Босх поехал на север по бульвару Ван-Найс, вглядываясь в каждого пешехода и в каждую нишу за фасадом каждого магазина и офиса. Он знал, что это поиск иголки в стоге сена, но других идей у него не было. Он подумал позвонить дежурному лейтенанту отделения Ван-Найс и попросить разослать ориентировку всем патрулям, но знал, что воскресным вечером машин на улице будет мало, и просьба из полиции Сан-Фернандо не будет встречена с энтузиазмом. Это также могло аукнуться ему вопросами от шефа Вальдеса, такими же, какие задавал Эдгар.

Поэтому он продолжил одиночные поиски, развернувшись на Роско и направившись на юг. Прошло двадцать минут, когда ему перезвонил Эдгар.

— Гарри, ты всё еще там ищешь ее?

— Да, у тебя что-то есть?

— Слушай, мужик, извини за мои предположения раньше, ладно? Я уверен, у тебя есть веская причина...

— Джерри, у тебя есть что-то для меня, или ты просто звонишь почесать языком? Потому что я не...

— У меня есть кое-что, окей? У меня есть.

— Тогда выкладывай.

Босх прижался к бордюру, чтобы слушать и, возможно, делать заметки.

— У нас в офисе есть то, что мы называем «горячая сотня», — сказал Эдгар. — Это врачи, которые находятся у нас на радаре как, вероятно, связанные с вербовщиками и выпиской левых рецептов. Врачи, на которых мы собираем дела.

— Был там Эфрам Эррера?

— Пока нет, потому что я не дал ход той жалобе, помнишь?

— Верно.

— В общем, я только что позвонил одной из коллег и спросил про Ван-Найс. Она сказала мне, что там есть парень из «горячей сотни», который держит клинику на Шерман-Уэй. Она якобы работает семь дней в неделю, и есть информация, что если ты женщина и тебе нужен рецепт, он, скорее всего, предложит скидку за особые услуги, если ты понимаешь, о чем я. Этому врачу за семьдесят, но...

— Как называется клиника?

— «Шерман Хелс энд Мед», на Шерман-Уэй и Кестер. Врача зовут Али Рохат. Люди зовут его Химический Али, потому что он достает лекарства — химию — и у него всё в одном месте. Известно, что он и выписывает, и выдает. Если твоя девочка хоть как-то в теме, она должна знать о нем.

— Она не моя девочка, но я ценю это, Джерри.

— Я пошутил, мужик. Иисусе. Всё тот же Гарри-Кремень, спустя столько лет.

— Именно так. Этот парень, Химический Али, почему его не прикрыли со всем тем, что ты говоришь?

— Как я говорил тебе раньше, Гарри, эти дела сложные. Медицинская бюрократия, бюрократия Сакраменто... Мы прикроем его в конце концов.

— Ладно, спасибо за помощь. Если что-то еще придет в голову, набери.

Босх отключился и отъехал от бордюра. Он развернулся и поехал по Ван-Найс обратно до Шерман-Уэй, где повернул на запад. Он проехал перекресток с Кестер, не увидев клиники. Проехал еще несколько кварталов и развернулся.

На втором заходе он увидел клинику во внутреннем углу небольшого торгового центра. Винный магазин и пиццерия тоже были открыты, и парковка была наполовину заполнена машинами. Босх опустил солнцезащитный козырек, чтобы немного скрыться, и заехал. Он медленно проехал по стоянке, не сводя глаз с клиники. Там был сквозной проход либо в задний переулок, либо на другую парковку. Вход в клинику находился в этом проходе, что скрывало его от глаз. Мельком взглянув, он увидел людей, толпящихся у двери клиники, но никого не смог опознать.

Он выехал со стоянки и проехал квартал, прежде чем нашел переулок, который вывел его к задней части торгового центра. Он проехал мимо и увидел ряд парковочных мест перпендикулярно стене за магазинами. Первым в ряду у прохода стояло купе «Мерседес-Бенц» с пижонским номером DR ALI. Проезжая мимо, он лучше разглядел людей, собравшихся у двери клиники. Трое мужчин, никого из которых Босх не узнал, кроме того, что у них был изможденный и отчаянный вид наркоманов. Он почти улыбнулся, увидев, что на одном из них коленный бандаж, похожий на тот, что использовал он сам.

