69

Они разбудили Чжана, чтобы он тоже послушал. Доктор сидел, слегка покачиваясь, и мутными глазами смотрел, как Мо убирает косы от лица и перевязывает их бечевкой. Мо выглядел почти испуганным, когда начал рассказывать. Нет, подумал Чжан. Не испуганным. Настороженным. Будто ожидал, что они ему не поверят.

– Ты не летишь сюда, на Рай-1, если дома у тебя все хорошо. На Земле у нас с Марсией родился ребенок. Ребенок, которого мы любили, и этого должно было быть достаточно. Малышом Джиди часто болел. Сначала просто колики, потом кашель, который никак не проходил. Затем он стал царапать кожу между пальцами. – Мо поднял руки, показывая, как именно. – Иногда до крови. Мы, конечно, пошли по врачам, те провели множество тестов. В конце концов они сказали, что это аллергия. Вы знаете, что такое гетероатомы?

Чжан знал. Он понял, к чему все идет.

– Это то, что образуется при разложении старых видов пластика, например ПЭТ. На Земле никто больше не использует ПЭТ, уже сто лет не использует. Но раньше он был повсюду, а ему требуется очень много времени, чтобы разрушиться. До сих пор свалки переполнены миллиардами тонн пластика, выделяющего гетероатомы. На Земле от них никуда не деться. Они в воздухе, в воде. Мы не могли просто переехать в Европу или Америку. Зато могли бы эмигрировать на Луну или Марс. – Мо пожал плечами. – Или, нам сказали, мы можем прилететь сюда, на Рай-1, в место, совершенно не тронутое ПЭТ. Начать новую жизнь на планете, которая не будет медленно убивать моего сына с каждым его вдохом. Думаете, это был трудный выбор? – Он улыбнулся. – Нет. Они оплатили все. Правительство. Наш перелет, одежду, инструменты, которые нам понадобятся, чтобы обрабатывать землю. На всем, чем мы владели, был логотип. В основном на вещах было написано название нашего корабля-колонии – «АТЛАНТ». У меня был планшет, я читал на нем всякие инструкции, и эмблема ОСЗ на каждой странице не влезала в экран. – Мо сделал небольшую паузу. – Мы все приняли с благодарностью. Они точно хотели, чтобы мы были за это признательны: мы постоянно слушали лекции о том, что правительство Земли дало нам все необходимое для успешной жизни, о том, что мы в долгу перед всем человечеством. И способ отдать долг – выращивать растения и кормить себя. Доказать, что это возможно.

Он указал на окно.

– Вы видите, что это за место. Заниматься сельским хозяйством было непросто: вокруг одни камни, невозможно ничего посадить. Нужно было начать с грунта. Звучит безумно, правда? Мы перемалывали камни в порошок и добавляли минералы, которые доставили с Земли, – кальций, фосфор и много графита для получения углерода. Потом мы брали эту пыль – она была повсюду, я постоянно чихал – и кормили ею крошечных червяков. А они срали настоящей землей, что нам и нужно было. Я провел здесь шесть месяцев, чихая над ведром, полным червей. Марсии было полегче: у нее было хорошее образование, она знала много всего, поэтому работала в лаборатории, создавая маленьких жучков. Микробов. Наши черви постоянно умирали. Им чего-то не хватало на этой планете, и мы не могли понять чего. Может, питательных веществ, а может, солнечного света. Были разные теории. Решение было таким: если червям слишком сложно тут выжить, нужен кто-то попроще. Марсия собиралась сделать биореактор – большой резервуар с бактериями, которые будут поедать лавовую породу и превращать ее в хорошую суглинистую почву. Она работала часами, но, черт возьми, выглядела счастливой. Особенно когда мы с Джиди приходили с полей. Наши ботинки были в грязи. Но она гладила его по спине, а он заливался смехом. По-моему, здесь он не кашлянул ни разу за все время.

В голосе Мо звучала боль, но на секунду его глаза засветились радостью. Чжан понял, что это было хорошее воспоминание.

