Вскрытие было рутинным, за исключением того, что вид обнаженного тела Хавьера Раффы на секционном столе продемонстрировал Бэллард, на какие жертвы он пошел, чтобы вырваться из бандитской жизни и стать примером для своего сына Габриэля. Помимо того, что она уже видела на шее, по всей груди, животу и рукам расходились шрамы от лазерного сведения татуировок — болезненная карта очищения. Бэллард прикинула, что на избавление от всех чернил ушли годы. Это напомнило ей о монахах, истязавших себя плетьми и веригами ради искупления грехов. Какими бы ни были грехи Хавьера Раффы, он заплатил за них высокую цену.

На теле осталась только одна татуировка — на левой лопатке. Это было солнце над водой. Никаких символов или слов, указывающих на принадлежность к банде.

— Ну, одну он все-таки оставил, — заметил доктор Звадер, заместитель медэксперта, проводивший вскрытие. — Заходящее солнце.

Бэллард поняла, что невозможно с уверенностью сказать, восходящее это солнце или заходящее, хотя смысл от этого менялся кардинально.

— Забавно, — сказала она. — А я подумала, что это восход.

— Это Калифорния, — возразил Звадер. — Солнце должно садиться.

Бэллард кивнула. Скорее всего, он был прав, но от этой мысли ей стало не по себе. Закат означал конец дня. Восход — начало. Надежду. Она гадала, знал ли Раффа, что его время истекает.

Бэллард оставалась в секционной до тех пор, пока Звадер не извлек пулю, убившую Раффу, из носового хряща. Она прошла через мозг, войдя у верхушки черепа, мгновенно убила его и застряла за переносицей.

— Думаю, он смотрел вверх на фейерверк, когда умер, — сказал Звадер.

— Это так грустно, — отозвалась Бэллард.

— Ну, это лучше, чем знать, что смерть идет за тобой, и бояться, — ответил Звадер.

Бэллард кивнула. Возможно.

Пуля была сильно деформирована сначала ударом о череп, а затем о хрящ. Звадер упаковал снаряд в пакет, надписал свое имя и номер дела коронера, после чего передал его Бэллард.

Бэллард направилась в отдел баллистики, чтобы сдать пулю для сравнительного анализа в базе данных «NIBIN». Шансов на успех было еще меньше, чем со сравнением гильз, из-за повреждений пули. База данных предназначалась в основном для гильз. Настолько, что сравнение пуль откладывали в долгий ящик, и Бэллард знала, что ждать результатов прямо сейчас не имеет смысла. Ей повезет, если она услышит хоть что-то в течение недели.

По пути она ответила на звонок от Карла Шеффера, начальника участка «BSL».

— Есть один. Новый.

— Фонарь не работает?

— Да, только что поступил звонок. На Аутпост.

— Прежде всего, мистер Шеффер, спасибо, что не забыли позвонить.

— Без проблем. Ваша визитка у меня прямо на столе.

— Есть какие-то подробности?

— Нет, она просто сказала, что фонарь у ее дома перегорел. Я собирался отправить грузовик, но решил сначала свериться с вами.

— Спасибо. Не отправляйте грузовик. Дайте мне сделать пару звонков, может, получится сначала прислать туда экспертов по отпечаткам. Я или кто-то из моих коллег позвоним вам, когда можно будет ремонтировать.

— Понял вас, детектив.

— И Карл, я хочу, чтобы вы не забывали звонить мне, когда поступают такие заявки, но не уверена, что хочу, чтобы моя визитка лежала у вас на столе. Помните, я просила держать это в тайне, а у вас в кабинете табельные часы. Там все отмечаются, верно?

— Верно, я понял. Убираю в ящик прямо сейчас.

— Спасибо, Карл. Можете дать точный адрес или местоположение фонаря и имя человека, который звонил?

Шеффер продиктовал данные. Фонарь находился в нижней части Аутпост-Драйв, извилистой дороги на холмах, идущей от Франклин-авеню на север до самого Малхолланд-Драйв. Бэллард подумывала отмахнуться от наводки Шеффера, потому что до следующих праздничных выходных оставалось еще одиннадцать дней, а в предыдущих случаях с фонарями что-то происходило всего за день или около того до нападения «Полуночников». Но Аутпост находился прямо через перевал Кауэнга от Делла. Первые два нападения произошли примерно в том же районе — по крайней мере, в одной патрульной зоне. Случай в Делле мог стать началом второго кластера.

