Выехав из участка, Бэллард остановилась купить латте. Пока она ждала заказ, от Аарона пришло сообщение: он сегодня свободен весь день. Она расценила это как знак того, что мужчина, которого он вытащил из отбойного течения, не выжил, и Аарону дали «терапевтический выходной», чтобы прийти в себя. Она ответила, что ей нужно заехать в одно место, прежде чем она отправится на пляж.

Когда она добралась до автомастерской «Зокало», двое гаражных ворот были распахнуты. Бэллард приехала на своем фургоне, так как не планировала возвращаться в участок после этого дела.

В одном из открытых боксов стоял мужчина, вытирая замасленные руки тряпкой и оценивающе разглядывая «Форд Транзит» с креплениями для серфов на крыше. Бэллард вышла и сразу показала жетон, чтобы избавить его от иллюзий, что перед ним потенциальный клиент.

— Владелец или управляющий на месте? — спросила она.

— Это я, — ответил мужчина. — И тот, и другой. Ефрем Зокало.

Говорил он с сильным акцентом.

— Детектив Бэллард, Полиция Лос-Анджелеса, отдел Голливуда. Мне нужна ваша помощь, сэр.

— Чем могу служить?

— Я пытаюсь подтвердить, что конкретный фургон проходил здесь ремонт — возможно, трансмиссии — девять лет назад. Это возможно? У вас сохранились записи за 2009 год?

— Да, записи есть. Но это было очень давно.

— У вас есть компьютерная база? Может, просто введем имя?

— Нет, никаких компьютеров. У нас папки, и мы храним, знаете… мы храним бумаги.

Звучало не слишком современно, но Бэллард волновало только наличие хоть каких-то документов.

— Они здесь? — спросила она. — Могу я взглянуть? У меня есть имя и даты.

— Да, конечно. Они в задней комнате.

Он провел ее в крошечный кабинет, примыкающий к ремонтным боксам. Они прошли мимо механика, работавшего в смотровой яме под машиной; раздался пронзительный визг пневмоинструмента — тот откручивал болты крышки трансмиссии. Механик бросил подозрительный взгляд на Бэллард, пока она шла за Зокало.

Кабинет был едва приспособлен для того, чтобы вместить стол, стул и три картотечных шкафа по четыре ящика в каждом. На каждом ящике была рамка с написанным от руки годом. Это означало, что у Зокало хранились записи за двенадцать лет, что вселяло надежду.

— Вы сказали, 2009-й? — уточнил Зокало.

— Да, — подтвердила Бэллард.

Он поводил пальцем вверх-вниз по ящикам, пока не нашел тот, что был помечен «2009». Этикетки не соблюдали четкий хронологический порядок, и Бэллард догадалась, что каждый год он просто выбрасывал самые старые записи и начинал заполнять освободившийся ящик заново.

Нужный ящик оказался вторым снизу в среднем ряду. Зокало махнул на него раскрытой ладонью, словно отдавая его в полное распоряжение Бэллард.

— Я сохраню порядок, — сказала она.

— Неважно, — ответил Зокало. — Можете пользоваться столом.

Он оставил ее одну и вернулся в гараж. Бэллард слышала, как он сказал что-то по-испански другому работнику, но они говорили слишком быстро, чтобы она могла перевести. Однако она уловила слово «migra», и ее чутьем подсказывало: парень в смотровой яме беспокоился, что она на самом деле агент иммиграционной службы.

Она выдвинула ящик и обнаружила, что он заполнен лишь на треть: квитанции беспорядочно прислонились к задней стенке. Она запустила туда обе руки, вытащила примерно половину и перенесла на стол.

Казалось, все поверхности стола были покрыты патиной из жира и смазки. Зокало явно не утруждал себя походом к раковине, переключаясь с ремонта на бумажную работу. Многие копии счетов, которые она начала просматривать, тоже были заляпаны масляными пятнами.

Счета, в общем и целом, хранились в хронологическом порядке, поэтому проверка алиби для фургона Иоанна Крестителя прошла быстро. Бэллард сразу перешла к стопке за нужную неделю и вскоре нашла копию счета за установку новой трансмиссии на фургон «Форд Эконолайн» на имя Джона Макмаллена с адресом миссии «Лунный свет». Бэллард изучила документ: даты нахождения фургона в ремонте совпадали с пустыми квадратами в календаре Макмаллена и перекрывали те два дня, когда Дейзи Клейтон пропала, а затем была найдена мертвой.

Бэллард огляделась. Ксерокса она не увидела. Оставив квитанцию Макмаллена на столе, она вернула остальную стопку в ящик и закрыла его. Затем вышла из кабинета в гараж. Зокало был в яме вместе с другим механиком. Она присела на корточки рядом с машиной, над которой они работали, и протянула испачканный смазкой счет.

— Мистер Зокало, это то, что я искала. Могу я забрать это, чтобы сделать копию? Я верну оригинал, если нужно.

Зокало покачал головой.

— Мне это особо не нужно, — сказал он. — Столько времени прошло, сами понимаете. Оставьте себе. Все нормально.

— Вы уверены?

— «Sí, sí», уверен.

— Хорошо, спасибо вам, сэр. Вот моя визитка. Если вам когда-нибудь понадобится моя помощь, звоните, хорошо?

Она протянула визитку в яму, и на карточке тут же остался жирный отпечаток большого пальца Зокало.

