68
– Я обычный фермер. Был фермером. Эти твари, ревенанты…
– Как вы их называли? – спросила Петрова.
– У нас не было времени придумывать какие-то имена. – Мо покачал головой. – «Мертвые ублюдки» довольно часто встречалось. – Он улыбнулся, хотя она видела, как сильно сжались его челюсти. – Еще звали «зомби». «Твари». Я же сказал. Я фермер. Не поэт. Название «ревенанты» им подходит так же, как и любое другое. Эти существа забрали у меня все.
Они беседовали в кладовке в задней части дома – тесной комнатке, заставленной коробками, ящиками и бочками с консервами и специями. Казалось, еды здесь было столько, что можно накормить армию.
– Итак, вы были фермером, – подсказала Петрова.
– Слушайте, мне типа нужно собраться с мыслями. Я расскажу, что видел. Что знаю. Дайте пару минут. – Он достал с полки металлическую коробку и открыл крышку. Понюхал содержимое, затем высыпал его в диффузор. – Чаю?
– Я выросла в России. Никогда не откажусь от чайку. Сто лет уже не пила.
– У меня к вам тоже миллион вопросов.
Петрова пожала плечами.
– Это моя работа – задавать вопросы. Брать показания. – Она подалась к нему и пристально посмотрела в глаза. – Докопаться до сути. Так что простите, что я на вас давлю. Но мне нужно знать.
Он взял коробку стабилизированной молочной смеси.
– Добавляете молоко в чай?
– До чего вы упертый.
– У меня есть засахаренный лимон. И, по-моему, остался джем.
– Ладно, собирайтесь с мыслями сколько нужно. Пойду проверю остальных.
Петрова вернулась на кухню.
Мо Абара построил дом на вершине горы, куда можно было попасть только с воздуха. Получилась своего рода крепость. Возможно, именно поэтому он так долго продержался. Жилище было просторным, с множеством толстых окон. Посмотрев сквозь стекло на запад, Петрова обнаружила целое море солнечных батарей. На востоке простиралось поле лишайника, ярко-желтого в дневном свете, почти красивого. Через люк в крыше виднелось длинное тонкое облако, прокладывающее себе путь через полуденное небо.
В доме было тепло и даже уютно. Здесь было полно книг, настоящих бумажных книг, расставленных на высоких полках, занимающих целую стену в гостиной. Из скрытых динамиков доносилась тихая музыка.
Чжан крепко спал, свернувшись на длинном диване, его грязные ботинки упирались в подушки. Петрова вспомнила, как крепко спала она сама, когда проходила военную подготовку. Они шагали по шестнадцать часов с полным комплектом снаряжения, и потом, когда наконец разрешалось отдохнуть, она падала и засыпала, даже не снимая шлема. Сейчас ей бы тоже очень хотелось отдохнуть.
Плут скрючился в углу гостиной, заряжаясь от солнечных батарей. Он снял пострадавшую от атаки ревенантов левую руку и копался в голове острыми пальцами правой. Из одной глазницы он выковырял треснувшую линзу и уставился на нее.
Паркер крутился вокруг квадрокоптера, ища в нем новые и новые изъяны, чтобы покритиковать.
«Какие же мы ужасные гости», – подумала Петрова.
– В задней комнате есть 3D-принтер, – произнес Плут. – Как думаешь, можно взломать его и напечатать новые части тела?
– Сначала спроси, – предложила Петрова. – Послушайте. Мы ничего не знаем об этом человеке, но…
– Принтер в вашем полном распоряжении, – сказал Мо, выходя из кухни. Он поставил перед Петровой чай. – Хороший принтер. Мы печатали сельхозтехнику. Типа тракторов. Я им пользовался, чтобы построить дом и сделать запасные части для коптера.
– Вы раньше были пилотом? – спросила Петрова, надеясь, что ее улыбка не выглядит коварной усмешкой. Если он не хочет отвечать на ее вопросы прямо, придется идти в обход.
– Хм? Нет, нет. Чтобы управлять квадрокоптером, много ума не надо. Все просто: вверх-вниз, влево-вправо. Гироскопы поддерживают равновесие, так что можно не бояться, что опрокинешься. Единственная реальная опасность – врезаться в горы. – Мо широко улыбнулся. – А для этого у меня есть антидепрессанты.
Петрова почувствовала неприятный привкус шутки и заставила себя опустить взгляд.
– Но про машины-то вы должны что-то знать. Чтобы ремонтировать коптер. А ваше оружие – не всякий сможет собрать такое с нуля.
– Чему только не научишься при необходимости, – пожал плечами Мо. – Руководство по ремонту коптера зашито в бортовую память. Мне пришлось провести немало холодных ночей на улице, чтобы разобраться в устройстве системы приводов. Что касается винтовки – я нашел старую базу данных, там были чертежи. Я просто распечатал детали и соединил вместе.
– Занятно, – протянула Петрова. – Базы данных на планете стерты. Удивительно, что такая информация еще доступна.
– Стерты? – переспросил Мо. Он выглядел так, словно не понимал, о чем она говорит.
– Все компьютеры в колонии выведены из строя, – сказал Плут. – Уничтожена вся информация о том, что происходило после появления ревенантов. Мне удалось восстановить кое-что, несколько записей из личного журнала врача, но в остальном там выжженная земля. А еще кто-то повредил все транспортные средства и сломал ансибл на вышке связи.
– Я видел, что вы ходили к вышке, – нахмурился Мо. – Вы не активировали ансибл?
– Я смог починить пульт управления, – ответил Плут. – А ты туда не поднимался?
Мо покачал головой.
– Ансибл перестал работать еще до того, как я покинул поселение. Администрация утверждала, что пыталась передать на Землю сигнал о чрезвычайной ситуации, но ансибл отказался принимать команды. Мы все предположили… Слушайте, не обижайтесь. – Он посмотрел на Петрову. Та приподняла бровь. – Надзор и раньше не давал нам связываться с другими планетами. Мы думали, что мы типа как в блокаде. У меня не было причин идти к вышке, потому что я понятия не имел, что проблему можно решить.
Петрова не удивилась. Служба надзора вполне могла стоять за сбоем связи. Но кто-то здесь, на планете, разбил пульт управления. Кто-то не из числа людей директора Лэнг.
– Нам нужно услышать вашу историю, – сказала она. – С самого начала. Простите. Я знаю, будет трудно.
Мо сел на пластиковый стул, сложив руки между коленями.
– Трудно не то слово. Понимаете, каково это – когда просто невыносимо о чем-то говорить?
Петрова полагала, что понимает. Но не могла позволить ему и дальше уклоняться от ответа.
– Хорошо. Давайте начнем с простого, а потом перейдем к ситуации в целом. Ну например. Когда мы попали в дом, я мельком видела спальню.
– Да?
– Там две кровати. Для кого вторая?
Лицо Мо стало совершенно бесстрастным. Глаза остекленели. Она затронула что-то очень глубокое. Очень личное.
– Одна кровать для меня и Марсии. Другая – для Джиди.
Петрова наклонилась к нему:
– Марсия и Джиди? Кто они, Мо? Мистер Абара, пожалуйста, ответьте. Я думала, вы единственный выживший.
Выражение лица Мо ничуть не изменилось.
– Я сказал, что кровати для них. Я не говорил, что они выжили.