На Шерман-Уэй он повернул направо и снова въехал на переднюю парковку центра. Он проехал по первому ряду и занял место, позволявшее видеть проход. Клиенты были в основном силуэтами, но он был уверен, что сможет опознать женскую фигуру, если женщина выйдет из клиники.

Босх достал телефон, погуглил название клиники и нашел номер. Он позвонил и спросил женщину, которая ответила, как долго клиника будет открыта.

— Мы скоро закрываемся, — сказала она. — Доктор должен уйти в восемь.

Босх поблагодарил ее и отключился. Он посмотрел на запястье и понял, что забыл надеть часы после возвращения из-под прикрытия. Он посмотрел на приборную панель и увидел, что до закрытия осталось двадцать минут. Он устроился поудобнее и не сводил глаз с входа в клинику.

Через десять минут наблюдения внимание Босха привлекло движение справа, у пиццерии. Казалось, она работала в основном на вынос и доставку, но на тротуаре перед входом стояли два столика. Босх заметил мужчину в фартуке, высунувшегося из входной двери, жестикулирующего и разговаривающего с мужчиной, сидящим в одиночестве за одним из столиков. Сидящий был частично скрыт от взгляда Босха рядом горшечных растений. Он бы даже не заметил его, если бы человек в фартуке не вышел к двери.

Босху показалось, что человек в фартуке говорит другому уйти. Он указывал на парковку. Босх опустил окна, чтобы услышать перепалку, но она резко закончилась: мужчина за растениями встал и обругал продавца. Затем он вышел из зоны со столиками и направился вдоль ряда магазинов к Шерман-Уэй.

Босх сразу узнал его. Это был Броди.

Внезапно Босх почувствовал прилив энергии и чувство тревоги. Ему казалось, он всё понял. Броди знал о Химическом Али, но у него не было денег после выхода из тюрьмы и нечего было предложить. Броди проследил за Элизабет Клейтон от тюрьмы и теперь наблюдал и ждал, когда она выйдет с таблетками, чтобы отобрать их и свершить свою ошибочную месть.

Он знал, что ситуация могла быть и такой: Клейтон и Броди пришли в клинику вместе, и он просто ждал, когда она выйдет, но, судя по тому, что Босх знал о ее характере «оставьте меня в покое», он не видел в ней командного игрока.

Босх вышел из джипа, быстро подошел к багажнику и поднял заднюю дверь. Поскольку в полиции Сан-Фернандо ему не полагалась служебная машина, он возил свой рабочий комплект в багажнике собственной. Это была спортивная сумка, наполненная личным снаряжением, которое могло понадобиться в любых обстоятельствах во время расследования. Он оглянулся через плечо и заметил, как Броди дошел до конца торгового центра и повернул за угол на запад. Босх знал, что это приведет его в задний переулок и, возможно, к проходу, откуда выйдет Клейтон, если она в клинике.

Босх быстро расстегнул сумку и порылся в ней. Он нашел бейсболку «Доджерс» и, надев ее, натянул козырек на лоб. Затем нашел пластиковые стяжки и взял две. Он свернул их кольцом, чтобы они поместились в задний карман джинсов. Застегнул сумку и захлопнул багажник. Он был готов.

Проверив угол торгового центра на наличие признаков Клейтон, Босх направился к тому концу, где в последний раз видел Броди. Он быстро преодолел расстояние и свернул на тротуар, выходящий на Шерман-Уэй. Броди не было видно, и это подтвердило догадку Босха, что тот скользнул в переулок за торговым центром. Он быстро двинулся к входу в переулок и тоже свернул.

Снова никаких признаков мужчины. Переулок был намного темнее, чем когда Босх проезжал здесь раньше. Угасающий свет сумерек превратился в тени из-за строений по обе стороны переулка. Босх продвигался осторожно, стараясь держаться в тени.

— Где твоя трость теперь, говнюк?

Босх повернулся на звук голоса как раз вовремя, чтобы увидеть, как Броди выходит из-за двух мусорных баков, замахиваясь палкой от метлы. Босх успел выставить левую руку блоком, подняв ее и приняв основной удар на предплечье.

