Бэллард задёрнула штору и подошла к посту медсестры, чтобы не мешаться в оживлённом отделении. Достав телефон, она набрала номер отдела по борьбе с бандами Голливудского участка. Никто не ответил. Тогда она позвонила по внутренней линии дежурному. Трубку взял сержант Кайл Даллас. Бэллард спросила, кто сегодня работает во вторую двенадцатичасовую смену из отдела по борьбе с бандами.

— Это должны быть Янзен и Кордеро, — ответил Даллас. — И, кажется, сержант Давенпорт тоже где-то рядом.

— На выезде или на месте? — уточнила Бэллард.

— Только что видел Кордеро в комнате отдыха, так что, думаю, они все вернулись, раз уж «час ведьм» миновал.

— Хорошо. Если увидишь их, скажи, чтобы никуда не уходили. Мне нужно с ними поговорить. Скоро буду.

— Сделаю.

Бэллард прошла через автоматические двери в зал ожидания и увидела Мур и Родригеса в углу. Они вели групповую беседу с семьёй Раффа. Рене разозлилась, что Мур не стала опрашивать их по отдельности, но тут же одёрнула себя. Мур привыкла расследовать сексуальные преступления, где обычно требуется индивидуальная работа с жертвой. Здесь она была не в своей тарелке, а Родригес просто не знал, как правильно.

Бэллард заметила сына погибшего. Он сидел поодаль от основной группы и смотрел на Мур через плечи двух своих сестёр. Парень был достаточно молод, чтобы ещё учиться в школе, а значит, вполне мог говорить по-английски. Мур следовало бы это понять.

Она подошла и тронула его за плечо.

— Ты говоришь по-английски? — прошептала она.

Мальчик кивнул.

— Пойдём со мной, пожалуйста, — попросила Бэллард.

Она отвела его в другой угол. Зал ожидания был на удивление пустым. Странно для любой ночи, а уж для новогодней — тем более. Она указала мальчику на стул, а затем отодвинула второй от стены и поставила его напротив, чтобы поговорить лицом к лицу.

Они сели.

— Как тебя зовут? — спросила Бэллард.

— Габриэль, — ответил мальчик.

— Ты сын Хавьера?

— Да.

— Соболезную твоей утрате. Мы выясним, что случилось и кто это сделал. Я детектив Бэллард. Можешь звать меня Рене.

Габриэль окинул взглядом её форму.

— Детектив? — переспросил он.

— В канун Нового года мы обязаны быть в форме, — пояснила Бэллард. — Все на улицы и тому подобное. Сколько тебе лет?

— Пятнадцать.

— В какой школе ты учишься?

— В Голливудской.

— И ты был сегодня в полночь на стоянке мастерской?

— Да.

— Ты был с отцом?

— Э-э, нет, я был... возле «Кадиллака».

На месте преступления Бэллард видела старый ржавый «Кадиллак» с открытым багажником, где в груде льда стоял пивной кег.

— Ты был там с кем-то? — спросила Бэллард.

— С моей девушкой, — ответил Габриэль.

— Как её зовут?

— Я не хочу, чтобы у неё были неприятности или типа того.

— У неё не будет неприятностей. Мы просто пытаемся выяснить, кто там был сегодня ночью, вот и всё.

Бэллард ждала.

— Лара Росас, — наконец выдавил Габриэль.

— Спасибо, Габриэль, — сказала Бэллард. — Вы с Ларой из одной школы или с одного района?

— Э-э, и то и другое.

— И она пошла домой?

— Да, она ушла, когда мы поехали сюда.

— Ты видел, что случилось с отцом?

— Нет, я увидел уже потом. Как он лежит там.

Габриэль не проявлял никаких эмоций, и Бэллард не заметила следов слёз на его лице. Она знала, что это ничего не значит. Люди переживают шок и горе по-разному. Странное поведение или отсутствие явных эмоций не стоит считать подозрительным.

— Ты видел на вечеринке кого-то странного или того, кто там явно был лишним? — спросила Бэллард.

— Не особо, — ответил Габриэль. — Был там один парень у кега, он не вписывался. Но это же уличная вечеринка. Кто знает.

— Его попросили уйти?

— Нет, он просто там был. Взял пиво и, думаю, ушёл. Больше я его не видел.

— Он был местный?

— Вряд ли. Я его раньше никогда не видел.

— Почему ты говоришь, что он не вписывался?

— Ну, он был белый, к тому же какой-то грязный, понимаете. Одежда и всё такое.

— Думаешь, он бездомный?

— Не знаю, может быть. Я так подумал.

— И ты видел его до стрельбы?

— Да, до. Точно. Это было до того, как все начали смотреть вверх.

— Ты сказал, его одежда была грязной. Во что он был одет?

— Серое худи и синие джинсы. Штаны были грязные.

— Это была просто грязь или мазут?

— Вроде грязь, думаю.

— Капюшон был надет или снят? Ты видел его волосы?

— Надет. Но похоже было, что он бритоголовый.

