Отметившись в дежурной части у лейтенанта Риверы, Бэллард направилась в детективное бюро, чтобы попытаться идентифицировать Боннера. Действующий список сотрудников департамента был легко доступен через внутренний сайт. В штате числилось двое Боннеров, но одна была женщиной, Энн-Мари, а мужчина, Горацио-младший, еще не служил в то время, когда Хавьер Раффа откупался от «Лас-Пальмас 13». В лучшем случае эти двое могли быть родственниками того Боннера, которого она искала. Но спрашивать их было нельзя. Их лояльность будет на стороне отца, дяди или кто он им там. Они предупредят Боннера, что Бэллард его ищет, раньше, чем она до него доберется.

В каждом дивизионе была так называемая «пенсионная книга». Это папка, обновляемая ежегодно, со списком отставных офицеров, получающих пенсию — то есть живых. Мертвых офицеров отследить труднее всего. Записи в книге включали контакты экс-офицера, номер значка, серийный номер, даты начала и окончания службы, а также последнее место назначения перед отставкой. Книгу использовали для связи с бывшими сотрудниками в ходе расследований, касающихся их деятельности во время службы. Особенно это пригождалось в «висяках».

Экземпляр пенсионной книги Голливудского отдела хранился в кабинете лейтенанта детективов, который был заперт, так как у Робинсона-Рейнольдса в воскресенье вечером был выходной. Не смутившись, Бэллард использовала набор отмычек, который хранила в своем шкафу, чтобы открыть простой замок на ручке. Белая папка стояла на полке за столом лейтенанта среди различных инструкций. Зная, что нарушает границы, она действовала быстро. Открыла книгу на столе лейтенанта и быстро просмотрела алфавитный список на букву «Б».

Она нашла двоих: Горацио Боннера, ушедшего в отставку в 2002-м (он не мог быть тем, кого искала Бэллард, но, вероятно, был отцом кого-то из нынешних Боннеров), и Кристофера Боннера, который ушел в отставку семь лет назад после двадцати лет службы. Его звание и последнее назначение значились как детектив первого класса в Голливудском отделе. Это удивило Бэллард. Она никогда не слышала о Кристофере Боннере. Она пришла в отдел через два года после его ухода, но все же не могла припомнить, чтобы видела или слышала о деле с его именем. Загадку усугубляло то, что Босх не отреагировал на имя, хотя их работа в Голливуде, казалось, должна была пересекаться по времени. Правда, она не была уверена, в каком именно году Босх ушел из Голливудского отдела в Открыто-Нераскрытый отдел в центре.

Положив папку на стол, она достала телефон и сфотографировала запись о Кристофере Боннере. Делая это, она заметила желтый блокнот для заметок на краю рабочей зоны стола. На верхнем листке Робинсон-Рейнольдс написал «Бэллард» и больше ничего. Очевидно, напоминание сказать ей что-то или получить что-то от нее. Или, возможно, поговорить о ней с кем-то другим. Бэллард не могла придумать повод, так как последний раз Робинсон-Рейнольдс был в кабинете, чтобы написать записку, в дневную смену в канун Нового года. Ничего из того, во что она была вовлечена сейчас, тогда еще даже не произошло, за исключением текущего расследования первых двух нападений «Полуночников».

Она отмахнулась от вопроса, убрала телефон в карман и вернула пенсионную книгу на место. Оставила кабинет в том же виде, в каком он был, и заперла дверь за собой.

За своим временным столом Бэллард перенесла информацию о Боннере с фото на экран компьютера. Боннер жил в Сими-Вэлли — по крайней мере, туда отправляли его пенсионные чеки. Это был анклав копов за пределами Лос-Анджелеса в округе Вентура. Достаточно близко, чтобы жить там во время службы в полиции. Многие так и делали. Это также помещало его рядом с долиной Сан-Фернандо, где в «Краун Лабс» сходились нити четырех дантистов.

Бэллард встала и вернулась в дежурную часть. Лейтенант Ривера сидел за столом с капкейком в руке. Рядом стоял поднос с пирожными. Увидев Бэллард, он указал кексом на поднос.

— Благодарность от граждан, — сказал он. — Угощайся.

— В наши дни такое лучше сначала проверять в лаборатории, — заметила Бэллард. — Сенна гликозид, знаешь?

— Что это за хрень?

— Слабительное. Активный ингредиент «Экс-Лакс».

Ривера уставился на покрытый шоколадной глазурью кекс в своей руке; в голове у него, вероятно, пронеслись картины очереди поедателей кексов в туалет. Он уже снял бумажную формочку. Нерешительно он положил кекс на салфетку на столе.