Бэллард вышла из гаража и встала рядом со своим фургоном. Она достала телефон и сфотографировала счет, который отдал ей Зокало. Затем отправила фото Босху с сообщением:

«Подтверждено: фургон И.К. был в ремонте, когда похитили Дейзи. Он чист».

Босх сразу не ответил. Бэллард села за руль и направилась в сторону Вениса.

Она попала в утреннюю волну миграции на запад, и дорога до круглосуточного центра по уходу за питомцами, где она оставляла Лолу, заняла почти час. Забрав собаку и немного прогулявшись с ней по району бульвара Аббот-Кинни, она вернулась в фургон и поехала к каналам. Лола сидела прямо на пассажирском сиденье.

С общественной парковкой возле каналов было туго. Бэллард сделала то, что часто делала, навещая Аарона: припарковалась на городской стоянке на Венис-бульваре и пошла пешком в район каналов по Делл-авеню. Аарон делил одну половину таунхауса-дуплекса на Хауленд-Канал с другим спасателем. Во второй половине дуплекса тоже жили спасатели. Казалось, здесь происходила постоянная ротация жильцов по мере смены назначений. Аарон жил здесь уже два года, и ему нравилось работать на Венис-Бич. В то время как другие стремились получить назначение севернее, ближе к Малибу, он был доволен своим местом и потому оставался самым давним жильцом дуплекса, примечательного своим почтовым ящиком в форме дельфина.

Бэллард знала, что Аарон будет дома один, так как все спасатели работают в дневную смену. Она похлопала дельфина по голове и провела Лолу через калитку на поводке. Раздвижная дверь на нижнем уровне была оставлена для нее полуоткрытой, и она вошла без стука.

Аарон лежал на диване с закрытыми глазами, балансируя бутылкой текилы на груди. Он вздрогнул, когда подошла Лола и лизнула его в лицо, но успел перехватить бутылку до того, как она упала.

— Ты как? — спросила Бэллард.

— Теперь — в порядке, — ответил он.

Он сел и улыбнулся, радуясь ее приходу. Протянул ей текилу, но она покачала головой.

— Пойдем наверх, — сказал он.

Бэллард знала, что он чувствует. Любое столкновение со смертью — будь то риск для собственной жизни или причастность к гибели другого — пробуждает некую первобытную потребность подтвердить, что ты не побежден, что ты не исчез в небытие. Это подтверждение часто выливалось в лучший секс в жизни.

Она указала Лоле на собачью подстилку в углу. У Аарона был питбуль, но он, по-видимому, отвез ее в питомник, несмотря на выходной. Лола послушно забралась на круглую подушку, трижды покрутилась и наконец улеглась, глядя на раздвижную дверь. Она будет на страже. Дверь можно было даже не закрывать.

Бэллард подошла к дивану, взяла Аарона за руку и повела к лестнице. Поднимаясь, он начал говорить.

— Его отключили от жизнеобеспечения в девять вечера, когда собралась вся семья. Я ездил туда. Лучше бы я этого не делал. Тяжелая сцена. По крайней мере, они меня не винили. Я добрался до него так быстро, как только мог.

Бэллард заставила его замолчать, когда они подошли к двери спальни.

— Хватит, — сказала она. — Оставь это здесь.

Тридцать минут спустя они лежали на полу спальни Хейса, сплетясь в объятиях, опустошенные и обессиленные.

— Как мы оказались не на кровати? — спросила Бэллард.

— Не знаю, — отозвался Хейс.

Он потянулся к бутылке текилы, стоявшей на деревянном полу, но Бэллард ногой отодвинула ее подальше. Она хотела, чтобы он услышал то, что она скажет дальше.

— Эй! — воскликнул Хейс, притворно возмутившись.

— Я когда-нибудь рассказывала тебе, что мой отец утонул? — спросила Бэллард. — Когда я была ребенком.

— Нет. Это ужасно.

Он придвинулся ближе, чтобы утешить ее. Она отвернулась и смотрела на стену.

— Это случилось здесь? — спросил Хейс.

— Нет, на Гавайях, — ответила Бэллард. — Мы там жили. Он занимался серфингом. Его так и не нашли.

— Мне жаль, Рене. Я…

— Это было очень давно. Я просто всегда жалела, что его не нашли, понимаешь? Это было так странно: он просто взял доску, уплыл в океан… и больше не вернулся.

Они долго молчали.

— В общем, я думала об этом вчера, из-за того парня, — сказала Бэллард. — Ты, по крайней мере, вытащил его.

Хейс кивнул.

— Должно быть, тебе тогда пришлось нелегко, — сказал он. — Тебе стоило рассказать мне об этом раньше.

— Зачем?

— Не знаю. Просто это как-то… знаешь, твой отец утонул, а теперь ты в основном спишь на пляже. Ты и я, учитывая, что я спасатель. О чем это говорит?

— Не знаю. Я об этом не думаю.

— Твоя мать вышла замуж снова?

— Нет, ее не было рядом. Думаю, она долгое время даже не знала.

— О боже. Эта история становится все хуже.

Он обнимал ее, держа руку чуть ниже груди. Он прижал ее к себе и поцеловал в шею сзади.

— Не думаю, что я была бы здесь и делала то, что делаю, если бы все не сложилось именно так, — сказала Бэллард. — Как есть, так есть.

Она вытянула ногу, подцепила бутылку текилы и придвинула ее так, чтобы он мог дотянуться.

Но он не стал. Он продолжал обнимать ее. И ей это нравилось.

 

Отправить