Стилвелл позвонил Тэш с пристани, где уже обеспечил себе место на следующем пароме в порт Лос-Анджелеса.

— Меня сегодня не будет дома, — сказал он. — Я переправляюсь на материк, чтобы провести пару опросов. Должен вернуться завтра, в течение дня.

В её голосе прозвучала нерешительность, когда она спросила:

— А где ты остановишься?

— Пока не уверен, — ответил Стилвелл. — Попробую напроситься к Гэри Сондерсу, может, он меня приютит. Или просто сниму мотель.

— Какие ещё опросы?

— Кажется, у меня наметилась зацепка насчёт жертвы, а её адрес на «большой земле» находится в Белмонт-Шор. Я должен постучать в эту дверь, проверить, есть ли там кто-нибудь. А потом хочу поговорить с парнем, которого ты мне дала, — Мейсоном Колбринком из Малибу.

— Ты не можешь сделать это по телефону?

— Э-э, нет, всегда лучше беседовать с возможным свидетелем с глазу на глаз. А что, есть какая-то проблема с моей поездкой? Я уже собираюсь садиться на «Экспресс».

— Нет, просто я... ну, ты знаешь, мне не нравится, когда ты переправляешься на ту сторону. Там случается только плохое.

Эту фразу Тэш постоянно слышала от родителей, пока росла на острове. Они использовали её, чтобы подавить подростковое любопытство дочери и удержать её рядом с собой. Теперь она использовала эти же слова, чтобы удержать Стилвелла.

— Я буду в порядке, — сказал он. — И плохое случается по обе стороны залива, Тэш. Ты же знаешь.

— Наверное, — вздохнула она. — Просто будь там осторожен.

— Как всегда.

Он отключился и задумался над коротким разговором. Стилвелл гадал, не была ли тревога Тэш связана с чем-то иным — а именно с тем, что в Белмонт-Шор, в кондоминиуме, выставленном на продажу, жила его бывшая жена.

При нём была его дежурная сумка, которую он всегда хранил в участке — небольшая спортивная сумка со сменной одеждой. Стилвелл последним поднялся на борт «Экспресса» и направился по ступеням к рубке. Постучав в дверь, он сообщил капитану, что находится на борту. Помощникам шерифа, в форме или без, разрешалось ездить на паромах бесплатно, при условии, что они не занимают пассажирские места, если судно переполнено.

Затем Стилвелл перешёл на корму, откуда мог наблюдать, как солнце садится над островом, и смотреть на дельфинов, которые, казалось, всегда следовали в кильватере паромов, пересекающих залив. Судно было заполнено лишь наполовину, поэтому он занял место в одном из рядов, укрытых от ветра и морских брызг. Как только паром отошёл от пирса, он отправил сообщение Гэри Сондерсу, предлагая обмен: маринованные яйца и партия в бильярд в баре «Джо Йостс» за ночлег в гостевой комнате его дома в Лонг-Бич. Но дело было не только в ночлеге — Стилвелл хотел провести время с Сондерсом, чтобы расспросить его о женщине, которую его команда подняла со дна гавани.

Путь занял чуть больше часа, и за это время небо потемнело, а температура заметно упала. Сходя на берег, Стилвелл достал из сумки ветровку и надел её. Он направился к долгосрочной парковке, где многие жители Каталины держали машины для визитов на материк. Его «Форд Бронко» 1974 года выпуска был покрыт слоем смога и грязи. Прошло не меньше двух недель с тех пор, как он приезжал сюда в последний раз, но старый двигатель ожил с первого же поворота ключа.

Стилвелл направился по адресу в Белмонт-Шор, указанному в водительских правах Ли-Энн Мосс и в её анкете при приёме на работу в клуб «Чёрный Марлин». Он мог бы заехать в участок шерифа в Комптоне, чтобы взять служебную машину без опознавательных знаков, но в этой поездке хотел оставаться незамеченным и не рисковать тем, что слухи о его присутствии на материке дойдут до Ахерна и Сампедро.

Квартира Ли-Энн Мосс находилась в небольшом здании на шесть квартир на углу улиц Ройкрофт и Дивижн. Ворот безопасности здесь не было, что позволило Стилвеллу беспрепятственно подойти к двери квартиры номер два. Он постучал один раз, и вскоре дверь открыл мужчина с глубоким загаром и выгоревшими на солнце волосами. Стилвелл уже держал наготове удостоверение.

