Командно-диспетчерский пункт аэропорта Уайтмен находился наверху лестницы, ведущей из небольшого административного здания. Внизу, между зоной для посетителей и лестницей, сидела секретарша, которая тут же «сдулась» при виде полицейских значков. Босх и Лурдес поднялись по лестнице и постучали в дверь с табличкой «КДП — ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Дверь открыл мужчина и уже начал было поднимать руку, чтобы указать на надпись «Вход воспрещен», когда тоже заметил значки.

— Офицеры, — сказал он. — Это насчет стритрейсеров?

Босх и Лурдес переглянулись, не ожидая такого вопроса.

— Нет, — ответила Лурдес. — Мы хотим спросить о самолете, который только что взлетел.

Мужчина обернулся, посмотрел в комнату позади себя, а затем в окно на летное поле, словно желая убедиться, что он действительно в аэропорту и самолет действительно только что взлетел. Затем он снова посмотрел на Лурдес.

— Вы говорите о «Сессне»? — спросил он.

— О самолете для прыжков, — уточнил Босх.

— А, да, «Гранд Караван». Также известный как «минивэн». Ничего больше я вам особо рассказать не смогу.

— Можно войти и поговорить? Это расследование убийства.

— Э-э, конечно. Будьте моими гостями.

Он жестом пригласил их войти. Босх определил, что ему под семьдесят, и у него военное прошлое — что-то в его осанке и в том, как он протянул руку, напоминало отдание чести. Вышка представляла собой небольшое помещение с обязательными окнами, обеспечивающими полный обзор летного поля. Перед консолью радиолокации и связи стояли два кресла. Босх знаком предложил Лурдес занять одно из них, а сам прислонился к четырехсекционному картотечному шкафу у двери.

— Можем мы начать с вашего имени, сэр? — спросила Лурдес.

Мужчина занял оставшееся кресло, развернув его к детективам.

— Тед О’Коннор, — представился он.

— Как давно вы здесь работаете, мистер О’Коннор?

— Ох, дайте-ка подумать, около двадцати лет, если считать два разных периода. Пришел сюда после ВВС — оттрубил там двадцать пять лет, сбрасывая напалм и всякое дерьмо на чужие земли. Потом проработал здесь десять лет, ушел на пенсию, потом решил, что быть пенсионером мне не нравится, и вернулся через год. Это было двенадцать лет назад. Вы можете подумать, что сидеть здесь весь день скучно, но попробуйте провести лето в двойном трейлере с кондиционером, рассчитанным на одинарный, и вам захочется жары и скуки. Впрочем, кому какая разница? Вы хотите знать о той «Сессне».

— Вы знаете, как давно она здесь?

— Навскидку могу сказать, что она базируется здесь дольше, чем я, и за эти годы сменила владельцев немало раз. Последние пару лет владельцем является компания из Калексико. По крайней мере, именно туда, как говорит мне Бетти внизу, отправляются счета за ангар и топливо.

— Как называется компания?

— Это вам придется узнать у Бетти. Она говорила мне, но я не помню. «Сьело» что-то там. Это испанское название, а я в испанском не силен.

— Его всё ещё используют для скайдайвинга?

— Надеюсь, что нет. Люди, которых я вижу садящимися в этот самолет, вряд ли долетели бы до земли живыми.

Босх подался вперед и посмотрел в окно. Он увидел, что у О’Коннора прямой обзор на ангар. Бинокль на консоли позволял ему детально рассмотреть, что происходит внутри, когда большие ворота открыты.

— Итак, что вы видите в том ангаре, мистер О’Коннор? — спросил Босх.

— Я вижу много людей, входящих и выходящих, — ответил О’Коннор. — Много людей такого же возраста, как… ну, как я.

— Каждый день?

— Почти. Я здесь только четыре дня в неделю, но каждый день, когда я на смене, я вижу, как этот самолет либо садится, либо взлетает, а иногда и то, и другое.

