Тэш уже спала, когда Стилвелл вернулся в номер. Он сразу заметил её чемодан, стоявший у двери. Стилвелл взялся за ручку и приподнял его — багаж был тяжёлым и упакованным до отказа. Она была готова уехать утром, и он понимал: споров больше не будет.

Он вошёл в спальню, тихо разделся и скользнул под одеяло рядом с ней. Если он и разбудил её, Тэш не подала виду. Он попытался уснуть. Однако голову переполняли мысли о будущем их отношений. Ему не давал покоя вопрос: исчезнет ли то лучшее, что он обрёл на Каталине?

Стилвелл знал, что подобные раздумья могут продержать его без сна всю ночь, поэтому переключился на другое. Он начал перебирать в уме детали расследований. Этот приём часто срабатывал и помогал уснуть.

Сначала он прокрутил в голове допрос Истербрука и предстоящую работу. Этим займутся Ахерн и Сампедро. Хоть Стилвелл и не был высокого мнения об их навыках, он верил, что они увидят то же, что и он. Вероятно, они надавят на Истербрука и даже предложат ему пройти проверку на полиграфе. Но Стилвелл был уверен, что с Истербрука в итоге снимут подозрения. Биологические следы, обнаруженные при вскрытии, скорее всего, совпадут с его образцами, но никаких признаков физического насилия, кроме секса по обоюдному согласию, не было.

Затем мысли Стилвелла вернулись к делу Оскара Террановы. Вспоминая перестрелку с Меррисом Спиваком и последовавшее расследование, он наткнулся на вопрос, на который у него не было ответа. Почему Спивак — да и сам Терранова — считали, что ручка от пилы всё ещё находится на острове, а не отправлена в лабораторию?

Балансируя на грани сна, он обдумывал эту загадку и пришёл к ответу, который ему совсем не понравился. Но он знал, что этот ответ — единственно верный. Стилвелл открыл глаза, понимая, что теперь точно не уснёт этой ночью.

Сразу после рассвета, пока Тэш ещё спала, он поехал в центр города. На прикроватной тумбочке он оставил записку. Написал, что вернётся к полудню, и тогда они смогут отправиться на паромный причал.

По дороге, выехав на автостраду, он позвонил в отдел поведенческих наук. Ему сообщили, что двое терапевтов, работающих сегодня, ещё не пришли, но их расписание забито под завязку, и без записи никого не принимают. Он оставил своё имя и номер мобильного, попросив сообщить, если появится окно.

Он продолжил путь. Было ещё достаточно рано, поэтому поток машин на 110-й магистрали двигался медленно, но уверенно. Затор, как обычно в любое время суток, возник только при подъезде к деловому центру. Миновав конференц-центр, Стилвелл вырвался на свободную дорогу, так как ехал против основного потока машин, стремящихся в центр. Он направился по диагонали на юго-запад через весь округ, в сторону Лонг-Бич.

Здание Верховного суда Лонг-Бич на Магнолия-авеню было одним из самых новых зданий суда в округе. Современный дизайн, фасад из зеркального стекла, бетонные колонны. Отдел окружной прокуратуры Лонг-Бич располагался на третьем этаже. Стилвелл представился в приёмной и попросил о встрече с Моникой Хуарес. Ему ответили, что она занята на утренних слушаниях в зале судьи Кайла Хоторна на втором этаже.

Стилвелл спустился вниз. Зал суда был переполнен представителями всех сфер системы правосудия: от прокуроров и полицейских до адвокатов и подсудимых. Присутствовали и члены семей, пришедшие поддержать либо обвиняемых, либо их предполагаемых жертв. Он скользнул на свободное место на скамье в задней части зала.

Монотонным голосом, отражающим рутинность процесса, судья методично вызывал дела, чтобы заслушать отчёты об их медленном продвижении через перегруженную систему. Хуарес сидела за столом с тремя другими прокурорами. Напротив них располагался стол, за которым теснилось ещё больше адвокатов защиты.

Стилвелл наблюдал, как она вставала, когда объявляли её дела, и сидела в ожидании во время чужих. Каждый раз, поднимаясь, она сообщала судье, что готова назначить дату судебного разбирательства. Однако защита, по её словам, затягивала процесс затяжными переговорами о сделке, проблемами с предоставлением документов или другими предлогами. Затем вставал адвокат защиты и протестовал против инсинуаций прокурора. Судья выступал в роли рефери и принимал решение, как и когда действовать дальше.

Всё это было так же предсказуемо, как еженедельный вывоз мусора санитарной службой, и в некотором смысле — так же грязно.

Через час после начала заседания Стилвеллу позвонили из отдела поведенческих наук. Он поспешно вышел из зала суда и ответил в коридоре.

— У нас отмена на час дня, — сообщил звонивший.

— Я беру, — сказал Стилвелл.

— Не опаздывайте.

— Буду даже раньше. С кем сеанс?

— Доктор Перес.

— Понял.

За восемнадцать лет службы в департаменте Стилвелла четырежды отправляли к «мозгоправам» по разным причинам. У него никогда не было сеансов с Перес, и он не знал, мужчина это или женщина. По прошлому опыту он помнил, что ему было проще разговаривать с женщинами.

Открыв дверь зала суда, чтобы войти обратно, он столкнулся с Хуарес, которая как раз выходила. Она удивилась, увидев его.

— Стил, что ты здесь делаешь?

— Мне нужно поговорить с тобой. Ты закончила там или это просто перерыв?

— На сегодня закончила, да.

— У тебя есть пара минут?

— Конечно. Хочешь подняться в мой кабинет?

Стилвелл уже бывал у неё и знал, что она делит кабинет с тремя другими прокурорами.

— Нет, мне нужно поговорить с тобой наедине, — сказал он. — Есть другое место, куда мы можем пойти?

— Ну, сегодня такой хороший день, — сказала Хуарес. — Давай выйдем во внутренний дворик.

Она пошла первой. Но Стилвелл подумал, что хорошим этот день будет казаться ей совсем недолго.

 

Отправить