Эта история крутилась в новостях по ТВ, радио и в интернете два дня, во многом подогреваемая поспешно созванной пресс-конференцией в административном здании полиции («PAB»), на которой официальный представитель департамента попытался преуменьшить значимость репортажа «Таймс». Он заявил, что доказательная база, связывающая преступления, слаба, но тот факт, что в каждом случае действовали двое преступников, казалось, объединял эти дела. К счастью для департамента, штурм Капитолия забил эфирное время и газетные полосы, и история исчезла в водовороте более крупного события. Бэллард так и не получила вестей от Робинсона-Рейнольдса, хотя его молчание, казалось, подтверждало его уверенность в том, что именно она была первоначальным источником утечки. Также Бэллард не получила ответа от Лизы Мур, даже с опровержением обвинения, которое она оставила в голосовом сообщении.

Еще одной историей, не получившей широкой огласки, стал арест уважаемого дантиста по обвинению в сговоре с целью убийства. Бэллард теперь была отстранена от этого дела, но из разговора с Россом Беттани поняла, что расследование движется медленно. Хотя арест Джейсона Эбботта был освещен в СМИ, участие Денниса Хойла в качестве сотрудничающего свидетеля и бывшего копа Кристофера Боннера в роли наемного убийцы успешно держалось в тайне. Бэллард знала, что это не останется тайной навсегда, особенно когда начнутся судебные слушания, но департамент всегда действовал согласно негласной политике: размазывать удары по репутации во времени, насколько это возможно.

В субботу Бэллард ответила на звонок Гарретта Сингла, который спросил, не хотят ли она и ее новая собака отправиться в поход. Бэллард ранее отправила ему фото Пинто. Он предложил Элизиан-парк, потому что там много тени. Бэллард не гуляла по Элизиан-парку с тех пор, как была курсантом в соседней полицейской академии. Она подумала, что Пинто это понравится, и, как заметил Сингл, тропа там удобная для собак и, вероятно, менее людная, чем другие популярные места. Бэллард согласилась встретиться там, так как Сингл ехал из своего дома в Актоне, далеко по другую сторону гор Сан-Габриэль. Бэллард знала об этом местечке: там жило много пожарных, потому что они ездили на работу и обратно всего раз в неделю — три дня дежурства в пожарной части, потом четыре выходных. Пару двухчасовых поездок в неделю — не проблема.

В понедельник утром Бэллард проснулась в Актоне, проведя последние тридцать шесть часов с Синглом. Его дом был втиснут в скалистый склон в долине Антилоп, где, как он предупредил ее, свободно бродили койоты и рыси. Пока Гарретт принимал душ, она сварила кофе и вышла на заднюю веранду, откуда открывался вид на сад, над которым, по его словам, он работал месяцами. Она накинула на плечи плед с дивана. Время с Синглом прошло хорошо, но Бэллард все время чувствовала беспокойство и разочарование. Ее вытеснили отовсюду. Дело Раффы перешло в прокурорскую фазу, так что это беспокоило ее меньше, чем полное отстранение от расследования «Полуночников». Разочарование удваивал тот факт, что Синди Карпентер заклеймила ее позором, а от Лизы Мур не было ни слуху ни духу о ходе дела. Это не вселяло уверенности в то, что кто-то приближается к идентификации и поимке команды насильников.

Она мерила шагами пространство среди кустарника, прокручивая в голове факты дела, когда услышала, как сзади подошел Сингл. Одной рукой он обнял ее, а другой отвел волосы с затылка и поцеловал.

— Что думаешь? — спросил он.

— О чем? — уточнила она.

— О виде. Посмотри на это место.

Бэллард даже не заметила. Она не смотрела дальше своих мыслей о деле.

— Красиво, — сказала она. — Сурово.

— Так и есть, — согласился Сингл. — За это я его и люблю.

— Нет, ты любишь его за стоимость недвижимости и открытое пространство. Копы и пожарные всегда хотят простора.

— Верно. Но должен быть честным. Мне нравятся эти острые хребты.

— Тогда и я должна быть честной. Это слишком далеко от воды.

— О чем ты? Река Санта-Клара прямо за тем хребтом.

— Да, я говорю об океане. Тихом океане. Насколько я слышала, серфить на реке Санта-Клара нельзя, даже когда в ней есть вода.

— Но это хороший контрапункт, горы и океан, разве нет? У пустыни и пляжа есть как минимум одна общая черта.

— Песок?

— Угадала.