— Вы знаете, оборудован ли самолет внутри для прыжков?

— Насколько мне известно, да.

— Длинные скамьи по обеим сторонам?

— Верно.

— И сколько людей они могут туда посадить за раз?

— Этот самолет — удлиненная модель с большим хвостовым отсеком. При необходимости туда можно впихнуть пятнадцать, может, двадцать человек.

Босх кивнул.

— Вы когда-нибудь сообщали кому-нибудь о том, что видели? — спросила Лурдес.

— Сообщал о чем? — удивился О’Коннор. — Разве сесть в самолет — это преступление?

— Подавали ли они план полета сегодня?

— Они никогда не подают план полета. Им это не нужно. Им даже не нужно связываться с вышкой, пока они летят по ПВП.

— ПВП, это что?

— Правила визуальных полетов. Видите ли, я здесь для того, чтобы предоставлять радиолокационное сопровождение тем, кто его запрашивает, и направлять пилотов, летящих по приборам, если им это нужно. Проблема в том, что вы, возможно, заметили — мы в Калифорнии, и если на улице солнечно, вы полетите по ПВП, и нет никакого правила FAA, требующего от пилота выходить на связь с вышкой на аэродроме авиации общего назначения. Парень, управлявший сегодня «Караваном», сказал мне одну вещь, и на этом всё.

— Что именно он сказал?

— Что он занимает позицию для взлета в восточном направлении. И я сказал ему, что поле в его распоряжении.

— И всё?

— И всё, за исключением того, что он сказал это с русским акцентом. Думаю, поскольку у нас сегодня западный ветер, он давал мне знать, что едет на другой конец полосы на случай, если у меня кто-то заходит на посадку.

— Откуда вы знаете, что акцент был русским?

— Просто знаю.

— Хорошо, значит, отсутствие плана полета означает, что нет никакой документации о том, куда он летит или когда должен вернуться?

— Это не требуется на таком аэродроме и для такого самолета.

О’Коннор указал в окно, как будто обсуждаемый самолет завис прямо там. Лурдес посмотрела на Босха. Она была явно удивлена отсутствием безопасности и контроля за тем, кто прибывает и убывает из аэропорта.

— Если вы думаете, что здесь проходной двор днем, вам стоит посмотреть на это место ночью, — сказал О’Коннор. — Мы закрываем вышку в восемь. После этого аэродром становится неконтролируемым. Люди могут прилетать и улетать, как им вздумается — и они это делают.

— Вы просто оставляете огни на взлетной полосе включенными? — спросил Босх.

— Нет, огни управляются по радио. Любой человек в самолете может включать и выключать их. Единственное, о чем нужно беспокоиться, — это стритрейсеры.

— Стритрейсеры?

— Они пробираются на летное поле ночью и устраивают свои гонки. Около месяца назад у нас заходил на посадку парень, включил огни и чуть не приземлился прямо на крышу одного из этих хот-родов.

Их прервал вызов по радио, и О’Коннор повернулся к консоли, чтобы ответить. Босху показалось, что с запада заходит самолет. О’Коннор сообщил пилоту, что аэродром свободен. Гарри посмотрел на Лурдес. Она подняла брови, и Босх кивнул. Сообщение между ними было ясным. Они не знали, имеет ли то, о чем они спрашивают, отношение к их расследованию, но то, что они только что видели — нескольких стариков перевезли из клиники прямо к самолету и увезли без малейшего подобия переклички, — было крайне необычно, а легкость, с которой это было сделано, удивляла.

О’Коннор встал и наклонился над консолью, чтобы посмотреть в окно. Он взял бинокль, поднес его к глазам и посмотрел наружу.

— Один заходит на посадку, — сказал он.

