Калифорнийский яхт-клуб представлял собой огромный комплекс причалов, где богатейшие из богатых держали свои водные игрушки. Это была одна из нескольких частных марин, деливших между собой бухту Марина-дель-Рей. Здесь стояли тысячи лодок всех форм и размеров. Без Колбринка Стилвеллу было бы трудно получить доступ к сети причалов «КЯК», а затем отыскать «Эмеральд Си». Настойчивость Колбринка, пожелавшего поехать вместе, сэкономила время и избавила от путаницы.

Дорога от Малибу заняла у них сорок минут из-за ночных дорожных работ на Тихоокеанском шоссе. В пути Колбринк рассказывал о своей жизни и работе, похоже, перестав сердиться на то, что Стилвелл нарушил его вечерний покой.

Колбринк был юристом, занимавшимся крупными слияниями компаний с девятизначной оценкой стоимости. Он рано вышел на пенсию и теперь вкладывал собственные средства в слияния, построив жизнь, полную особняков и парусных яхт на обоих побережьях страны. Как и его отец, он был активным членом клуба «Чёрный Марлин», к которому питал сентиментальную любовь. Он сетовал на ущерб, который убийство, связанное с клубом, может нанести его репутации.

— Я понимаю, что это анахронизм, но членом клуба был мой отец, и отец его отца, — говорил он. — Я даже не рыбачу — я хожу под парусом. Но я люблю это место и не хотел бы видеть его название на первых полосах газет в связи с грязным убийством.

— Ну, до этого нам ещё далеко, — заметил Стилвелл.

Остаток пути он думал о том, как Колбринк назвал убийство женщины, которую завернули в мешок и утопили с помощью якоря, просто «грязным». Было очевидно, что на своей вершине холма в Малибу он надёжно отгорожен от многих суровых и жестоких реалий жизни.

Охранник у ворот яхт-клуба пропустил «Бронко», как только опознал Колбринка на пассажирском сиденье. Они припарковались на пустой стоянке и направились вниз по трапу к переплетению пирсов, освещённых фонарями у каждого причального места.

— Сколько это займёт времени? — спросил Колбринк. — Вы хотите проверить мешки для парусов и якорь. Что ещё?

— Зависит от обстоятельств, — ответил Стилвелл. — Когда вы были там в прошлые выходные, вы ночевали на лодке?

— Да, ночевал.

— Один?

— Э-э, нет. Со мной кое-кто был.

— Ваша жена?

— Нет.

Стилвелл сделал паузу, ожидая продолжения.

— Я женат на женщине, которая не любит ходить под парусом... и заниматься другими вещами, — сказал Колбринк. — И это всё, что я скажу по этому поводу.

Стилвелл был готов оставить эту тему на время. Но он к ней ещё вернётся.

— Я понимаю, — сказал он. — А что насчёт вашей команды?

— По сути, команда состоит из одного человека. Мой парень может привести других, если понадобится.

— Он живёт рядом с мариной?

— Нет, он живёт на острове — в Ту-Харборс. Он не ночует на лодке. Приплывает с перешейка, когда он мне нужен.

— Как его зовут? Если он из Ту-Харборс, я могу его знать.

— Дункан Форбс.

Имя ничего не сказало Стилвеллу.

— Значит, он пошёл с вами, чтобы перегнать лодку сюда после выходных?

— Да. В понедельник утром.

— Вы заказывали уборку лодки после возвращения?

— Этим занимался Дункан, да.

— Он хорошо справляется?

— Я ещё не был на лодке, не проверял, но да, обычно он делает всё на совесть. Он работает на меня почти семь лет. Я не держу людей так долго, если они не справляются с работой.

— Тогда я думаю, что любые криминалистические улики либо исчезли, либо испорчены. Так что давайте просто проверим мешок и якорь, и будем исходить из этого. Я верну вас домой как можно скорее.

— Спасибо.

«Эмеральд Си» стояла кормой к причалу в конце пирса, ближе всего к выложенному камнем проливу, ведущему в залив. Взглянув на неё вблизи, Стилвелл сразу понял, что это антикварное судно с деревянным корпусом.

— Сколько ей лет? — спросил он.

— Это «Мэйфлауэр» 1960 года. Я перевёз её по частям из Висконсина и восстановил, — ответил Колбринк. — На всё про всё ушло почти четыре года. Это точная копия лодки моего отца, которая затонула во время шторма.

На причале стояли сходни. Колбринк поднялся на борт первым, Стилвелл последовал за ним. Колбринк открыл люк в рубке и осторожно спустился по крутым ступеням в тёмное нутро лодки.

— Сейчас я включу свет, — сказал он.

Он исчез из поля зрения Стилвелла, и через несколько секунд свет зажегся внутри каюты, а затем и на верхушках обеих мачт, осветив всю палубу судна. Колбринк поднялся обратно из каюты.

— Всё, что вас интересует, находится на палубе, — сказал он. — Давайте сначала проверим паруса.

Он прошёл на нос лодки, где отпер и сдвинул назад люк на полозьях, расположенный на передней палубе.

— Здесь мы храним запасные гроты, а также стаксель и парашют.

— «Парашют»?

— Ну, как парашют. На самом деле это называется спинакер. Он выглядит как парашют, когда наполняется воздухом.

— Понял.

Стилвелл подошёл и заглянул в отсек для хранения. Там лежали два белых мешка на завязках, один красный и один чёрный. Колбринк указал внутрь.