Сингл рассмеялся, и когда он замолчал, Бэллард услышала, как на кухонном столе внутри жужжит ее телефон. Впервые за тридцать шесть часов; она думала, что находится вне зоны покрытия, но вот он — звонок.

— Попробую ответить, — сказала она.

— Да ладно тебе, — сказал Сингл. — Мы тут о будущем говорим.

Она поспешила в дверь, но телефон замолк до того, как она до него добралась. Номер был городским, но незнакомым. Она колебалась, стоит ли перезванивать вслепую. Это могло касаться слушания «Совета по правам». Она все еще не знала, состоится ли оно по расписанию после того, как ее сняли с отстранения, а потом снова вернули. Она ждала, и вскоре на экране появилось уведомление о голосовом сообщении. Она неохотно прослушала его.

«Детектив Бэллард, это Карл Шеффер из Бюро уличного освещения. Я видел всю шумиху в новостях про так называемых "Полуночников", и догадываюсь, что это ваше дело и шило вроде как вылезло из мешка. Но на случай, если это все еще важно, хотел сообщить, что сегодня мы получили заявку на ремонт фонаря в Хэнкок-Парке, и я на связи, если хотите узнать подробности».

Бэллард тут же перезвонила Шефферу.

— Детектив, как вы?

— Я в порядке, мистер Шеффер. Получила ваше сообщение. Вы уже отправили кого-нибудь чинить фонарь?

— Нет, еще нет. Решил сначала свериться с вами.

— Кто оставил заявку?

— Один парень, мы его знаем, он кто-то вроде мэра Виндзор-сквер. Это не на его улице, но люди там просто знают, что он — тот самый человек, к которому идут по вопросам уличного освещения и других соседских дел. Он позвонил сегодня утром. Как раз сейчас, по сути. Прямо перед тем, как я набрал вам.

— Можете назвать его имя?

— Джон Уэлборн.

Шеффер также дал Бэллард номер телефона, с которого звонил Уэлборн, чтобы оставить заявку.

— Я был прав насчет «Полуночников» — это из-за них вы приходили по поводу фонарей?

— С чего вы взяли? В газетах было что-то про уличные фонари?

— Я не видел. Просто сложил два и два. В газете сказано, что напали на трех разных женщин, а вы спрашивали про три разных фонаря.

— Мистер Шеффер — Карл — думаю, из вас вышел бы толковый детектив, но, пожалуйста, не говорите об этом никому. Это не подтверждено окончательно, и огласка может повредить расследованию.

— Полностью понимаю, детектив. Я никому не сказал ни слова и, конечно, не скажу. Но спасибо за комплимент. Когда-то давно я подумывал стать копом.

Сингл вошел с улицы и увидел серьезное выражение на лице Бэллард. Он развел руками, словно спрашивая, может ли он чем-то помочь. Бэллард покачала головой и продолжила разговор с Шеффером.

— Можете дать мне адрес фонаря, о котором идет речь, мистер Шеффер? — спросила она.

— Конечно могу, — ответил Шеффер. — Сейчас посмотрю.

Он продиктовал адрес на Норт-Ситрус-авеню.

— Между Мелроуз и Беверли, — услужливо добавил он.

Бэллард поблагодарила его и отключилась. Посмотрела на Сингла.

— Мне нужно ехать, — сказала она.

— Уверена? — спросил он. — Мне на смену только завтра. Я думал, может, возьмем собаку и...

— Я должна. Это мое дело.

— Я думал, у тебя больше нет дел.

Бэллард не ответила. Она пошла в его спальню, чтобы собрать вещи и вытащить Пинто из переноске, где он спал. Она пользовалась одеждой из сумки для серфинга, которую держала в машине, а Пинто угощался консервами из минимаркета в том, что в Актоне считалось центром города. Ее пребывание у Сингла началось просто с домашнего ужина барбекю на заднем дворе — в Элизиан-парке он признался, что гордится своим умением готовить барбекю, и она решила это проверить.

Выгуляв Пинто в зарослях вокруг дома Сингла, она погрузила вещи и собаку в «Дефендер» и была готова ехать.

У открытой двери он поцеловал ее на прощание.

— Знаешь, это могло бы сработать, — сказал Сингл. — Ты держишь квартиру в городе и серфишь, пока я на смене. Три дня на воде, четыре в горах.

— Думаешь, раз ты делаешь отличный сэндвич с курицей, девушка сразу растает и упадет в твои объятия, да? — усмехнулась она.

