71

Чжан не сразу понял, что Мо закончил рассказ.

– Но… что случилось на шахте? – спросил он. – Что случилось с другими колонистами? Откуда взялись ревенанты?

– Я рассказал обо всем, что видел. Если бы я остался, возможно ответов было бы больше, но я спасал свою жизнь. Я сбежал так быстро, как только смог.

– Мы знаем, что были и другие выжившие. Вероятно, вы их видели – они разбили лагерь у реки. Они стали… – Чжан не хотел произносить слово «каннибалы» вслух.

– Конечно, я их видел. Видел, как они тащили свое снаряжение в гору, как строили хижины. Я хотел подойти. Узнать, могу ли чем-то помочь. – Мо засмеялся. – Они в меня стреляли – пытались попасть в коптер. Это было небезопасно. Я вернулся позже. Но их уже не было. Я не знаю, что с ними произошло.

Чжан уставился на него.

– Нет, знаете. Те ревенанты в пещере. Это были…

– Ревенанты, – очень осторожно сказал Мо, – это не люди. Неважно, кем они были раньше. Они не люди. Нельзя позволить себе думать иначе, если хочешь выжить здесь.

Петрова покачала головой и наклонилась вперед, вклиниваясь в разговор:

– Шахта. Там есть выжившие?

– Нет, насколько я знаю. Она далеко. Я не часто туда выбираюсь.

– Но там могут быть другие люди, – заметила Петрова.

Мо не спешил с ответом.

– Через какое-то время, – наконец произнес он, снова ненадолго замолчал и заговорил: – Через какое-то время ты перестаешь думать, что другие люди – это хорошо. Через какое-то время ты понимаешь, что, если хочешь выжить, нужно найти что-то внутри себя. Смириться с одиночеством. Не думаю, что на шахте кто-то есть. Они бы связались со мной. Я один уже много месяцев. Когда я вас увидел… Я имею в виду, новых людей, здесь, спустя столько времени…

– Вы были настороже, – согласился Паркер. – Это понятно. Вы не знали, кто мы, чего хотим. Но вы спасли наши задницы на той крыше. И вы наблюдали за нами с воздуха.

– Я должен был убедиться. Прежде чем подойти, я должен был убедиться. – Мо закрыл лицо руками. – Я не могу поверить, что это реальность. Я действительно вернусь домой?

– Сюда летит корабль, – ответила Петрова. – Директор Лэнг из Службы надзора послала его за нами. – Она бросила на Чжана быстрый взгляд – он не знал, как его истолковать, и решил, что она предупреждает не говорить, насколько они доверяют Лэнг. Вернее, как мало они ей доверяют. – Мы возьмем вас с собой. Нам нужно встретить корабль у горнодобывающего комплекса. Нам сказали, там есть посадочная площадка.

– Я видел ее. Она выглядит целой, по крайней мере с воздуха, – подтвердил Мо. – Когда?

Чжан посчитал в уме:

– Через три дня.

Они потеряли много времени на реке, ожидая, пока Петрова оправится от сотрясения мозга. Если придется преодолевать оставшееся расстояние пешком, они опоздают. Но с коптером Мо получится добраться за несколько часов.

– Три дня. Три дня, и я вернусь домой. Вернусь на Землю. – Мо энергично потер лицо руками, затем он лег на диван, свернулся калачиком и начал смеяться и плакать одновременно.

Петрова поднялась и вышла на кухню, приглашая остальных последовать за ней. Чжан задумчиво прислонился к кухонному столу. Он понимал, что они не просто дают выжившему возможность разобраться в своих эмоциях. Петрова чего-то хотела. Она приподняла бровь и наклонила голову.

У Чжана всегда были проблемы с чтением мимики.

– Что? Вы пытаетесь что-то сказать?

– Мне нужно ваше мнение, – прошептала она. – Как врача. Эти… эмоции там.

– Вы имеете в виду слезы? Горе?

Она кивнула:

– Они настоящие?

Чжану хотелось рассмеяться.

– Настоящие. Вы слышали его историю. Думаете, кто-то может пройти через подобное и не получить травму? Вы видели его глаза, когда он говорил о своей жене и ребенке. И я видел.

– Он военный, – сообщила Петрова. – Я почти уверена. У него характерные повадки, походка, манера держать винтовку. Без обид, но если бы вы стреляли из этой штуки, вы сломали бы руку.

– Я не обижаюсь. Меня не интересует его оружие. И я не сомневаюсь в вашей оценке. Военный? Конечно, может быть. До того, как он попал на Рай-1. Но судя по тому, что я увидел в комнате, – это сломленный человек.

– Что может сделать его опасным.

Чжан знал, что работа Петровой – оценивать угрозу и обеспечивать их безопасность. Он ее не осуждал. Но знал бы кто, каково это – быть последним выжившим в колонии. Наблюдать, как у тебя отбирают всех, кого ты любишь…

– Если вы не доверяете ему на сто процентов, это нормально, – сказал он. – Но, несомненно, сейчас он заслуживает немного сострадания. Мы должны вывезти его с планеты. Как можно скорее доставить к квалифицированному специалисту. Вы хотели получить медицинское заключение – вот оно: этот человек истекает эмоциональной кровью, ему нужна наша помощь.