— Хорошо. А обувь? Ты запомнил её?

— Не, на обувь не смотрел.

Бэллард сделала паузу, стараясь запомнить описание незнакомца. Она ничего не записывала, решив, что лучше поддерживать зрительный контакт с Габриэлем, чтобы не спугнуть его блокнотом и ручкой.

— Кого ещё подозрительного ты заметил? — спросила она.

— Больше никого, — ответил Габриэль.

— И ты не уверен, остался ли тот парень в худи после того, как взял пиво?

— Я его больше не видел.

— Значит, когда ты видел его в последний раз, сколько оставалось до полуночи и начала стрельбы?

— Не знаю, полчаса.

— Ты видел, чтобы кто-то, например твой отец, спрашивал его, что он там делает, или просил уйти?

— Нет, это же было как вечеринка для всего квартала. Всем рады.

— Ты видел других белых на вечеринке?

— Несколько, да.

— Но они не вызывали подозрений?

— Нет.

— А этот парень вызывал.

— Ну, это была как бы вечеринка, а он был грязный. И в капюшоне, понимаете?

— Твой отец был в рабочей рубашке. Он обычно так ходил?

— Потому что на ней было его имя. Он хотел, чтобы все соседи знали, кто он. Он всегда так делал.

Бэллард кивнула. Пришло время для более сложных вопросов, и нужно было удерживать парня рядом с собой как можно дольше.

— Габриэль, ты сегодня стрелял из оружия? — спросила она.

— Нет, ни за что, — ответил Габриэль.

— Хорошо. Ты связан с «Лас-Пальмас-13»?

— О чём вы спрашиваете? Я не гангстер. Мой отец запретил.

— Не расстраивайся. Я просто пытаюсь разобраться. Ты не связан, это хорошо. Но твой отец был, верно?

— Он завязал с этим дерьмом давным-давно. Он был полностью чист.

— Хорошо, это важно знать. Но я слышала, что на вечеринке в мастерской были парни из «Лас-Пальмас». Это правда?

— Не знаю, может быть. Мой отец вырос с этими людьми. Он не мог просто выкинуть их на помойку. Но он был честным, его бизнес был легальным, у него даже партнёр был белый. Так что не надо тут начинать про «бандитские разборки». Это чушь.

Бэллард кивнула.

— Хорошо, Габриэль. Скажи мне, его партнёр был там?

— Я его не видел. Мы закончили?

— Ещё нет, Габриэль. Как зовут партнёра?

— Я не знаю. Он врач где-то в Малибу или типа того. Я видел его всего раз, когда он приехал с погнутой рамой.

— С погнутой рамой?

— Его «Мерседес». Он сдал задом во что-то и погнул раму.

— Поняла. Ладно, мне нужно от тебя ещё две вещи, Габриэль.

— Какие?

— Мне нужен номер телефона твоей девушки, и мне нужно, чтобы ты вышел со мной к машине на минуту.

— Зачем мне идти с вами? Я хочу увидеть отца.

— Тебе не разрешат увидеть отца, Габриэль. Пока нет. Я хочу тебе помочь. Я хочу, чтобы это был последний раз, когда тебе придётся говорить об этом с полицией. Но для этого мне нужно взять смывы с твоих рук, чтобы убедиться, что ты говоришь правду.

— Что?

— Ты сказал, что не стрелял сегодня. Я протру твои руки специальным средством, которое у меня в машине, и мы будем знать наверняка. После этого ты услышишь от меня только одно: мы поймали того, кто сделал это с твоим отцом.

Бэллард ждала, пока Габриэль обдумывал варианты.

— Если ты откажешься, мне придётся предположить, что ты мне солгал. Ты ведь этого не хочешь?

— Ладно, без разницы, давайте сделаем.

Бэллард сначала подошла к группе родственников, чтобы попросить у Мур ключи от машины. Мур сказала, что они остались в автомобиле. Затем Рене повела Габриэля к зоне для машин скорой помощи. Там она достала блокнот из заднего кармана. Записав номер мобильного девушки Габриэля, она набросала описание мужчины в худи. Затем открыла багажник своей машины. Достала упаковку тампонов для теста на наличие продуктов выстрела, отдельными тампонами протёрла обе руки Габриэля и запечатала их в пластиковые пакеты для отправки в лабораторию.

— Видите, никакого пороха, да? — сказал Габриэль.

— Лаборатория подтвердит это, — ответила Бэллард. — Но я и так тебе верю, Габриэль.

— И что мне теперь делать?

— Иди внутрь и будь с матерью и сёстрами. Им нужно, чтобы ты был сильным ради них.

Габриэль кивнул, и его лицо исказилось. Словно призыв быть сильным выбил у него почву из-под ног.

— Ты в порядке? — спросила Бэллард.

Она коснулась его плеча.

— Вы ведь поймаете этого парня, правда? — спросил он.

— Да, — ответила Бэллард. — Мы его поймаем.

 

Отправить