— Спасибо большое, Бэллард, — буркнул он.

— Просто забочусь о тебе, Эл-Ти. Хочешь, позвоню в лабораторию?

— Зачем пришла, Бэллард? На западном фронте без перемен.

— Знаю. Хотела спросить про Кристофера Боннера.

— Боннер? А что с ним?

— Ты его знаешь?

— Конечно. Он здесь работал.

— Якобы работал детективом.

— Да, на твоем месте.

— В смысле?

— Работал в «ночном шоу» вплоть до того дня, как выдернул чеку.

Бэллард была поражена совпадением, но это объясняло, почему его имя ей незнакомо. Детективы ночной смены обычно передают дела дневным. В результате они формально не числятся ведущими во многих делах. Это также могло объяснить, почему Босх не узнал имя.

— Значит, ты должен был знать его довольно хорошо, — сказала она.

— Ну да, наверное, — ответил Ривера. — Как и ты, он работал на меня.

Бэллард не стала поправлять его насчет того, кому она на самом деле подчиняется.

— Ты сказал «в день, когда выдернул чеку», — уточнила она. — Что-то случилось, из-за чего он уволился?

— Не знаю, Бэллард. Просто ушел. Может, сыт был по горло всем этим дерьмом. Мне не нужно тебе рассказывать, что вы видите там в ночную смену.

— Нет, не нужно.

— Почему ты спрашиваешь про Криса?

— Да так, его имя всплыло в связи с убийством в четверг вечером. Он знал семью еще с тех времен. Просто стало любопытно.

Бэллард надеялась, что ее ответ удовлетворит Риверу и не вызовет подозрений. Чтобы отвлечь внимание, она наклонилась над подносом с кексами, придерживая волосы, чтобы они не попали в глазурь.

— Знаешь, — сказала она. — По-моему, выглядят они нормально. Не возражаешь, если возьму один?

— Ни в чем себе не отказывай.

Она выбрала ванильный кекс с белой глазурью.

— Спасибо. В ванильном трудно что-то спрятать.

Она направилась к двери.

— Я на месте, если понадоблюсь.

— Позвоню, — бросил Ривера.

Вернувшись в детективное бюро, она выбросила кекс в мусорную корзину под столом. Затем достала телефон и позвонила Босху, надеясь, что он еще не лег спать.

— Нашла его? — спросил он.

— Думаю, да. И прикинь — он был на моем месте здесь, в Голливуде.

— В смысле? Детектив «ночного шоу»?

— Именно. Он ушел на пенсию за два года до моего прихода, и думаю, он мог быть здесь, когда был ты.

— Я, наверное, схожу с ума. Не помню этого имени.

— Вероятно, вы никогда не пересекались. С глаз долой, из сердца вон.

— Он все еще местный?

— Сими-Вэлли.

— Что ж, это вписывается в нашу схему. Похоже, он и есть «денежный мешок». А он же человек с «П-двадцать-два»?

— Пока неясно.

— Как будешь действовать?

— До завтра особо ничего не сделаешь. Но я могу прочесать архивы, посмотреть, есть ли что-то, связывающее точки.

— Хорошая мысль.

— Ага. Так что давай я займусь этим, а ты поспи, и я дам знать, если что-то найду утром после смены. К тому времени я, вероятно, буду знать, осталось ли дело за мной.

— Удачной охоты.

Это было традиционное прощание детективов убойного отдела. Знак уважения, и Бэллард подумала, что во всем департаменте нет никого, чье уважение она ценила бы больше, чем Гарри Босха.

Прежде чем засесть за базу данных, она проверила почту и обнаружила ответ от женщины по имени Дейзи из «Wags and Walks». Та писала, что пес Пинто, метис чихуахуа, все еще доступен и будет рад встрече с Бэллард. Не зная, что принесет грядущий день, Бэллард попросила о встрече во вторник — в свой выходной. Она написала, что Дейзи может назначить любое время, и добавила, что очень хочет познакомиться с Пинто.

Отложив телефон, Бэллард вошла в базу данных через терминал. Она начала с самого широкого запроса: все дела с именем и серийным номером Боннера в отчетах.

Оцифровка архивов охватывала период с середины 90-х, так что вся карьера Боннера была как на ладони. Поисковик думал больше минуты и выдал более 14 000 совпадений. Бэллард подумала, что это даже мало для двадцати лет службы. Она прикинула, что к своему двадцатилетию у нее будет вдвое больше.

Проверка такого количества отчетов могла занять дни. Бэллард нужно было уложиться в часы. Она открыла хронологию дела Раффы и проверила дату отчета разведки о том, что Хавьер откупился от банды. 25 октября 2006 года. Значит, Боннер уже был как-то связан с Умберто Виерой к тому времени. Бэллард сузила поиск до трех лет до и после этой даты.