— Департамент шерифа, — представился Стилвелл. — Я ищу дом Ли-Энн Мосс. Она здесь живёт?

— Э-э, нет, не совсем, — ответил мужчина. — В смысле, это была её квартира, но мы больше не вместе. Я пускаю её иногда перекантоваться, но в основном она живёт на Каталине. А в чём дело?

— Мне нужно её найти, но на Каталине её нет. Я только что оттуда.

— Ну, даже не знаю, что тебе сказать, чувак.

— Ваше имя...

— Питер Гэллоуэй.

— Этот адрес Ли-Энн Мосс указала в своих водительских правах. Она там?

— Нет, мужик, её нет. Я не видел её пару месяцев.

— Не возражаете, если я войду и задам вам несколько вопросов, Питер?

— Э-э, ну ладно.

Гэллоуэй отступил назад; Стилвелл вошёл и огляделся, словно высматривая Ли-Энн Мосс, хотя нутром чуял, что она мертва. Квартира была обставлена скудно, но захламлена следами холостяцкой жизни. Пустые пивные бутылки, коробки из-под пиццы и розовый стеклянный бонг, который Гэллоуэй тут же схватил со столика и, прикрывая телом, унёс в кухонный шкафчик. Сам бонг не был чем-то незаконным, как и то, что он через него курил, скорее всего. Попытка спрятать его была, вероятно, рефлекторной. Это говорило Стилвеллу о том, что этот человек привык скрывать вещи от фигур власти — родителей, начальников, копов.

— М-м, так о чём речь? — спросил Гэллоуэй. — Что вы хотели спросить?

— Это уголовное расследование, касающееся мисс Мосс, — ответил Стилвелл.

— Почему я не удивлён? Что она натворила?

— Не возражаете, если я присяду?

— Садитесь. Извините за бардак.

— Ничего страшного. Спасибо.

Стилвелл сел в кресло напротив дивана. Вся мебель была разномастной, создавая впечатление студенческой квартиры, хотя Гэллоуэй вышел из студенческого возраста лет десять назад.

Хозяин квартиры плюхнулся на диван и взял наполовину полную бутылку пива с журнального столика, заваленного пустой тарой и смятыми страницами сценариев.

— Спрошу ещё раз, — сказал Стилвелл. — Вы имеете хоть какое-то представление, где сейчас Ли-Энн Мосс?

— Без понятия, — ответил Гэллоуэй.

— Вы знаете, где она останавливается, когда бывает на Каталине?

— Не особо. Наверное, живёт с тем богатеем, с которым трахается в данный момент.

Стилвелл не сразу отреагировал на эту реплику. Тон Гэллоуэя заставил его задуматься. Теперь у него появилось направление для вопросов.

— Звучит довольно резко, — заметил он.

— Иногда правда бывает резкой, — парировал Гэллоуэй.

— Чем вы зарабатываете на жизнь, Питер?

— В основном хожу на прослушивания. Я актёр. Но после забастовок здесь вообще глухо с производством. Честно говоря, подумываю переехать в Атланту.

— И оставить Ли-Энн?

— Между нами ничего нет, так что и оставлять нечего. Мы расстались давным-давно.

— Но этот адрес она указала в анкете при приёме на работу.

— Ну, я к этому не имею никакого отношения.

— Вы знаете, чем она занимается на острове? Я имею в виду работу.

— Тем же, чем и всегда. Бармен, официантка — она бы и стриптиз танцевала, но я слышал, там нет таких заведений. По крайней мере, официально.

— Что это значит — «не официально»?

— Скажем так, Эл-Эй доступна для частных вечеринок любого рода. Здесь, там — где бы она ни находилась.

Снова этот тон. Гэллоуэй едва скрывал презрение.

— Она называет себя Эл-Эй? — спросил Стилвелл. — По инициалам?

— Иногда, — ответил Гэллоуэй. — Вроде сценического псевдонима, если можно так выразиться.

— Вы так и познакомились? В клубе, в баре? Или на сцене?

— Мы познакомились, когда работали в одной кейтеринговой компании в Голливуде.

— Когда это было?

— Около пяти лет назад. Мы встретились, а через какое-то время съехались.

