Родригес не включал сирену, ограничившись проблесковыми маячками, чтобы быстрее доставить их в больницу. Бэллард воспользовалась минутами в дороге, чтобы позвонить лейтенанту домой и доложить обстановку. Дерек Робинсон-Рейнольдс, начальник отдела детективов Голливудского участка, ответил мгновенно — Бэллард заранее предупредила его сообщением.

— Бэллард, я ждал твоего звонка раньше.

— Извините, Эл-Ти. Нам пришлось опросить кучу свидетелей, чтобы хоть как-то сориентироваться. Только что узнала, что жертва скончалась до прибытия в больницу.

— Тогда придётся вызывать Западное бюро. Знаю, они и так в мыле из-за двойного убийства вчера.

Убийствами занималось Западное бюро. Робинсон-Рейнольдс готов был передать расследование, но понимал, что его коллега из убойного отдела Западного бюро вряд ли обрадуется такому «подарку».

— Сэр, вы, конечно, можете это сделать, но я пока не определила, что именно произошло. В полночь многие палили из оружия. Непонятно, случайность это или умысел. Я сейчас еду в больницу, чтобы осмотреть тело.

— А свидетели ничего не видели?

— Те, кто остался, — нет. Они видели жертву уже на земле. А кто видел сам момент, те разбежались до приезда патрульных.

Возникла пауза: лейтенант обдумывал следующий шаг.

Они были в квартале от больницы. Бэллард заговорила первой, не дожидаясь ответа Робинсон-Рейнольдса.

— Дайте мне заняться этим, Эл-Ти.

Робинсон-Рейнольдс молчал. Бэллард привела свой аргумент.

— Западное бюро занято двойным убийством. Мы даже не знаем, что это было. Позвольте мне пока поработать, а утром посмотрим, что к чему. Я вам позвоню.

Лейтенант наконец заговорил.

— Не знаю, Бэллард. Не уверен, что хочу, чтобы ты вела это в одиночку.

— Я не одна. Я с Лизой Мур, помните?

— Точно, точно. По тому делу ничего? — Он спрашивал о «Полуночниках».

— Пока тихо. Мы подъезжаем к Голливудской пресвитерианской. Семья жертвы здесь.

Это подтолкнуло Робинсон-Рейнольдса к решению.

— Ладно, пока не буду вызывать Западное бюро. Пока что. Держи меня в курсе. В любое время, Бэллард.

— Вас поняла.

— Ну, добро.

Робинсон-Рейнольдс повесил трубку. Телефон Бэллард завибрировал от входящего сообщения, когда Родригес останавливался позади её машины, оставленной Мур в зоне для скорых.

— Это был Дэш? — спросил Родригес. — Что он сказал?

Он назвал лейтенанта сокращённым именем, которое использовали многие в участке за глаза. Бэллард проверила сообщение. Оно было от Мур: «Здесь никто не говорит по-английски».

— Он дал нам зелёный свет, — ответила Бэллард.

— Нам? — переспросил Родригес.

— Вероятно, ты мне там тоже понадобишься.

— Сержант Байрон приказал мне вернуться бегом.

— Сержант Байрон не ведёт расследование. Веду его я, и ты со мной, пока я не скажу обратное.

— Вас понял — только вы ему сообщите.

— Сообщу.

Бэллард нашла Мур в зале ожидания приёмного покоя. Её окружала группа плачущих женщин и один мальчик-подросток. Семье Раффа только что сообщили страшную новость о муже и отце. Жена, три взрослые дочери и сын пребывали в состоянии шока, горя и гнева.

— Ох, блин, — выдохнул Родригес, когда они подошли ближе.

Никому не нравится вторгаться в чужое горе, вызванное внезапной смертью.

— Слышала, ты хочешь когда-нибудь стать детективом, Ви-Род? — спросила Бэллард.

— Ещё бы, чёрт возьми, — ответил Родригес.

— Тогда помоги детективу Мур опросить семью. И не просто переводи. Задавай вопросы. Враги, связи с «Лас-Пальмас», кто ещё был сегодня в мастерской. Узнай имена.

— Хорошо, а вы? Куда вы...

— Мне нужно осмотреть тело. Потом присоединюсь к вам.

— Понял.

— Отлично. Предупреди детектива Мур.

Бэллард отделилась от него и подошла к стойке регистрации. Вскоре её проводили к посту медсестры в центре приёмного покоя, окружённому смотровыми боксами, разделёнными шторами. Она спросила медсестру, перевезли ли уже тело жертвы стрельбы, и получила ответ, что больница ждёт коронеров. Медсестра указала на закрытую штору.

Бэллард отодвинула пастельно-зелёную занавеску, вошла в бокс с одной койкой и задёрнула её за собой. Тело Хавьера Раффа лежало на спине. Его даже не пытались накрыть. Рубашка — синяя рабочая роба с нашивкой имени в овале — была расстёгнута, на груди оставалась проводящая мазь, вероятно, от дефибриллятора. На смуглой коже груди и шеи виднелись белёсые пятна. Глаза были открыты, изо рта торчала резиновая трубка. Бэллард знала, что её вставили перед применением дефибриллятора.

Бэллард достала пару чёрных латексных перчаток из отделения на поясе и натянула их. Обеими руками она осторожно повернула голову покойного, чтобы найти входное отверстие. Волосы у него были длинные и кудрявые, но она нашла рану в верхней части затылка, под волосами, слипшимися от крови. Судя по расположению, выходного отверстия не было. Пуля осталась внутри, что с точки зрения криминалистики было удачей.

Она наклонилась ниже над койкой, чтобы лучше рассмотреть рану. Бэллард предположила, что пуля была малого калибра, и заметила, что некоторые волоски вокруг опалены. Это означало, что выстрел был произведён с расстояния менее фута — почти в упор. В волосах Хавьера Раффа она разглядела крупинки сгоревшего пороха.

В этот момент Бэллард поняла: это не несчастный случай. Раффа убили. Убийца воспользовался моментом, когда все смотрели в полуночное небо и вокруг гремели выстрелы, поднёс пистолет к голове Раффа и нажал на спуск. И в этот же момент Бэллард поняла, что хочет вести это дело, что она найдёт способ сохранить это открытие в тайне, пока не погрузится в расследование настолько глубоко, что её уже нельзя будет отстранить.

Она знала: раскрытие этого дела может стать тем спасательным кругом, который ей так нужен.

 

Отправить