Босх и Лурдес молчали. Босх сомневался, стоит ли прерывать наблюдение О’Коннора за посадкой. Вскоре небольшой одномоторный самолет спланировал над полем с запада и благополучно приземлился. О’Коннор записал бортовой номер самолета на странице журнала на планшете, а затем повесил его на крючок на стене справа от себя. После этого он снова повернулся к детективам.

— Что еще я могу вам рассказать? — спросил он.

Босх указал на планшет.

— Вы документируете каждый взлет и посадку в рабочее время?

— Мы не обязаны, — ответил О’Коннор. — Но мы делаем это, да. Если мы на месте.

— Не возражаете, если я взгляну?

— Нет, не возражаю.

О’Коннор снял планшет со стены и передал его Босху. Там было несколько страниц, документирующих прибытия и убытия в аэропорту. Самолетом, совершившим больше всего взлетов и посадок, был тот самый, чей бортовой номер Босх записал ранее — самолет для прыжков. Он вернул планшет. Его планом было официально изъять его позже по ордеру на обыск.

— Есть ли камеры на взлетно-посадочных полосах и в ангарах? — спросил он.

— Да, камеры у нас есть, — сказал О’Коннор.

— Как долго хранится видеоархив?

— Не уверен. Думаю, месяц. Ребята из полиции Лос-Анджелеса были здесь, чтобы посмотреть видео гонок, и они просматривали записи за несколько недель назад, как я слышал.

Босх кивнул. Было хорошо знать, что они могут вернуться и просмотреть видео, если понадобится.

— Итак, подведем итоги, — сказала Лурдес. — Этот аэропорт, по сути, имеет неограниченный доступ на вход и выход. Планы полетов не требуются, списки пассажиров или грузов не требуются, ничего подобного.

— Примерно так, — подтвердил О’Коннор.

— И нет никакого способа узнать, куда направляется тот самолет — «Гранд Караван»?

— Ну, это зависит от обстоятельств. Полагается летать с включенным транспондером. Если он соблюдает правила, то транспондер включен, и это будет регистрироваться по мере того, как самолет перемещается через воздушное пространство из одного региона УВД в другой.

— Вы можете получить эти данные в реальном времени? Прямо сейчас?

— Нет, нам нужно будет узнать уникальный код транспондера самолета и отправить запрос. Это может занять день. Может, больше.

Лурдес посмотрела на Босха. Тот кивнул. Ему больше нечего было спросить.

— Спасибо, мистер О’Коннор, — сказала она. — Мы ценим ваше сотрудничество. Мы также были бы признательны, если бы вы сохранили этот разговор в тайне.

— Без проблем, — ответил О’Коннор.

Босх и Лурдес подождали, пока сядут в машину, прежде чем обсудить то, что узнали за последний час.

— Срань господня, Гарри, — сказала Лурдес. — Нет, ну где, черт возьми, TSA (Администрация транспортной безопасности), когда они так нужны? Кто угодно может просто сесть здесь в самолет, загрузить его чем угодно, полететь в центр города или к водохранилищу, или куда угодно, и сделать чёрт знает что.

— Жутковато, — согласился Босх. — В любом случае, мы должны кому-то об этом сообщить. Слить информацию в СМИ или что-то в этом роде.

— Давай посмотрим, как это вписывается в наше дело, прежде чем натравливать на это прессу.

— Понял. Кстати, о нашем деле, куда теперь?

Босх на мгновение задумался.

— В центр, в здание Рейгана. Поехали поговорим с твоим парнем из медкомиссии.

Лурдес кивнула и запустила двигатель.

— Джерри Эдгар. Он сказал мне, что раньше работал в полиции Лос-Анджелеса.

Босх удивленно качнул головой.

— Что, ты его знаешь? — спросила Лурдес.

— Да, я его знаю, — ответил Босх. — Мы работали вместе в Голливуде. В старые времена. Я знал, что он вышел на пенсию, но думал, что он продает дома в Лас-Вегасе.

— Ну, теперь он снова здесь, — сказала Лурдес.

 

Отправить