— Долго же добираться до Голливуда отсюда.

— Мы переехали сюда уже после того, как ушли с той работы.

— Ушли сами или вас уволили?

— Меня не увольняли. Я получил роль в кино и уволился. А её выгнали за то, что она взялась за старое.

— Приставала к клиентам?

— Чувак, у тебя есть ответы на все вопросы. Зачем тогда спрашивать?

— Потому что это моя работа. Итак, похоже, у неё была... схема: устраиваться на работу, которая позволяла бы ей быть ближе к богатым людям.

Стилвелл замолчал, надеясь, что Гэллоуэй продолжит. Тот промолчал.

— Я клоню к тому, что, судя по всему, она использовала работу, чтобы выйти на людей — мужчин, — которые могли бы ей помочь, — сказал Стилвелл. — Вы бы так сказали?

— Думаю, я это уже сказал, — ответил Гэллоуэй. — Что она сделала? Обобрала одного из этих старых пердунов? Если спросите меня, он получил по заслугам.

— Значит, вы знали, что она... такая, что она вела себя так ещё со времён кейтеринга. Но вы всё равно остались вместе и переехали сюда?

— Слушай, мы столько раз расставались... но потом всегда сходились снова. Кроме последнего раза, наверное.

— Вы сказали, что это было давно, но также упомянули, что не видели её пару месяцев. Так всё-таки?

— На самом деле я её не видел. Я разговаривал с ней. Я до сих пор разрешаю ей оставаться здесь, когда ей больше некуда идти. У неё есть ключ.

— Это однокомнатная квартира?

— Да-а. — Он протянул слово с долгим, полным разочарования вздохом.

— Она спит на диване? — спросил Стилвелл. — Или с вами?

— Не твоего ума, блин, дело, — огрызнулся Гэллоуэй.

— Хорошо, тогда скажите мне вот что. Это был последний раз, когда она здесь останавливалась, два месяца назад? Это был, что, март?

— Это был апрель. Но меня здесь не было. У меня была подработка в Джорджии. Она позвонила, сказала, что ей нужно переночевать, и я сказал: «Валяй».

— Что за подработка? Актёрская?

— Можно и так сказать. Меня нанимают как Дэдпула на Комик-коны по всей стране. Неплохие деньги в перерывах между настоящей работой. У меня тот же рост, вес и телосложение, что у Райана Рейнольдса.

Стилвелл кивнул. Он знал, что Рейнольдс — кинозвезда. Они с Тэш смотрели один из его фильмов в «Казино». Но он изобразил замешательство, чтобы разговорить Гэллоуэя. Актёр считал его реакцию и начал перебирать страницы сценария, разбросанные на столике. Наконец, он поднял фотографию размером двадцать на двадцать пять сантиметров: человек в красно-чёрном костюме, закрывающем его с ног до головы. За спиной у него виднелись два меча, похожих на катаны.

— Это я, — сказал Гэллоуэй. — В образе Дэдпула.

Стилвелл снова кивнул и улыбнулся.

— Значит, Дэдпул — это персонаж? — переспросил он, словно только что понял. — И часто вы этим занимаетесь?

— Примерно раз в месяц. Езжу по турам. Это реклама фильмов. Платят хорошо.

То, что он дважды упомянул про хорошие деньги, навело Стилвелла на мысль, что платят, вероятно, не так уж и хорошо.

— А что насчёт этого месяца? — спросил он. — У вас было выступление в роли Дэдпула?

— Был «Комик-Круиз». Отплывали из Тампы.

— Когда это было?

— Недели две назад. Трёхдневный круиз. А почему вы спрашиваете обо мне?

Гэллоуэй только что предоставил Стилвеллу то, что выглядело как алиби на те выходные, когда Ли-Энн Мосс была уволена и — как полагал Стилвелл — убита. Детектив предположил, что «Комик-Круиз» проходил в выходные, а «две недели назад» означало позапрошлые выходные. Проверить даты круиза и подтвердить его присутствие на корабле будет нетрудно.

— Моя работа — задавать вопросы, — ответил он. — Давайте вернёмся к Ли-Энн. Откуда она родом?

— Изначально из Детройта, — сказал Гэллоуэй. — Как и все остальные, приехала сюда в поисках славы и богатства. Но всё вышло не совсем так.