Компьютер выдал 5 403 совпадения. Она сузила диапазон до двух лет в обе стороны от 2006-го — осталось 3 544.

Бэллард глянула на часы: почти три ночи. Смена заканчивалась в шесть, но она собиралась ждать прихода Робинсона-Рейнольдса, а это будет между семью и восемью. Потом она планировала встретиться с Мэттом Ньюмайером, главой отдела по половым преступлениям.

Она решила, что если повезет и не будет вызовов, и если она не ослепнет от компьютера, то успеет просмотреть все отчеты к утру.

Она выработала быстрый протокол: сканировать только титульный лист с именем жертвы, подозреваемого и типом преступления. Это позволяло отсеивать мелочевку. Если что-то цепляло, она открывала полный отчет, ища связи с Умберто Виерой или кем-то еще из дела Раффы.

Ночь была спокойной. Никаких вызовов. Раз в час она вставала размяться и налить кофе. Через два часа поисков она добралась до даты 25 октября 2006 года, но ничего не нашла. Ни одного отчета с упоминанием Боннера, который бы касался ареста, расследования или контакта с членом банды «Лас-Пальмас 13». Это само по себе было открытием: трудно поверить, что детектив ночной смены за два года ни разу не столкнулся с бандой. Это говорило о том, что Боннер избегал таких дел, если не откровенно закрывал на них глаза.

Это также значило, что нужно менять параметры поиска. Идти дальше по хронологии не имело смысла. Она вернулась к началу карьеры Боннера: с 2000 по 2004 год. 3 113 отчетов.

Сначала Боннер был патрульным, в 2002-м получил детектива и назначение в третью смену — стартовая позиция. Для Бэллард же ночная смена стала наказанием за борьбу с домогательствами. Она проиграла схватку с боссом в элитном отделе «RHD» и была сослана в ночь.

Час спустя Бэллард нашла иголку в цифровом стоге сена: отчет от 5 октября 2004 года. Боннер, детектив «ночного шоу», выехал на вызов о стрельбе по жилому дому в 3:20 утра на Лемон-Гроув-авеню. Стрельба из проезжающей машины, никто не пострадал.

Жильцами дома значились Умберто Виера и его подруга София Наварро. Бэллард поняла, что теперь знает настоящее имя Дарлы.

В дополнительном отчете Боннер, проработавший детективом меньше года, описал Виеру и Наварро как отказывающихся от сотрудничества. В сводке Виера был назван высокопоставленным членом банды «Лас-Пальмас 13». Также упоминалось, что по данным разведки («GED»), Виера подозревался в попытке похищения члена вражеской банды Хулио Санса из «Уайт Фенс» («White Fence»), чтобы получить рычаг в переговорах о разделе территории.

Бэллард решила копнуть глубже. Она зашла на сайт «bluehollywood.net» — группы поддержки полиции — и ввела имя Боннера. Нашлась заметка семилетней давности в рубрике «Приходят и уходят» с фото. Это был официальный портрет. Бэллард увеличила его. Глубоко посаженные глаза, бритая голова, шея плотно обтянута воротником формы. Он не улыбался.

Она откинулась на спинку кресла и потерла глаза. Сквозь окна под потолком начинал пробиваться рассвет.

Она нашла прямую связь между Боннером и Виерой, что подтверждало слова Дарлы/Софии. Виера свел Раффу с Боннером, когда тому понадобились деньги. И фото Боннера совпадало с описанием.

Оставалось связать Боннера с дантистами и факторингом. Деньги, которые Боннер передал Раффе, пришли откуда-то, и вряд ли с его счета. Но Бэллард понятия не имела, где пересеклись пути ночного копа и дневных стоматологов.

Она распечатала отчеты о стрельбе. Пока ждала, ввела имя Хулио Санс в поиск. Оказалось, он был убит в ноябре 2004 года, всего через пять недель после обстрела дома Виеры.

Несмотря на усталость глаз, она открыла отчет об убийстве. Санс был застрелен на кладбище Эвергрин, куда пришел на могилу отца. Выстрел в голову, казнь.

Дело так и не было раскрыто.

Бэллард откинулась назад. Пять недель после обстрела дома Виеры, пять недель после встречи Виеры с детективом Кристофером Боннером, человек, которого считали заказчиком обстрела, был убит.

Бэллард не верила в совпадения. Связи начинали проступать. Всё вращалось вокруг одной орбиты, вращаясь вокруг убийства Хавьера Раффы.

 

Отправить