Удар послал вспышку боли вверх по руке Босха. Но это только обострило его реакцию. Вместо того чтобы отступить, Босх шагнул на Броди, которого инерция несла вперед. Он резко ударил коленом в пах Броди и услышал, как из того вышибло воздух. Палка с грохотом упала на асфальт, и Броди согнулся пополам. Босх схватил его за рубашку на спине, натянул ее ему на голову и плечи и развернул на 180 градусов, прежде чем швырнуть головой вперед в бок одного из мусорных баков. Броди ударился и со стоном сполз вниз.

Босх приблизился. Поскольку руки и запястья Броди запутались в рубашке, Босх занялся его лодыжками.

— Хороший ход, — сказал Босх. — Предупредить меня вот так. Умно.

Босх вытащил стяжки из заднего кармана и туго стянул лодыжки Броди, используя обе пластиковые полоски для надежности. Конечно, Броди мог легко высвободить руки из рубашки, знал Босх, но тогда он столкнется с дилеммой, как освободить ноги. Ему придется прыгать из переулка, как на пружине, и искать кого-то, кто согласится его разрезать. Это замедлит его достаточно надолго, чтобы Босх сделал то, что ему нужно.

Самый быстрый путь к клинике лежал дальше по переулку. Продвигаясь вперед, Босх заметил две фигуры, удаляющиеся в темноте от прохода. Было слишком темно, чтобы определить их пол, поэтому он перешел на бег трусцой и вскоре приблизился достаточно, чтобы увидеть, что это мужчины.

Босх прошел мимо «Мерседеса», свернул в проход и подошел к двери клиники. Она была заперта. Он сильно постучал кулаком по стеклу. Заметил коробку домофона на дверной раме и нажал кнопку три раза.

Через несколько мгновений из коробки раздался женский голос. Босх узнал его по звонку, который сделал в клинику ранее.

— Мы закрыты. Извините.

Босх нажал кнопку, чтобы ответить.

— Полиция. Откройте дверь.

Ответа не последовало. Затем из коробки раздался мужской голос с ближневосточным акцентом.

— У вас есть ордер?

— Я просто хочу поговорить, доктор. Открывайте.

— Не без ордера. Вам нужен ордер.

— Ладно, док. Тогда я подожду вас у вашего «Мерседеса» в переулке. У меня вся ночь впереди.

Босх ждал. Прошло десять секунд, пока доктор, по-видимому, обдумывал варианты. Затем дверь открыла женщина в медицинской форме. За ней стоял седовласый мужчина, которого Босх принял за доктора Рохата.

Женщина протиснулась в дверь мимо Босха.

— Погодите минуту, — сказал он.

— Я иду домой, — сказала женщина. Она продолжила идти к переулку.

— Мы закрыты, — сказал мужчина. — Ее работа на сегодня закончена.

Босх посмотрел на него.

— Вы Химический Али?

— Что? — возмущенно воскликнул мужчина. — Я доктор Рохат.

Он указал на стену за стойкой регистрации, где висело несколько дипломов в рамках с надписями, слишком мелкими, чтобы прочесть.

Босх не мог быть на сто процентов уверен, что Клейтон в клинике. Броди мог ждать и высматривать любого хрупкого пациента, чтобы ограбить. Но информация от Эдгара о наклонностях Рохата давала ему ощущение твердой почвы под ногами.

— Элизабет Клейтон, где она? — спросил Босх.

Рохат покачал головой.

— Я не знаю этого имени, — сказал он.

— Конечно знаешь, — сказал Босх. — Она там?

— Здесь никого нет. Мы закрыты.

— Чушь собачья. Вы бы вышли вместе с медсестрой, если бы закончили здесь. Мне что, обыскивать всё это место? Где она?

— Мы закрыты.

Звук чего-то падающего на пол раздался из-за закрытой двери позади стойки регистрации. Босх тут же оттолкнул Рохата и направился к двери, предполагая, что она ведет в задние кабинеты и смотровые.

— Ладно! — воскликнул Рохат. — У меня пациентка в третьей комнате. Она отдыхает, и ее нельзя беспокоить. Она больна.

Босх не сбавил шага. Он прошел в дверь, Рохат кричал ему вслед.

— Стойте! Вы не можете туда входить.