Также приходилось учитывать, что четвертое нападение уже могло произойти в прошедшие выходные и о нем еще не сообщили. В итоге она решила, что игнорировать наводку Шеффера нельзя.

Сдав пулю, убившую Хавьера Раффу, в отдел баллистики, Бэллард поехала на Аутпост и нашла указанный фонарь. Она остановила машину у обочины, чтобы выйти и осмотреть его. Это был фонарь типа «желудь», как в Делле. Явных следов взлома на крышке лючка у основания столба она не заметила. Фонарь стоял прямо напротив дома, откуда поступила жалоба. Женщину, которая жила там и позвонила, звали Эбигейл Сена. Дом представлял собой то, что Бэллард называла «испанским рамблером»: одноэтажный, широкий, с красной черепичной крышей и белым оштукатуренным фасадом. Вдоль фасада под каждым окном тянулись кусты и другая растительность. Был также пристроенный гараж, напомнивший Бэллард дом Синди Карпентер и предполагаемый путь проникновения нападавших.

Сначала Бэллард позвонила в криминалистический отдел и запросила выезд экспертов для снятия отпечатков с лючка фонаря. Затем набрала Мэтта Ньюмайера и рассказала о звонке Карла Шеффера из «BSL».

— Что думаешь? — спросил Ньюмайер. — Они меняют тактику? Почерк не сходится.

— Трудно сказать, — ответила Бэллард. — Но мы также должны учитывать: если это они, то, возможно, все уже случилось в эти выходные. Они напали на двух женщин, а о фонаре сообщили только сейчас.

— Черт, ты права. Это может быть незаявленный случай.

— Я могу приехать и посидеть в засаде в районе сегодня вечером — не привлекая внимания, — но сейчас мне нужно немного отключиться. Я держусь на парах. Я подумала, твои ребята могли бы пробить, кто живет в этом квартале, может, выяснить, живет ли эта Эбигейл Сена одна или есть ли другие одинокие женщины в этом квадрате домов.

— Да, сделаем. Ты иди поспи. И не волнуйся насчет вечера. Я знаю, у тебя выходной. Если решим устроить засаду, мы все организуем. Может, стоит приучать Лизу работать по ночам.

Это подсказало Бэллард, что Робинсон-Рейнольдс не сообщил Ньюмайеру об отмене перевода Мур в ночную смену. Ей было неприятно скрывать это от такого хорошего парня, как Ньюмайер, но она была связана приказом лейтенанта. И участвовать в его командных играх ей не хотелось.

— Принято, — сказала Бэллард. — Скинь мне имейл, если все организуете. Просто хочу быть в курсе.

— Заметано, Рене. Приятных снов.

— Да, посмотрим насчет... О, погоди, Лиза и Ронин забрали остальные анкеты Ламбкина?

— Они как раз поехали за ними. Поехали вместе, решили не разделяться.

— Поняла. Ну, дай знать и об этом тоже. Было бы здорово найти тройное пересечение по всем трем.

— Это бы упростило нам работу.

— Вас поняла.

Бэллард отключилась и решила, что пора завязывать с этим «Вас поняла» в конце разговора. Это начинало надоедать. Когда она наклонилась, чтобы повернуть ключ зажигания, то заметила движение слева и увидела, как поднимается дверь гаража в доме Эбигейл Сены.

Внутри стоял серебристый «Мерседес Гелендваген», и вскоре вспыхнули стоп-сигналы, а за ними — фонари заднего хода. «Мерседес» выехал из гаража, и большая дверь поползла вниз. Из-за тонировки Бэллард видела только силуэт водителя, но по прическе предположила, что это женщина. «Мерседес» сдал задом на улицу и направился вниз к светофору на Франклин, в двух кварталах отсюда.

Бэллард смертельно устала, но любопытство следователя — одновременно дар и проклятие — взяло верх. Она развернулась и поехала за «Гелендвагеном». Ей хотелось взглянуть на Эбигейл Сену — если это она — и проверить, подходит ли она под профиль жертвы, установленный по первым трем случаям «Полуночников».

Она следовала за «Мерседесом» на восток по Франклин в сторону Лос-Фелис. Бэллард подумала, что, по крайней мере, окажется рядом с домом, когда это маленькое упражнение закончится.

На мобильный поступил звонок с неизвестного номера. Она ответила простым «алло», так как технически была не на службе.

— Детектив Бэллард, Росс Беттани, убойный отдел Западного бюро. Нам нужно встретиться, чтобы я мог забрать то дело с гангстером и посмотреть, что у вас есть.