– Конечно, привозить с Земли кальций, фосфор и углерод в достаточном количестве было дорого. Вот тут-то и пригодилась шахта. Там можно было добыть все необходимые для сельского хозяйства минералы. Забавно. Все знали, что шахта находится по другую сторону гор. Все знали, что она существует, что это как вторая колония. Но мы никогда про нее не говорили. Живущие там люди держались особняком, разве что время от времени приходили, когда у нас были вечеринки, праздновали День высадки на планету или День ОСЗ. Мы использовали биореакторы для производства спирта. И они приходили – в основном только мужчины, – сидели с нами, пили и смотрели на нас не то чтобы недружелюбно – просто не знали, как с нами разговаривать. Шериф нашего поселения, Салли, дружила со мной и Марсией. Однажды она сказала, что шахтеры не видят в нас людей. Они видят в нас клиентов. Больше она про это не упоминала, но ее слова засели у меня в голове, потому что, ну, это бессмыслица какая-то. Мы не пользовались деньгами в колонии, у нас их и не было. Мы не платили шахтерам за камни. Мы посылали им еду, но это просто потому, что мы кормили всех на планете. Не знаю. Может, это ничего не значит. Я просто подумал… Неважно.

Чжан взглянул на Петрову. Она внимательно смотрела на Мо. Чжан очень хотел бы знать, о чем она думает.

– Однажды рабочие сказали, что у них на шахте что-то случилось. Никто не понял, что там произошло. Наш врач отправился к ним и не вернулся. Я помню, это меня сильно обеспокоило: если Джиди заболеет, если начнет кашлять, некому будет его лечить. Но в медицинском центре был робот, он мог разобраться со всеми нашими проблемами, так что в целом все было хорошо. А потом несколько человек пропали. Они не пришли на завтрак. Мы любили есть в общей столовой и по крайней мере один раз в день собирались вместе, чтобы почувствовать, что еда на столе – наша общая, что хлеб выпекали наши руки, что зелень, которую мы едим, выращивали мы все. Так что если кто-то не приходил на завтрак, его ждали на обед. Один из коллег Марсии, парень из лаборатории, не пришел ни на обед, ни на ужин. Мы с ней пошли к его дому, постучали. Заглянули в окна. По всему полу валялась одежда, как будто он искал что-то в шкафу и бросил все на пол.

Мо пожал плечами.

– Это было странно, но не так чтобы уж слишком. Я рассказал об этом шерифу Салли. Видок у нее был еще тот, и она сказала, что пропали шесть человек и что она занимается этим вопросом. Те, кого вы называете ревенантами, появились в одну из ночей. Я услышал крики на улице, а затем выстрел. К нам пришла Салли и попросила меня помочь ей кое-кого отыскать. Я согласился. Марсия сказала, что не надо идти, что это опасно, но я убедил ее, что все будет хорошо. С Салли было еще три человека – мы с ними были вроде как помощники шерифа. Она раздала нам оружие со склада, только что напечатанное, даже еще немного влажное на ощупь. Я никогда не стрелял из пистолета. Мы ходили из дома в дом, проверяя людей. Заглядывали в подвалы и вскрывали склады и хранилища – все места, где можно было спрятаться. Салли не могла толком объяснить, кого мы вообще ищем. Она сказала, что некоторые люди заболели и могут проявить агрессию, если мы загоним их в угол, так что следует быть осторожными. Мы никого не нашли. Когда взошло солнце, я чувствовал себя усталым как собака и хотел просто пойти домой поспать. Салли сказала, что нам нужно отдохнуть и что через несколько часов мы снова отправимся на поиски. Я вернул ей пистолет и, перед тем как идти домой, спросил, все ли в порядке. Она кивнула, но на меня не смотрела. Тогда я испугался.

Я проспал все утро и проснулся только потому, что сильно проголодался. За обедом стало ясно, что пропало много людей. Все оглядывались на пустые стулья, но никто ничего не сказал. Казалось, если мы начнем говорить о том, что происходит, станет еще хуже. Что ж. Хуже все равно стало.