На дверях в заднем коридоре не было никаких обозначений. Босх подошел к третьей двери слева и распахнул ее. Это была кладовка, которая выглядела так, будто ею заведовал барахольщик. Хлам был навален на хлам. Велосипеды, телевизоры, компьютерное оборудование. Босх предположил, что это вещи, которые Рохат брал в обмен на рецепты и наркотики. Он оставил дверь открытой и перешел через коридор к двери прямо напротив.

Элизабет Клейтон была в комнате. Она сидела на смотровом столе, бумажная простыня была обернута вокруг ее плеч и закрывала большую часть тела, голые ноги свисали со стола. На полу лежал источник звука, который слышал Босх. Кружка из нержавеющей стали лежала в луже разлитой воды.

Клейтон была обнажена под простыней, и одна ее грудь была открыта, хотя она, казалось, не замечала этого. Кожа ее груди была шокирующе белой на фоне шеи, которая загорела до темно-коричневого цвета за столько дней под солнцем пустыни. Ее волосы были растрепаны, и она была в прострации. Она даже не подняла глаз, когда вошел Босх. Она смотрела на татуировку звезд на своей руке.

— Элизабет!

Она медленно подняла подбородок, когда Босх подошел к ней. Она уронила руку на колени, и ее глаза остановились на его глазах. Он увидел в них узнавание, но не понимание того, откуда она его знает.

— Я позабочусь о тебе. Сколько он тебе дал?

Он начал натягивать простыню, чтобы прикрыть ее наготу. Ее тело было истощено, и он хотел отвести взгляд, но не стал. Она держала одну руку между ног, не из скромности, а в жесте, который Босх истолковал как слабую попытку защиты.

— Я не причиню тебе вреда, — сказал он. — Ты помнишь меня? Я здесь, чтобы помочь.

Ответа не последовало.

— Ты можешь встать? Можешь одеться?

Рохат вошел в комнату за ним.

— Вам нельзя здесь находиться! Она пациентка, и то, что вы...

— Что ты ей дал?

Босх повернулся к нему.

— Я не обсуждаю лечение пациентов с...

Босх бросился на него и впечатал спиной в стену. Голова Али ударилась о плакат с изображением жизненно важных органов человеческого тела. Босх схватил лацканы его белого халата и сильно прижал его.

— Ты не врач, ты монстр. И мне плевать, сколько тебе лет, я забью тебя до смерти в этой комнате, если ты не ответишь на мои вопросы. Сколько ты ей дал?

Теперь Босх видел настоящий страх в глазах Рохата.

— Я выписал две таблетки оксикодона по восемьдесят миллиграммов от боли. Это препарат замедленного действия, и их нужно принимать отдельно, но когда меня не было в комнате, она раздавила и вдохнула обе. Это вызвало передозировку. Это не моя вина.

— Чушь, не твоя вина. Как давно?

— Два часа назад. Я лечу ее налоксоном, и она будет в порядке, как видите, она сидит.

— А что ты делал с ней, пока она была в отключке? Трахал ее, кусок дерьма?

— Я этого не делал.

— Да, ну, посмотрим, когда я отвезу ее в центр помощи жертвам изнасилования.

— У нас был секс до этого, да. Она согласилась. Это было полностью по обоюдному согласию.

— Пошел ты, по обоюдному. Ты сядешь в тюрьму.

Гнев захлестнул Босха, и он отдернул Рохата от стены, чтобы, ударив его, получить удовлетворение, увидев, как голова Рохата откинется назад, прежде чем он упадет как мокрая тряпка. Босх отвел левую руку для удара. Но прежде чем он выбросил кулак вперед, раздался громкий писк из коробки домофона на стене рядом с дверью.

Босх замешкался. Это дало Рохату время поднять руки, чтобы блокировать или хотя бы смягчить грядущий удар.

— Пожалуйста, — взмолился доктор.

— Эй, я тебя знаю, — сказала Элизабет.

Босх опустил левую руку и правой толкнул Рохата к домофону.

— Скажи им, чтобы проваливали.

Рохат нажал кнопку домофона.

— Мы закрыты, извините.

Он оглянулся на Босха в поисках одобрения. Затем из домофона раздался голос, который Босх узнал.

— Джерри Эдгар, Медицинский совет Калифорнии. Открывайте.

Босх кивнул. Его старый напарник не подвел.

— Иди впусти его, — сказал он.

 

Отправить