— Ну, я еще делаю отличную грудинку, если ты вернешься к красному мясу.

— Может, в следующий раз я сдамся.

— Так следующий раз будет?

— Многое будет зависеть от этой грудинки.

Она мягко оттолкнула его и села в «Дефендер».

— Будь осторожна, — сказал он.

— И ты, — ответила она.

По дороге на юг в город она подождала, пока проедет долину Санта-Кларита и появится стабильная связь, прежде чем набрать номер Джона Уэлборна. Звонок прошел в «Larchmont Chronicle», местную газету, обслуживающую Хэнкок-Парк и окрестности, где, как она узнала, он был издателем, редактором и репортером. Тот факт, что он представитель СМИ, делал звонок немного рискованным. Бэллард нужна была информация от него, но она не хотела, чтобы это попало в его газету.

— Мистер Уэлборн, это детектив Бэллард из полиция Лос-Анджелеса. Могу я поговорить с вами пару минут?

— Да, конечно. Это по поводу статьи?

— Какой статьи?

— Мы опубликовали историю в четверг о сборе средств для офицера из отдела Уилшир, потерявшего жену из-за ковида.

— О, нет, не это. Я из Голливудского отдела. Мне нужно поговорить с вами неофициально о том, что не связано с газетой. Я не хочу, чтобы это попало в печать — по крайней мере, пока. Это разговор не под запись. Хорошо?

— Без проблем, детектив Бэллард. Мы выходим раз в месяц, и до дедлайна все равно пара недель.

— Хорошо. Спасибо. Я хочу спросить о вашем звонке сегодня утром в Бюро уличного освещения. Вы оставили сообщение о неработающем фонаре на Норт-Ситрус-авеню.

— Э-э, да, я оставил сообщение, но, детектив, я не предполагал, что было совершено какое-то преступление.

— Конечно нет. Но это может иметь связь с делом, которое мы расследуем. Поэтому нас оповестили, и именно эту часть я хочу сохранить в тайне.

— Я понимаю.

— Можете сказать, кто сообщил вам о неработающем фонаре?

— Это хорошая подруга моей жены, Марты. Ее зовут Ханна Стовалл. Она знала, что может позвонить мне, а я оповещу соответствующие службы. Большинство людей даже не знают, что у нас есть «Бюро уличного освещения». Но они знают, что я знаю людей, которые знают людей. Они идут ко мне.

— И она позвонила вам?

— Вообще-то нет, она отправила имейл моей жене, прося совета. Дальше я взял это на себя.

— Понятно. Можете сказать, что вы знаете о Ханне Стовалл? Например, сколько ей лет, по-вашему?

— О, я бы сказал, чуть за тридцать. Она молодая.

— Она замужем, живет одна, с соседями — как?

— Не замужем, и я почти уверен, что живет одна.

— А вы знаете, кем она работает?

— Да, она инженер. Работает в Департаменте транспорта. Не уверен, чем именно занимается, но могу спросить у Марты. Звучит так, будто вы проверяете, подходит ли она под какой-то профиль.

— Мистер Уэлборн, я не могу сейчас поделиться с вами сутью расследования.

— Я понимаю, но, конечно, умираю от любопытства: что происходит с нашей подругой. Она в опасности? Можете сказать мне это?

— Я...

— Погодите — это насчет «Полуночников»? Это в том же районе, где были по крайней мере два нападения.

— Мистер Уэлборн, мне нужно, чтобы вы перестали задавать вопросы. Я просто хочу заверить вас, что ваша подруга не в опасности, и мы предпримем все возможные меры предосторожности, чтобы так и оставалось.

Бэллард попыталась сменить тему.

— Теперь скажите, где находится фонарь по отношению к ее дому? Как близко?

— Насколько я понимаю, прямо перед ее домом. Поэтому она и заметила: в один вечер горел, в следующий — погас.

— Хорошо, а можете дать мне номер телефона Ханны Стовалл?

— Сходу не скажу, но могу найти. Могу я перезвонить вам на этот номер через несколько минут? Мне просто нужно позвонить жене.

— Да, я на этой линии. Но, мистер Уэлборн, пожалуйста, не говорите жене, о чем речь, и пожалуйста, не звоните Ханне по этому поводу — ни вы, ни ваша жена. Мне нужно, чтобы линия была свободна, я позвоню ей сама.

— Конечно, я просто скажу ей, что номер нужен для заявки на ремонт фонаря.

— Спасибо.

— Ждите, детектив. Я сейчас перезвоню.

 

Отправить