— У неё там осталась семья?

— Ну, у неё там есть отец, который начал насиловать её, когда ей было тринадцать. И мать, которая это допускала. Где-то есть старший брат, но они потеряли связь после того, как он ушёл из дома. Вот и всё, что она мне рассказывала.

— Вы были её семьёй — пока это длилось.

— Пожалуй, так.

— Но это всё в прошлом. Верно?

— Да, верно. Я именно это вам и толкую.

— Что ж, я пытаюсь выяснить, с кем она сейчас. Если я это узнаю, то смогу оставить вас в покое и пойти стучать в ту дверь. Понимаете?

— Я понимаю, но ничем не могу помочь. Я понятия не имею, с кем она. Знаю только, что не со мной.

— И это больно, не так ли?

Гэллоуэй покачал головой и вскочил с дивана.

— Хватит! — закричал он. — Вам пора уходить. Сейчас же. Я больше не буду отвечать ни на какие вопросы.

Он указал на входную дверь квартиры. Стилвелл не шелохнулся.

— Питер, сядьте, — сказал он. — Пожалуйста. Это уголовное расследование. Вы должны понимать: либо вы говорите со мной здесь, либо я везу вас в Дворец правосудия, где мы поговорим в комнате без окон.

Он выждал паузу, и Гэллоуэй, наконец, снова сел.

— Спасибо, — сказал Стилвелл. — Расскажите, что вам известно о работе Ли-Энн на Каталине.

— Я ничего об этом не знаю, — ответил Гэллоуэй, — кроме того, что она работает в частном клубе.

— Как она получила эту работу?

— Я не знаю. Она встретила какого-то парня на вечеринке, и он ей рассказал.

— Вечеринка была здесь или на острове?

— Здесь, кажется. Меня там не было.

— Этот парень был членом частного клуба на Каталине?

— Я не знаю. Вам придётся спросить у неё. Не то чтобы я хотел знать все подробности. Всё, что я знаю — она получила там работу.

— И она никогда не обсуждала это с вами?

— Она просто сказала, что это шикарный клуб, полный богачей, и что он считается рыболовным клубом — только для мужчин, — но эти парни ездят туда просто чтобы отдохнуть от жён и потрахаться. Вот почему она хотела эту работу.

— Она искала спонсора.

— Ого, да вы, наверное, какой-то детектив или типа того.

Стилвелл проигнорировал мрачный сарказм.

— Вы когда-нибудь садились на «Экспресс», чтобы навестить её там?

— Нет, я никогда там не был. Я же говорил, мужик, мы больше не вместе. Зачем мне ехать?

— Потому что вы всё ещё хотите быть вместе?

Гэллоуэй тряхнул головой, словно пытаясь отогнать дурной сон. Он отвёл взгляд и не ответил. Но в его молчании и был ответ.

— Питер, я должен спросить вас ещё кое о чём, — сказал Стилвелл. — И тогда я оставлю вас в покое.

Гэллоуэй повернулся к нему.

— Господи, — выдохнул он. — Что?

— У вас должны были остаться её фотографии, — сказал Стилвелл. — Мне нужно их увидеть.

— Зачем вам фото?

— Потому что у нас есть только водительские права. Не помешало бы иметь несколько живых снимков.

— Для чего, типа для объявления о розыске? Да что, чёрт возьми, она натворила?

— Я не могу рассказывать вам о ходе активного расследования, Питер. У вас есть фото?

Гэллоуэй полез в карман и достал телефон. Он ввёл пароль, затем открыл фотогалерею. Он листал снимки почти полминуты, прежде чем остановился.

— Это всё, что у меня есть, — сказал он. — Но они старые.

Он протянул телефон через журнальный столик Стилвеллу. На экране был крупный план улыбающейся Ли-Энн, без фиолетовой пряди в волосах. Дата снимка — 5 мая 2022 года. Стилвелл пролистал ещё три фотографии, сделанные с разницей в несколько секунд после первой, и на всех была та же непринуждённая улыбка.

Бар-менеджер Каллахан был прав. Она была видной женщиной. Стилвелл видел то, что видели все мужчины, молодые и старые. Но для него имело значение другое. Он видел женщину с огоньком в глазах, с искренней улыбкой на губах. Будущее, которого её не должны были лишать.

 

Отправить