Маринованные яйца подали на подушке из солёной соломки. Они лежали в пластиковой корзинке, которая удачно балансировала на бортике бильярдного стола. Стилвелл и Гэри Сондерс играли классическую партию в «восьмёрку», обсуждая «поплавки» и «грузила» — тела, всплывшие и оставшиеся на дне, с которыми им приходилось иметь дело за долгие годы.

В баре «Джо Йостс» было людно и шумно. Это почтенное заведение отмечало столетний юбилей, и бесконечные акции на пиво лишь подогревали энтузиазм празднующих.

Стилвелла и Сондерса связывало давнее прошлое. Сондерс был наставником Стилвелла, когда того, ещё совсем молодого, перевели в команду водолазов департамента шерифа. Сондерс так и не покинул подразделение и теперь возглавлял его. Бывали моменты, когда Стилвелл жалел о своём переводе. Команда водолазов существовала в своего рода пузыре внутри департамента, выполняя очень специфические задачи. Какой бы мрачной ни была их работа, она служила тихой гаванью, укрытием от политики и бюрократии, которые, казалось, пронизывали всё остальное в агентстве.

Сондерс легко выиграл первые две партии. Это было что-то новенькое. Раньше их силы были примерно равны, но Сондерс больше не был женат, и у Стилвелла сложилось впечатление, что приятель проводит изрядную часть свободного времени в барах с бильярдными столами. В конце концов, Стилвелл как бы невзначай перевёл разговор на извлечение тела в гавани Авалон, задавая вопросы так, словно дело интересовало его лишь поверхностно. Начал он с вопроса, ответ на который уже знал.

— Как думаешь, сколько она пробыла под водой? — спросил он.

— Ох, старик, я бы сказал, от четырёх до шести дней, судя по воску, — ответил Сондерс, используя сленговое название жировоска — мылоподобной субстанции, которая образуется на теле при разложении в воде.

— Да, я думал о том же, — кивнул Стилвелл. — Было в мешке что-нибудь ещё полезное?

— Нет, не особо. Разве что сам мешок.

— Почему? Это же просто мешок для мусора, разве нет?

— Нет, это был парусный чехол.

— Что это?

— Сказали, что он для стакселя — переднего паруса лодки.

— Типа как на кече? Передний парус кеча?

— Чувак, я не говорю на языке яхтсменов. Я любитель моторных катеров. Но если у кеча есть передний парус, то да. Он предназначался для хранения стакселя.

— Кто это определил?

— Кажется, следователь коронера, который был с нами на лодке. Он больше разбирается в парусниках.

Стилвелл замолчал, прицеливаясь по седьмому шару. Он сильно промахнулся и загнал биток в лузу. Его мысли были далеки от бильярда. В голове крутилась новая информация. Это означало, что женщину, скорее всего, сбросили в море с парусной яхты. Он подумал об «Эмеральд Си», о полуночном визите кого-то из клуба «Чёрный Марлин», а затем о странном выходе яхты в море и возвращении в гавань на следующий день. Всё это укладывалось во временные рамки, соответствующие степени разложения тела.

Получив право удара с руки, Сондерс легко загнал восьмёрку и закончил партию.

— Тебе надо бывать здесь почаще и тренироваться, — усмехнулся он. — С тебя ещё пятёрка.

— Не выйдет — я про тренировки, — ответил Стилвелл. — Мне нравится остров. Мне нравится там жить.

— По крайней мере, ты вдали от всего этого дерьма.

— Не уверен насчёт этого.

Стилвелл знал, что Сондерс имеет в виду его конфликт с убойным отделом. Если бы делом в Авалоне не занимался Ахерн, для Стилвелла всё это осталось бы далёким воспоминанием. Но теперь «дерьмо» последовало за ним и на остров.

Сондерс взял с бортика четыре монеты по 25 центов, вставил их в монетоприемник стола и начал собирать шары в треугольник для новой игры. Телефон Стилвелла завибрировал: наконец-то перезвонил Том Данн.

— Эй, мне нужно ответить, — сказал Стилвелл. — Я выйду.

— Я только выставил шары, — пожаловался Сондерс. — Если мы не играем, мы теряем стол.

— Уверен, одна из прекрасных дам у бара с удовольствием выиграет твои деньги.

— Ага, конечно.

Стилвелл ответил на звонок, попросил Данна подождать и направился через бар к выходу, остановившись лишь на секунду, чтобы обратиться к женщине, которая была вдвое моложе Сондерса.

Он указал на бильярдный стол.

— Тот парень ищет кого-нибудь, кто научил бы его катать шары, — сказал он.

Он не стал задерживаться, чтобы проверить, клюнула ли она на наживку. Стилвелл вытолкнул входную дверь и нашёл тихое место на тротуаре, чтобы поговорить.

— Том, ты ещё там? Как самочувствие?

— Э-э, потихоньку. Всё ещё двоится в глазах и голова болит. Но сегодня лучше, чем вчера, это точно.

— Хорошо. Готов ответить на пару вопросов о субботе?

— Конечно. Но я толком ничего не помню. Последнее, что помню — как зашёл в тот бар, чтобы прикрыть Эдди И. После этого всё как в тумане.

— Ничего страшного. А помнишь что-нибудь из того, что было раньше в ту смену?

— Э-э, думаю, да. Не знаю. Все спрашивали только о том, как меня ударили, а не о том, что было до этого.

— Ну, я тут проверял отчёт, который ты принял в клубе «Чёрный Марлин». Помнишь это?

— О... краже скульптуры? Ты об этом?

— Именно. Мне просто интересно, не слышал ли или не видел ли ты чего-нибудь такого, что не попало в твой рапорт.

