Сан-Фернандо после такого крайне малы. Он подумал о том, чтобы заехать в городской комплекс и забрать кое-какие папки и личные вещи из своего офиса в старой тюрьме, но потом передумал. Он просто поехал домой.

Он вернулся в тихий дом. Сначала проверил веранду, но Элизабет нигде не было. Затем он прошёл по коридору в её комнату и обнаружил, что дверь открыта. Кровать была заправлена, на комоде лежали чистые сложенные полотенца. Он заглянул в шкаф. На вешалках не было одежды, исчез и чемодан, которым она пользовалась.

Она ушла.

Босх достал свой телефон и набрал номер мобильного, который дал ей.

Через несколько секунд он услышал звонок внутри дома и нашёл телефон, оставленный вместе с запиской на обеденном столе. Записка была короткой.

«Гарри, ты хороший человек. Спасибо тебе за всё. Я рада, что узнала тебя. Элизабет».

Волна эмоций тут же захлестнула его. Он вынужден был признать, что поначалу испытал облегчение. Элизабет была права: её пребывание у него вредило его отношениям с дочерью. Было также облегчение от того, что исчезло давление жизни с наркоманкой, когда не знаешь, в какой момент она может сорваться или что станет причиной.

Но затем это чувство вытеснила тревога. Что означал уход Элизабет? Вернулась ли она домой в Модесто? Или вернулась к зависимости, от которой так старалась избавиться все эти месяцы? За это время у неё не было ни одного срыва, и Босх думал, что она становится сильнее с каждым днём.

Босх должен был принять во внимание, что, обретя ясность ума, она могла не вынести чувства вины за смерть дочери, которое нахлынуло с новой силой.

Босх открыл раздвижную дверь и вышел на заднюю веранду дома. Он посмотрел вниз на автостраду и широкую панораму города за ней, простирающуюся до гор, окаймляющих долину. Элизабет могла быть где-то там.

Он достал телефон, нырнул обратно в дом, подальше от шума автострады, и позвонил Циско Войцеховски. Они не разговаривали по меньшей мере два месяца, с тех пор как Циско в последний раз проверял прогресс Элизабет. Он был частным детективом и работал на Микки Холлера, адвоката защиты, который также приходился Босху сводным братом. Это ввело его в орбиту Босха, и он сыграл важную роль в том, чтобы привести Элизабет Клейтон в норму.

Даже больше, чем Босх, Войцеховски был ответственен за выздоровление Элизабет. Он прошёл с ней через острую ломку от оксикодона. Будучи в прошлом зависимым, он поддерживал её, говорил с ней, контролировал каждую минуту поначалу, затем каждый час, а потом и день. После детоксикации последовал месяц в традиционном реабилитационном центре. Когда она переехала в комнату, предложенную Босхом, Циско стал её еженедельным куратором. Проверки стали реже только когда Элизабет продержалась три месяца без срывов.

Теперь Босх сообщил ему, что она ушла без предупреждения, не оставив никаких указаний, куда направляется.

— Она отвечает на звонки? — спросил Циско.

— Она оставила телефон здесь, — сказал Босх.

— Это плохо. Она не хочет, чтобы её отследили.

— Я тоже так подумал.

Они оба помолчали некоторое время.

— Если брать худший вариант, она решила вернуться к прошлой жизни, — сказал Босх. — Вопрос в том, куда она пойдёт?

— У неё есть деньги? — спросил Циско.

Босху пришлось задуматься. В последние два месяца Элизабет начала скучать, когда Босх уходил на работу в полицию Сан-Фернандо. Босх разрешил ей использовать свою кредитную карту, чтобы установить приложение «Убер» на её телефон. Она попросила взять на себя обязанности по покупке продуктов и товаров для дома. Он давал ей на это наличные. Учитывая номер кредитной карты и возможность того, что она могла откладывать небольшие суммы из денег на продукты, приходилось предполагать, что у неё были средства, чтобы добраться до Модесто или купить себе дозу.

— Допустим, есть, — сказал Босх. — Куда она направится?