Бэллард помедлила, формулируя ответ.

— Я только что с вскрытия, и это не дело с гангстером.

— Мне сказали, парень был из «Лас-Пальмас».

— Был. Он вышел из банды много лет назад. Это не бандитские разборки.

— Ну, мои последние два были именно такими, так что это приятная перемена. Когда можем встретиться? Моя напарница, Дениз Кирквуд, сегодня отсутствует — взяла отгул к выходным, — но завтра будет. Может, мы к вам заскочим завтра?

Бэллард почувствовала облегчение. Ей нужно было поспать. Она увидела, как «Мерседес», за которым она следила, свернул с Франклин на парковку супермаркета «Гельсонс» на Каньон-Драйв. Сквозь усталость пробился слабый разряд адреналина, потому что она знала из анкеты Синди Карпентер, что та закупалась в этом «Гельсонс», как и одна из других жертв.

— Завтра подойдет, — сказала Бэллард. — Я еду домой спать впервые за сутки. Во сколько? Где?

— Мы приедем к вам в Голливуд, — предложил Беттани. — Потом сможем осмотреться на месте, продолжить с того, где вы остановились. Как насчет девяти в Голливудском отделе? Выспитесь к этому времени?

Последний вопрос он задал добродушно, но Бэллард зацепилась за фразу «где вы остановились». Эти слова ее задели, и она снова заколебалась, стоит ли отдавать дело. Ее хорошая работа. Хорошая работа Босха. Ей хотелось быть там, когда они прижмут четырех дантистов и Кристофера Боннера. Если Беттани и Кирквуд вообще смогут их связать.

— Вы еще там, Бэллард? — поторопил Беттани.

— Да, в девять в участке нормально, — ответила Бэллард. — Если хотите сделать что-то сегодня, можете выписать ордер на обыск деловой документации жертвы. У меня не было времени пройтись по его офису в мастерской.

— Понял. Наверное, подожду до завтра. Дениз у нас пишет ордера.

Бэллард знала эту рутину. Детектив-мужчина берет на себя роль альфы, заставляя женщину заниматься бумажной волокитой и рутиной.

— Так, Голливудский отдел — где именно? — спросил Беттани.

— Можем встретиться в комнате опергруппы, — сказала Бэллард. — Она сейчас не занята.

— Какая опергруппа, верно? — хмыкнул Беттани.

Вопрос был риторическим. Он имел в виду засуху в активной полицейской работе в наши дни.

Бэллард решила не развивать эту тему.

— Увидимся завтра, — сказала она.

Она убрала телефон и наблюдала, как «Мерседес», за которым она вела хвост, паркуется на месте для инвалидов, отмеченном синей краской, прямо перед магазином. Бэллард остановилась в проезде парковки, чтобы понаблюдать. Глянула в зеркало и увидела, что сзади подъехала другая машина, но места для объезда хватало. Через несколько секунд дверь «Гелендвагена» открылась, и женщина воспользовалась подножкой, чтобы спуститься на землю.

На вид ей было за шестьдесят, седые волосы собраны в хвост. На лице — черная маска с принтом огромных красных губ. Выглядело кричаще, но Бэллард предположила, что женщина находит это забавным. Она взяла свои многоразовые сумки и направилась к автоматическим дверям магазина. Никаких признаков физических ограничений у нее не наблюдалось.

Женщина выпадала далеко за пределы возрастного диапазона трех известных жертв. Бэллард решила: если фонарь напротив ее дома был выведен из строя «Полуночниками», то их целью был кто-то другой на Аутпост. Она решила, что сверится с Ньюмайером насчет их проверки улицы, когда выспится.

От «Гельсонс» до ее дома было всего десять минут. Войдя в квартиру, она прямиком направилась в спальню, положила пистолет, значок и наручники на тумбочку, сбросила одежду прямо на пол и переоделась в спортивные штаны, оставленные на кровати с прошлого сна. Она поставила будильник на телефоне на шесть часов, затем заползла под одеяло не застеленной постели, слишком уставшая даже для того, чтобы почистить зубы.

Она вставила поролоновые беруши с тумбочки, чтобы заглушить обычные дневные звуки города, и натянула маску для сна, чтобы отгородиться от света.

Через десять минут она отключилась от мира, провалившись лицом в глубокий сон, где вода вокруг нее была черной, а в пустоте плавали кричащие красные губы.

 

Отправить