— Э-э, нет, не особо. В смысле... не думаю.

— Рапорт, который ты подал, довольно скупой. Я подумал, может, ты планировал добавить подробности после смены, но в итоге той ночью оказался в клинике.

— Я правда не помню, сержант. Не знаю, что случилось с моим блокнотом. Я могу поискать его и посмотреть, нет ли там чего-то, что я не внёс в отчёт.

Стилвелл сделал мысленную заметку проверить, где находится блокнот: в участке или в клинике, где Данну оказывали первую помощь.

— Я попробую его найти, — сказал Стилвелл. — Другой вопрос насчёт Мерриса Спивака. Ты его знаешь?

— Это тот отморозок, что меня ударил, да? — спросил Данн. — Я его даже не видел. Он напал неожиданно.

— Но имя тебе не знакомо?

— Нет, а должно?

— Не знаю. Всё происшествие попало на камеру, и мне оно кажется немного странным.

— В каком смысле?

— Словно он, возможно, знал тебя.

— Я могу посмотреть запись?

— Я попрошу Мерси отправить тебе ссылку. Глянь и скажи, что думаешь.

— Сделаю.

— Спивак отсидел триста дней в окружной тюрьме пару лет назад. Я знаю, что ты перевёлся сюда из тюремного отдела. Где ты работал?

— Начинал в Бискейлуз, как и все, а потом был в Питчесс, пока не получил перевод в Авалон.

— Спивак сидел в Питчесс. Может, он запомнил тебя оттуда.

— Может быть. Там была куча народу. Сам понимаешь.

— Ты знаешь, что личные дела закрыты по соглашению с профсоюзом, так что я не всегда знаю подоплёку переводов на Каталину. Есть что-то, что мне следует знать о тебе и Питчесс? Что-то, что может быть связано со Спиваком?

— Э-э, нет, не думаю. В смысле... я не знаю это имя. Я посмотрю видео, но сомневаюсь, что узнаю парня. В тех корпусах было слишком много людей.

Стилвеллу стало ясно, что Данн не хочет говорить о том, что послужило причиной его перевода в удалённый участок, где он мог бы работать, не привлекая внимания «большой земли». Стилвелл решил пока не давить.

— Да, наверное, ты прав, — сказал он. — В общем, посмотри видео, и если что-то всплывёт в памяти, дай знать.

— Так точно, сержант, — ответил Данн.

— Ладно, отдыхай. Ты нам нужен в строю.

— Вернусь, как только смогу, сержант.

— Просто зови меня Стил.

— Принято... Стил.

Стилвелл отключился и вернулся в бар. Сондерс всё ещё играл в бильярд. Женщина, на которую указал Стилвелл, была там вместе с подругой, и они уже играли втроём.

— Как раз вовремя, — сказал Сондерс. — Можем сыграть пара на пару.

— Вообще-то мне пора, — ответил Стилвелл. — И, похоже, у вас тут уже намечается тройничок.

— Ой, да ладно тебе. Оставайся. Это Бренда, а это... Дарлин. Девочки, познакомьтесь со Стилвеллом. Все зовут его Стил.

Стилвелл неловко поднял руку в знак приветствия.

— Приятно познакомиться, леди, но мне правда нужно идти, — сказал он.

Он жестом подозвал Сондерса, чтобы перекинуться парой слов наедине.

— Я закрою счёт в баре, — сказал он. — Напиши мне, если мне нужно будет снять номер в отеле.

— Нет, гостевая комната твоя, — настоял Сондерс.

— Только не в том случае, если тебе повезёт. Я не хочу завалиться в самый разгар веселья.

— Это не проблема. Куда ты вообще намылился?

— Хочу проверить кое-что насчёт того парусинового мешка. Нужно встретиться с одним парнем в Малибу.

— Погоди, что? Это даже не твоё дело.

— Да, но у меня такое чувство, что если я этим не займусь, то не займётся никто.

— Ох, мужик. Ну ты и тупой сукин сын. Ты же снова в это вляпаешься.

— Возможно, но я должен это сделать.

— Старый добрый Стил. Не можешь оставить всё как есть. Тебе надо было оставаться в водолазах, но нет, тебе приспичило раскрывать убийства.

— Что я могу сказать?

— Удачной охоты, брат.

— И тебе удачи.

Стилвелл кивнул в сторону двух женщин, которые перешёптывались на другом конце бильярдного стола.

— Ну, мои шансы только что удвоились, — усмехнулся Сондерс. — Посмотрим, что выйдет.

Выходя из бара «Джо Йостс», Стилвелл размышлял о предостережении, которое только что дал ему Сондерс. Его опасения были обоснованны, и Стилвелл должен был задуматься о том, что он делает и зачем. Большинство знакомых ему копов уставали от работы через десять-пятнадцать лет. Даже самые рьяные служаки превращались в приспособленцев, плывущих по течению. Они, казалось, забывали, зачем надели значок: чтобы быть справедливыми. Чтобы исправлять зло, причинённое невиновным. Чтобы предотвращать это зло.

Стилвелл никогда не хотел этого забывать. Мотивы Ли-Энн Мосс, возможно, были не совсем невинными, но она не заслуживала того, чтобы закончить жизнь в чёрном парусиновом мешке на дне гавани. Стилвелл был уверен: как только Ахерн узнает её историю, он вынесет ей приговор и оставит её там, на дне, переключившись на следующее дело в надежде на жертву, которая вызовет у него больше симпатии.

В одном Стилвелл был уверен твёрдо: к чёрту Ахерна, он не остановится и не прекратит своё расследование.

 

Отправить