«La Farmacia Familia» была небольшим предприятием, которое, как показалось Босху, держалось в основном на продаже рецептурных лекарств. В передней части магазина было три коротких ряда полок с розничными товарами для домашнего лечения и ухода, почти все в коробках с надписями на испанском, импортированных из Мексики. Никаких стоек с поздравительными открытками, витрин с конфетами у кассы или холодильников с газировкой и водой. Этот бизнес был совсем не похож на сетевые аптеки, разбросанные по всему городу.

Вся задняя стена магазина представляла собой собственно аптеку с прилавком, за которым находились склад медикаментов и рабочая зона для фасовки. Передняя часть магазина казалась совершенно нетронутой преступлением.

Босх двинулся по левому проходу к дверце, ведущей за прилавок. Он увидел Гудена, сидевшего на корточках рядом с первым телом. Мужчина лежал на спине прямо за прилавком, раскинув руки ладонями вверх на уровне плеч. На нем был белый халат фармацевта с вышитым именем.

— Гарри, познакомься с Хосе, — сказал Гуден. — По крайней мере, он будет Хосе, пока мы не подтвердим личность по отпечаткам. Сквозное огнестрельное ранение в грудь.

Докладывая, он сложил пальцы пистолетом и приставил «ствол» к своей груди.

— В упор? — спросил Босх.

— Почти, — ответил Гуден. — Сантиметров пятнадцать-тридцать. Парень, вероятно, поднял руки, но его всё равно застрелили.

Босх промолчал. Он был в режиме наблюдения. Он сам составит впечатление о месте преступления и определит, были ли руки жертвы подняты или опущены в момент выстрела. Ему не нужна была эта информация от Гудена.

Босх присел на корточки, осмотрел пол вокруг тела и заглянул под прилавок.

— Что там? — спросила Лурдес.

— Гильз нет, — сказал Босх.

Отсутствие стреляных гильз говорило Босху об одном из двух вариантов. Либо убийца потратил время, чтобы собрать гильзы, либо использовал револьвер, который их не выбрасывает. В любом случае, это было примечательно. Сбор улик указывал на хладнокровный расчет. Использование револьвера могло указывать на то же самое — оружие выбрали специально, чтобы не оставлять следов.

Он и Лурдес прошли в коридор слева от аптечного прилавка. Шестиметровый проход вел к складским и рабочим помещениям и туалету. В конце коридора была дверь с двойными замками, табличкой «Выход» и глазком. Вероятно, она вела в переулок для доставки товаров.

Прямо перед дверью Сандерс, второй техник коронера, стоял на коленях рядом с другим телом, тоже мужчиной в халате фармацевта. Тело лежало ничком, одна рука тянулась к двери. К телу вел след кровавых мазков. Лурдес прошла по краю коридора, стараясь не наступить в кровь.

— А здесь у нас Хосе-младший, — сказал Сандерс. — Три точки попадания: спина, прямая кишка, голова — скорее всего, в таком порядке.

Босх отошел от Лурдес и перешагнул через кровавые разводы на другую сторону коридора, чтобы лучше видеть тело. Хосе-младший лежал, прижавшись правой щекой к полу, глаза были полуоткрыты. На вид ему было немного за двадцать, на подбородке — жиденькая щетина.

Кровь и пулевые ранения рассказывали историю. При первых признаках беды Хосе-младший рванул к задней двери, спасая свою жизнь бегством по коридору. Его сбили с ног первым выстрелом в верхнюю часть спины. Упав на пол, он повернулся, чтобы посмотреть назад, проливая кровь на плитку. Увидел приближающегося стрелка и попытался ползти к двери, колени скользили по крови, размазывая ее. Стрелок подошел и выстрелил снова, на этот раз в задний проход, затем подошел еще ближе и закончил дело выстрелом в затылок.

Босх уже видел выстрел в прямую кишку в прошлых делах, и это привлекло его внимание.

— Выстрел в задницу — с какого расстояния? — спросил он.

Сандерс потянулся и одной рукой в перчатке натянул ткань брюк жертвы на ягодицах, чтобы входное отверстие было хорошо видно. Другой рукой он указал на обожженную ткань.

— Прямо туда, — сказал Сандерс. — В упор.

Босх кивнул. Его взгляд переместился на раны на спине и голове. Ему показалось, что два входных отверстия, которые он видел, были аккуратнее и меньше, чем рана в груди Хосе-старшего.

— Думаешь, два разных ствола? — спросил он.

Сандерс кивнул.

— Ставлю на это.

— И гильз нет?

— Не видно. Посмотрим, когда перевернем тело, но это было бы чудо, если бы три гильзы оказались под ним.

Босх кивнул в ответ.

— Ладно, делайте, что нужно, — сказал он.