— Насколько я вижу, ничего не пропало, — сказал он. — У нас два белых грота, спинакер в красном мешке и стаксель в чёрном. Цветовая кодировка, чтобы мы знали, где что. Иногда приходится менять паруса на ходу.

Стилвелл смотрел в люк, но содержимое было в тени. Он различал цвета мешков, но не детали.

— Можно мне достать стаксель?

— Прошу.

Он присел, схватил чёрный мешок за завязку и вытащил его на палубу, где освещение было лучше. Всё ещё сидя на корточках, он достал телефон и включил фонарик. Стилвелл провёл лучом по мешку и заметил сетку складок.

— Похоже, мешок новый, — сказал он. — На нём всё ещё остались складки от фабричной упаковки. Вы недавно его купили?

— Нет, — ответил Колбринк. — Этот парус и мешок у меня уже много лет.

Стилвелл ослабил завязку и открыл мешок, чтобы показать сложенный внутри стаксель. Парус был белым, но потрёпанным солнцем и ветром. Ему стало ясно, что мешок новее паруса. Холодок пробежал по его спине, когда он осознал, что не топчется на месте. Он совершил значительный прорыв в деле. Женщину в воде запихнули в мешок для паруса именно с этой лодки.

— Мешок подменили, — произнёс он, скорее для себя, чем для Колбринка.

— Ладно, — сказал Колбринк. — Что это значит?

Стилвелл повернул голову и посмотрел на нос лодки. Якорь из нержавеющей стали был закреплён на резиновых роликах на носу.

— Это значит, что я хочу осмотреть ваши якоря, — сказал Стилвелл. — У вас есть этот на носу. Есть ещё какие-нибудь на лодке?

— Да, у нас есть кормовой якорь и запасной, — ответил Колбринк. — Нужно иметь возможность надёжно закрепить лодку. Ветра у барьерных островов бывают грозными.

— Якоря разного размера?

— Нет, все одинаковые. Так они взаимозаменяемы.

— Можете показать мне остальные?

— Сюда.

Стилвелл не выключал фонарик на телефоне, пока они пробирались на корму. Колбринк спустился в кокпит, где находился штурвал. Позади штурвала была скамья с белой подушкой. Колбринк поднял подушку, открыв ещё один люк для хранения под ней. На этом запорного устройства не было. Он потянулся вниз, чтобы открыть его.

— Погодите секунду, мистер Колбринк, — остановил его Стилвелл.

Колбринк выпрямился.

— В чём дело? — спросил он.

Стилвелл доставал пару одноразовых перчаток из кармана ветровки.

— На парусных мешках отпечатков не осталось бы, — пояснил он. — А вот на крышке этого отсека могут быть. Позвольте мне открыть.

Колбринк отступил назад, и Стилвелл открыл люк. Внутри лежали два якоря с цепями и бухтами каната.

— Ничего не пропало, — объявил Колбринк.

Стилвелл посветил внутрь. Оба якоря выглядели точно так же, как тот, что использовали, чтобы утопить тело в гавани. Ему хотелось вытащить их для более тщательного осмотра, но он передумал. Даже если лодку недавно мыли, на якорях могли сохраниться отпечатки пальцев.

— Вы знаете вес и марку этих якорей? — спросил он.

— Двенадцать фунтов каждый, — ответил Колбринк. — То есть, где-то пять с половиной килограммов. Производство компании «Холд Фаст».

Стилвелл кивнул и наклонился ниже, освещая фонариком оба якоря в поисках признаков того, что один из них новый.

— Вам это о чём-то говорит? — спросил Колбринк.

Стилвелл проигнорировал вопрос.

— Мистер Колбринк, — сказал он. — Я дам вам свою визитку, чтобы мы были на связи. Я прошу вас не заходить на лодку и никого на неё не пускать, пока я не пришлю сюда криминалиста.

— Я думал, вы сказали, что любые улики уже исчезли, — удивился Колбринк.

— Я передумал. Особенно учитывая, что эти якоря находятся в закрытом отсеке. Вы открыли передний люк ключом. Он у вас с собой?

— Нет. Он висит на крючке в каюте у штурманского стола.

— Значит, он всегда на лодке.

— Верно.

— А входной люк в каюту не запирается?

— Обычно нет. В «КЯК» круглосуточная вооружённая охрана. Я никогда не запираю лодку. Так Дункан может прийти и проверить, не разрядился ли аккумулятор трюмной помпы.

— Не уверен, что понимаю, о чём речь.

— Старые лодки, вроде этой, протекают, сержант. Трюмная помпа откачивает воду, чтобы судно оставалось на плаву. Если помпа откажет, лодка может пойти ко дну. Важно держать аккумулятор заряженным.

— Понятно.

Стилвелл смотрел на якоря и размышлял о временной шкале. Прошло десять дней с тех пор, как в гавани Авалона произошли подозрительные действия с участием «Эмеральд Си». Если предположить, что эти действия включали перемещение тела на кеч, выход из гавани к месту, где тело упаковали в мешок, обмотали якорной цепью и сбросили за борт, то времени на замену якоря и мешка для стакселя дубликатами было предостаточно.

— О чём вы думаете, сержант? — спросил Колбринк.

Стилвелл думал о том, как жаль, что это дело ведёт не он, и он не может предпринять шаги, которые, как он знал, были необходимы. Но Колбринку он этого не сказал.

— Я думаю, что хотел бы осмотреть каюту изнутри, — ответил он вместо этого.

А ещё он думал о том, что ему нужно поговорить с членом команды Колбринка и чистильщиком — Дунканом Форбсом.

 

Отправить