К вечеру Салли разослала всем сообщение. Она не хотела, чтобы мы ходили по ночам в одиночку. И еще сказала, что мы должны пойти к друзьям, чтобы в каждом доме было по несколько семей: чем больше людей будет вместе, тем лучше. Помню, даже появился отдельный чат, в котором люди предлагали свои дома и говорили, что обеспечат гостям комфорт. Понимаете, мы все тогда верили друг в друга. Мы вместе работали и знали, что можем рассчитывать друг на друга. Думаю, поэтому мы стали легкой добычей. Потому что, если мы видели кого-то на улице, даже в темноте, первой мыслью всегда было поприветствовать этого человека, подбежать и узнать, как у него дела.

Салли от нас что-то скрывала. Это была не ее вина. Администрация города разработала какой-то план. Основная идея была в том, чтобы никто не знал, что происходит на самом деле. До меня дошли слухи, что на окраине поселения в грузовых контейнерах хранятся тела, что многих людей убили и мы никак не можем это остановить. Власти не хотели, чтобы мы паниковали, поэтому ничего нам не сказали. Я вам гарантирую: это лучший способ посеять панику.

Собралась целая куча людей, фермеров вроде меня. Мы хотели пойти на шахту. Считали, что там должно быть безопаснее. Трава всегда зеленее на другой стороне, верно? Вот только кто-то вспомнил, что наш доктор уехал туда и не вернулся, так что в итоге мы решили, что все началось именно там. В городской сети было столько разговоров, столько теорий. Люди целыми днями обсуждали, что это какая-то болезнь, что шахтеры, наверное, вскрыли какую-то глубокую пещеру и выпустили какой-то вирус, который убьет нас всех. Мы хотели потребовать, чтобы ОСЗ эвакуировали всю планету. Как будто такое вообще возможно. – Мо горько рассмеялся. – Как будто им такое вообще пришло бы в голову. Нет. Вы знаете, что произошло дальше. Кто-то сломал ансибл. Нам стали говорить, что это несчастный случай, что его починят. Конечно. Я уже перестал кому-либо доверять.

У Салли был план, как обезопасить всех нас. Она сказала, что если дела пойдут плохо, по-настоящему плохо, нам нужно будет прийти в большой зал в центре города. Там она сможет защитить нас. Это было в ту ночь, когда напали ревенанты, когда они захватили поселение. Я скажу вам, что помню. Я помню крики, помню, как по всему городу зажглись огромные прожекторы и осветили улицы. Я помню, как увидел бегущих людей и мне показалось, что они голые. Может, так и было. На них не было такой одежды, как на нас, никаких комбинезонов с надписью «АТЛАНТ». Я не стал рассматривать подробнее, а вместо этого поспешил домой. Позвал Марсию и сказал, чтобы она забрала Джиди и ждала меня в условном месте. Потом побежал в другую сторону. Как можно дальше от толпы. На окраину города, где стояли квадрокоптеры. Их было четыре, включая тот, что сейчас на улице. Я мог бы…

Мо замолчал. Как будто у него закончилась энергия, как у машины, которая внезапно перестала работать. Он застыл в своем кресле, не произнося ни слова. Когда пауза затянулась и превратилась в неловкое молчание, Чжан посмотрел на остальных. Плут сидел как памятник. Паркер выглядел смущенным, будто хотел что-то сказать, но Петрова подняла руку, и он сдержался.

Мо прочистил горло и продолжил, словно и не было перерыва в его рассказе.

– Я мог бы спасти еще несколько человек. В нашем коптере было место. Я мог бы захватить больше припасов. После я провел много времени, размышляя, что я мог бы сделать. Но тогда мы с Марсией сели в коптер, не взяв с собой ничего, кроме одежды и сумки с едой, большей частью скоропортящейся, и улетели. Вы ведь видели зал? Вы видели, что там произошло?

– Видели, – кивнула Петрова. – Но, Мо, вы сказали, что вы и Марсия…

– Марсия и я, – подтвердил он. – Пока все это происходило, мы с Марсией, и никто другой, сели в коптер и улетели.