Он осторожно прошел обратно по коридору и зашел в рабочую зону хранения лекарств. Первым делом посмотрел наверх и сразу увидел камеру, установленную в углу под потолком над дверью.

Лурдес вошла следом. Он указал наверх, и она увидела камеру.

— Нужна запись, — сказал он. — Надеюсь, она пишется на удаленный сервер или в облако.

— Я проверю, — ответила она.

Босх осмотрел комнату. Несколько пластиковых ящиков, где хранились запасы таблеток, были вытащены и брошены на пол, таблетки рассыпаны. Он понимал, что предстоит трудная задача: провести инвентаризацию того, что было в аптеке и что пропало. Некоторые ящики на полу были больше других, и он предположил, что в них хранились более ходовые препараты.

На рабочем столе стоял компьютер. Там же лежали инструменты для отмеривания и фасовки таблеток в пластиковые флаконы, а также принтер для этикеток.

— Можешь выйти и поговорить с фотографом? — попросил он Лурдес. — Убедись, что он заснял всё здесь, прежде чем мы начнем наступать на таблетки и давить их. Скажи ему, что он может начинать видеосъемку процесса осмотра места преступления.

— Займусь, — сказала Лурдес.

Когда Лурдес вышла, Босх снова вышел в коридор. Он знал, что им нужно будет собрать и задокументировать каждую таблетку и каждую улику в помещении. Дело об убийстве всегда продвигается медленно, от центра к периферии.

В прежние времена он бы вышел сейчас выкурить сигарету и обдумать ситуацию. В этот раз он вышел через пластиковую завесу просто чтобы подумать. Почти сразу в кармане завибрировал телефон.

Номер был скрыт.

— Это было некрасиво, Гарри, — сказала Люсия Сото, когда он ответил.

— Извини, у нас чрезвычайная ситуация, — ответил он. — Пришлось бежать.

— Ты мог бы нам сказать. Я тебе не враг в этом деле. Я пытаюсь прикрыть тебя, сделать так, чтобы всё прошло тихо. Если ты сыграешь правильно, вина ляжет на лабораторию или твоего бывшего напарника — того, который умер.

— Кеннеди и Тэпскотт сейчас с тобой?

— Нет, конечно нет. Только ты и я.

— Можешь достать мне копию отчета, который ты передала Кеннеди?

— Гарри...

— Я так и думал. Люсия, не говори, что ты на моей стороне и прикрываешь меня, если это не так. Понимаешь, о чем я?

— Я не могу просто так делиться активными файлами с...

— Слушай, я тут по уши в работе. Перезвони, если передумаешь. Я помню одно дело, которое много значило для тебя. Мы были напарниками, и я был рядом. Видимо, теперь всё иначе.

— Это нечестно, и ты это знаешь.

— И еще кое-что. Я бы никогда не сдал напарника. Даже мертвого.

Он отключился. Почувствовал укол вины. Он был резок с Сото, но чувствовал, что нужно надавить, чтобы она дала ему то, что нужно.

Поскольку он закончил карьеру в полиции Лос-Анджелеса, работая над «глухарями», прошло много лет с тех пор, как он работал на месте свежего убийства. С возвращением инстинктов вернулась и тяга к старым привычкам. Ему дико захотелось курить. Он огляделся в поисках кого-нибудь, у кого можно стрельнуть сигарету, и увидел Лурдес, идущую со стороны короткого конца квартала.

У нее был озабоченный вид.

— Что случилось?

— Я вышла поговорить с фотографом, и меня подозвали к ленте. Миссис Эскивель, жена и мать наших жертв, стояла у ограждения, у нее была истерика. Я только что посадила ее в машину, ее везут в участок.

Босх кивнул. Убрать ее с места преступления было правильным решением.

— Готова поговорить с ней? — спросил он. — Мы не можем держать ее там слишком долго.

— Не знаю, — ответила Лурдес. — Я только что разрушила ее жизнь. Всё, что было для нее важно, внезапно исчезло. Муж и единственный ребенок.

— Я знаю, но ты должна установить контакт. Никогда не знаешь, это дело может тянуться годами. Ей нужно будет доверять тому, кто его ведет. У тебя есть испанский и много лет впереди здесь. У меня — нет.

— Хорошо, я справлюсь.

— Сосредоточься на сыне. Его друзья, чем занимался в свободное время, враги, всё такое. Узнай, где он жил, была ли у него девушка. И спроси мать, были ли у Хосе-старшего проблемы с сыном на работе. Сын — ключ к этому делу.

— Ты понял всё это по выстрелу в задницу?

Босх кивнул.

— Я видел такое раньше. В деле, где мы общались с профайлером. Это выстрел гнева. На нем написано «месть».

— Он знал стрелков?

— Без сомнения. Либо он знал их, либо они знали его. Или и то и другое.

 

Отправить