— Наркоманы — рабы привычек, — ответил Циско. — Она вернётся туда, где доставала дурь раньше.

Босх вспомнил место, откуда он вытащил Элизабет в прошлом году. Клиника, которая была не более чем точкой сбыта рецептов, со смотровыми кабинетами, заваленными крадеными вещами, которые наркоманы предлагали в обмен на дозу. Когда он нашёл её, Элизабет могла предложить в обмен только саму себя.

— Место, откуда я её забрал — эта так называемая клиника в Ван-Найсе — должно быть уже закрыто, — сказал он. — Мой бывший напарник из голливудского убойного отдела теперь работает в медицинском совете штата. Он был там и видел это место. Он собирался их прикрыть.

— Ты уверен? — спросил Циско. — Иногда эти врачи отделываются лёгким испугом и просто открываются через дорогу.

Босх вспомнил, как Джерри Эдгар говорил о том, как трудно навсегда вывести из игры врачей-шарлатанов и их конторы.

— Я перезвоню, — сказал он.

Не дожидаясь ответа, он отключился и открыл список контактов. Он позвонил бывшему напарнику, и Эдгар сразу ответил.

— Гарри Босх, — произнёс он. — Человек, который обещал быть на связи, но ждал кучу месяцев, чтобы реально позвонить.

— Прости, Джерри, я был немного занят, — сказал Босх. — Но у меня к тебе вопрос. Помнишь ту клинику, где мы нашли Элизабет Клейтон в прошлом году?

— Да, на Шерман-Вэй.

— Ты говорил, что закроешь её. Это случилось?

— Погоди-ка, я сказал, что попытаюсь её закрыть. Это не так просто сделать, Гарри. Я рассказывал тебе, как…

— Да, знаю, куча бюрократии. Значит, ты говоришь мне, что спустя семь месяцев это место всё ещё работает?

— Я открыл дело, провёл работу и подал документы. Лицензия на практику находится на так называемом административном рассмотрении. Я жду действий от совета.

— Значит, тем временем тот тип, которого мы там видели, тот, что притворяется врачом, всё ещё сидит там и выписывает рецепты.

— Я не проверял, но, скорее всего, так и есть.

— Спасибо, Джерри, это всё, что мне нужно было узнать. Мне пора.

— Гарри…

Босх отключился. Прежде чем перезвонить Циско, он достал бумажник и вытащил кредитную карту, которую давал Элизабет для настройки аккаунта «Убер». Он позвонил по номеру на обороте и попросил специалиста службы поддержки зачитать ему список последних списаний. Кроме оплаты поездки в «Убере» этим утром, все покупки были его собственными.

Босх схватил телефон, который оставила Элизабет. Он открыл приложение «Убер» и увидел шаблон для оценки водителя, который забрал Элизабет сегодня утром. Босх поставил ему пять звёзд, затем нажал на ссылку «Мои поездки» и перешёл к карте, на которой отображался утренний маршрут и адрес назначения. Очевидно, Элизабет вызвала такси, а когда машина приехала, оставила телефон. Пунктом назначения был автобусный терминал «Грейхаунд» в Северном Голливуде.

Казалось бы, Элизабет покинула город на автобусе, но Босх хорошо знал этот район. За годы работы ему не раз приходилось вести расследования, которые приводили его к автобусному терминалу и его окрестностям. Он знал, что в этом районе много бродяг, среди которых немало наркоманов, и там работало несколько клиник и мелких аптек, обслуживающих их.

Босх перезвонил Войцеховски.

— Место, откуда я её вытащил, всё ещё работает, — сказал он. — Но я только что отследил такси, которое она взяла утром до автобусной станции в Северном Голливуде. Она может быть уже в Модесто. Или…

— Или что? — подсказал Циско.

— Ты говорил, что наркоманы возвращаются в знакомые места. Район вокруг автовокзала довольно мрачный. Много клиник, много аптек, много наркоманов. Рядом со сто семидесятым шоссе есть парк, где они ошиваются.

Последовала минутная тишина, прежде чем Циско ответил.

— Встретимся там, — сказал он.

 

Отправить